Дышать.
И очнуться... идти на голоса... а его, кажется, несут. Ощущение собственного тела возвращалось. Это тело было неповоротливым и неудобным, оно успело обзавестись многими ранами, о которых теперь вспоминало.
- Во всяком случае так гласила семейное предание, - голос был спокоен. - Как понимаете, мы, как и многие, пострадали в той резне. Уцелела лишь моя прапрапрабабка, которая сумела очаровать мятежника и тем спасла свою жизнь... полагаю, дело не совсем в очаровании и та любовь, которая вдруг вспыхнула между ней и тюремщиком, зародилась не по воле богов... главное, она спаслась, в отличие от прочих, но... имение и книги, дневники, знания... все это было утрачено. Она чему-то научила своих детей, те - своих... однако в какой-то момент некромантом стало быть почетней, чем целителем. И я весьма рад, что вы... помогли моему дяде понять себя.
Ричарда уложили и, кажется, на постель. Пахла она хорошо. Простыни были прохладны, перины - мягки, но тело все равно отозвалось болью.
- Я унаследовал дар, жалкие искры некогда могучего пламени... мои предки стояли у трона, не позволяя Императорам впадать в безумие... насколько это вообще было возможно. Я же только и способен, что видеть. Иногда купировать острые приступы, вроде этого, - на лоб легла сухая и горячая ладонь. - Он проспит под камнем. И сны его будут спокойны, а когда он очнется, мы поговорим... но я буду весьма благодарен, если вы составите мне компанию за обедом...
...все-таки сволочи.
Спал Ричард спокойно.
***
Лайра Орисс стояла перед зеркалом. Платье ее, заказанное несколько недель тому, было идеально. Тафта молочного оттенка. И серебряное кружево. Нарочито простой крой, и вызывающий разрез, скрытый в складках юбки.
Короткий шлейф.
Открытые плечи.
И полупрозрачная накидка, расшитая крохотными камнями. При каждом движении они вспыхивали, и сама лайра Орисс себе казалась драгоценностью.
- Я рад, что ты быстро образумилась, - отец сидел, закинув ногу за ногу.
- Да, папа.
Она позволила себе улыбнуться.
Волосы оставить распущенными? Или уложить? Ничего сложного... никаких лент, камней и перьев... донесли, что шиммерийка очень ленты любит, и весь двор - курицы бестолковые - кинулись использовать их... ничего, лайра Орисс не боялась выделяться.
- Ульрих, если подумать, неплохой вариант... он наследует Гильдию... хотя, конечно, в нынешних обстоятельствах наследство весьма сомнительного толка...
Нет, с распущенными связываться не стоит... они лишь вначале выглядят прилично, а потом начинают сбиваться, путаться и к концу вечера Орисс будет выглядеть просто лохматой.
Императрица не может позволить себе подобного.
- ...хотя при должном подходе все еще можно изменить. Император намерен провести реформы, и если Ульрих их поддержит, то станет главой Гильдии куда раньше, нежели надеется.
- Это очень мило с твоей стороны, папа...
...гладкая прическа?
Или коса?
Коса, уложенная короной? Почему бы и нет? Выглядеть должно неплохо... и тиара на голове, та самая, подаренная Императором.
Почему бы и нет?
Наверняка, шиммерийке донесли... пусть позлится, пока жива и не утратила способности испытывать злость. Орисс улыбнулась уже вполне искренне.
- Ты у меня красавица, - отец выпустил колечко дыма. - И умничка... вот увидишь, мы еще заставим их считаться с тобой...
- Конечно, папа...
...в этом она не сомневалась.
***
Сон принес облегчение.
Ричард открыл глаза и уставился на балдахин. Тяжелый такой балдахин, расшитый золотыми розами. С него свисали шелковые шнуры с кистями.
Постель была бела.
Простыни свежи.
Пуховое одеяло грело. И впервые за долгое время Ричард действительно выспался. Ощущение было... непривычным.
Он потянулся.
Сел.
- Рад, что вам стало лучше, - лойр Вильгельм сидел в кресле. За его спиной статуей застыл аррвант.
- Утро доброе...
- Скорее ночь, но это, если разобраться, такой пустяк... - лойр поднял бокал. - Ванна готова... и ужин ждет. Полагаю, вы проголодались...
В животе заурчало.
Ужин проходил в небольшой гостиной, стены которой украшали картины уродливых существ. Не будь Ричард некромантом, аппетит бы ему подпортили.
- Это пороки человеческой души, - лойр Вильгельм ел мало. То ли проголодаться не успел, то ли в принципе был похвально умерен. - Вот это жадность...
...он указал на тварь с огромной пастью, полной острых зубов. Тварь была космата и криволапа, и больше всего напоминала выжляка. Хотя... эти твари жрут все, не особо разбираясь, по зубам ли добыча. В голодную пору и камни глотают, а один, сказывали, попытался сожрать вола, который, хоть и дохлый, а все равно мясо.
И лопнул.
Так что да, жадность...
- Их писала еще моя прапрабабка... есть подозрение, что картины эти - молчащие артефакты, и если найти способ активировать их, то мы вернем утраченные знания, - он отправил в рот крошку паштета, которую старательно разжевал.
Ричард угукнул и сосредоточился на еде.
Когда в следующий раз получится перекусить, только проклятые боги знают... а тут неплохо. Паштеты. Перепелки. Рыба какая-то... и что-то, больше всего похожее на жабью икру, посыпанную сверху тертым серебром.
- Хочу обратить ваше внимание на вот это создание... оно именуется безумие...
На первый взгляд картина выделялась средь прочих своей нормальностью. Женщина стояла, подняв скрещенные руки.
Вот только кожа с ладоней была содрана.
И лицо - безглазо.
Улыбка ее вызывала безотчетный страх...
- Она написала ее первой... в дневниках упоминалось, что это - единственное, что она может сделать для своей императрицы... они дружили. В той степени, в которой это вообще было возможно...
- Ага... - Ричард захрустел куриным крылышком.
Наверное, стоило сказать что-то вдохновляющее и вежливое, но подходящих слов не находилось.
- Безумие - его свита... вот что она написала. Полагаю, это касается последнего императора.
- Угу...
- Он вообще говорить умеет?
- Умеет, - заверил Альер, устраиваясь за столом. Он создал себе креманку с жабьей икрой и ложечкой снял вершинку. - Просто не хочет... он у нас любит притворяться более примитивным, чем есть на самом деле...
- Я не примитивный.
- Просто дурно воспитанный, чем и гордится.
- Это несколько... нелепо.
- Мне надо во дворец, - Ричард запил курицу соком и подвинул к себе блюдо с паштетом. Запеченный с грибами, тот был невероятно вкусен. - Попасть...
Альер вздохнул и руками развел. А лойр Вильгельм наклонил голову.
- И вас не интересует, что вы безумны?
- Еще не совсем, -- на всякий случай уточнил Ричард. - Я, так сказать, в процессе...
- И чувство юмора, как у висельника...
Накрахмаленной салфеткой пальцы вытирать было не слишком удобно.
- Я не шучу, - Ричард отодвинул недоеденный паштет и позволил себе рыгнуть. Все же переел... - Я понимаю, что схожу с ума. И что осталось мне не так уж много... главное, пока осталось, я должен успеть. А там... не знаю, хорошо бы героически погибнуть... тогда мои заслуги признают. Наградят посмертно... может, титул пожалуют, чтоб уж наверняка... памятник какой захудалый...
- Насчет висельника вы были правы, - заметил лойр Вильгельм. - А ты, мой дорогой друг, все же не спеши... я кое-что все-таки умею... и буду рад помочь.
- Материала для опытов не хватает?
- Не без того... я, конечно, наведываюсь в скорбный дом, но там не то... совсем не то... - серебряная вилка легла на блюдо. - Если ты сыт, то предлагаю перейти в курительную комнату...
...ага... значит, и такие имелись.
Надо будет обзавестись парочкой, потом, когда Ричард прикупит особнячок, и этак небрежно гостям говорить, мол, пройдемте подымить в малую курительную... чтоб, значит, знали, что есть еще и большая.
- И поговорим, наконец, серьезно.
...а до того, значится, они просто трепались?
***
...нас останавливали дважды. И всякий раз вежливая стража производила досмотр. Они были предупредительны и учтивы.
Но невзирая на учтивость, документы мои едва не на зуб пробовали.
Задавали вопросы.
И нет, благородная лайра, конечно, не обязана отвечать, но она должна понять, что стража не желает ей зла, но напротив, беспокоится о безопасности...
...быть может, благородной лайре случалось в дороге встретить одного человека...
...он опасен.
...очень опасен.
...безумен.
Это случается с сильными некромантами, а потому, если нам что-то известно, то наш долг перед Императором сообщить, пока не случилось беды...
Я сообщала.
Правду и только правду, от лжи было бы куда больше проблем... да, мы были знакомы... мы путешествовали вместе, но Ричард ушел.
Куда?
Откуда мне знать? И неужели стража в самом деле полагает, будто лайре есть дело до планов какого-то там некроманта? Сгинул и боги с ним, у меня и без него забот хватает. Быть может, стража, коль уж проявила этакую о моей заботе особу, соблаговолит проводить меня и экипаж, в котором я имею честь путешествовать, к лучшей гостинице?
Ах, они слишком заняты?
Конечно... как беспокоить человека вопросами, так у них время есть, а как помочь бедной женщине в трудной жизненной ситуации... что? Мне трудно определиться с гостиницей, а большего им знать не стоит! И нечего коситься на моего телохранителя.
Какой такой?
Обыкновенный... не может же лайра путешествовать безо всякой защиты! А если в столице порядки иные, то это проблема исключительно столицы. В провинциях-с телохранители нынче в моде. Согласитесь, пользы от них куда больше, чем от компаньонок... ах, компаньонка... что ж, ваша правда, сбежала, дрянь этакая! Заявила, будто путешествие ее утомило. Меня, значит, не утомило, а ее - так очень даже. И прихватило с собой серебряные ложечки. Что? Нет, не собираюсь я заявлять, тем более ложечки не мои... чьи? Откуда мне знать, на них не написано, просто сначала они были, а потом исчезли...