Он сжал чашу в ладонях и цокнул языком.
Прислушался.
- Более того, он был готов подписать указ о разделении и снятии части полномочий. А еще об отставке любезного Главы. Сам понимаешь, молодому Антонию стало не до того. Он не был готов получить Империю со всеми ее проблемами... а Гильдия пришла на помощь. И не только советом.
Лойр Вильгельм протянул чашку и велел.
- Пей.
- Это?
- Это. Вкус, полагаю, будет омерзительным, но оно того стоит.
Ричард сомневался. Запах... как ни странно, запах у зелья был даже приятный, как у маминого малинового компота, куда она мяту добавляла для прохлады и чтобы сладость уменьшить.
Но тем и подозрительней.
- Для чего это?
- Зелье берсерка... интересный, к слову, рецепт. Просто и магии самую малость, но при том значительно увеличивает и силу, и выносливость. Повышает болевой порог. И устойчивость к внушению. Его использовали гладиаторы на арене.
Сладкое, даже омерзительно сладкое, и тягучее. Оно не глотается сразу, и приходится делать усилие, чтобы не стошнило. Ричард не чувствует ничего, разве что желание хряснуть склянкой о стену.
А где обещанный прилив сил?
- Действие продлится часов двадцать, но потом будет плохо, - с запоздалой любезностью предупредил лойр Вильгельм.
- Можно подумать, мне сейчас хорошо, - Ричарда передернуло.
- Именно. Но ты этого не понимаешь. Возвращаясь к теме нашей беседы. Я давно пытался понять его... старый Фитцгольд не так уж глуп, чтобы надеяться раз и навсегда разрешить проблему. Он убил Императора? Вполне возможно. Но тогда почему не убил и Наследника? Последний из рода... убрать его и самому занять трон. Гильдия поддержала бы, а с ними вряд ли кто-то осмелился бы спорить. Тогда почему?
- Это вы у меня спрашиваете?
- Это я думаю вслух, - отмахнулся лойр Вильгельм - И теперь мне стало понятно. Если Фитцгольд знал о возвращении императора, то... занимать трон было сущим безумием. А вот поддержать, встать по правую руку того, кто некогда считался величайшим из некромантов... да, это определенно принесло бы выгоду и ему, и его семейству.
Лойр Вильгельм бережно провел рукой по книгам.
- Не все они так уж безобидны... интересны. Точны. Порой отвратительны и ужасающи, как и время, их породившее. Фитцгольд жаждет почти абсолютной власти... думаю, он присмотрел себе провинцию-другую, куда удалится доживать свой немалый век и совершенствоваться... правда, до того он прольет изрядно крови, но куда ж без этого...
Он переставил склянку на стальную поверхность стола-очистителя и щелкнул пальцами.
- Что до остального, то... я имел несколько любопытных бесед, в том числе получил письмо не только от дяди. Если помнишь некоего градоправителя, который затеял кое-что, совершенно недопустимое с точки зрения гильдии... он и меня в свою школу пригласил. Я ответил согласием. Пожалуй, не только я, но... мы все понимаем, что новая школа нужна и давно, однако Гильдия не допустит конкуренции.
Ричард кивнул.
Сил не прибавлялось, разве что усталость отступила.
- Поэтому, если твоя безумная затея позволит несколько... изменить расклад, не говоря уже о том, что возвращение Императора может обрадовать лишь таких редкостных засранцев, как Ульрих и его дражайший дядюшка... сегодня я разошлю весточки моим друзьям. Полагаю, на балу будет... весело.
Он криво усмехнулся и, потерев подбородок, признал:
- Не люблю убивать... особенно, некромантов.
Глава 25. Леди и бал
Глава 25. Леди и бал
Гудел бубен в руках орчанки. Это было по-своему красиво, тяжелая ее ладонь взлетала и опускалась, замирая над темной поверхностью бубна, и пальцы касались этой поверхности нежно.
Вздрагивали нарисованные олени.
Кривились духи гор и рек.
Издавали протяжный неприятный звук, который, будучи заперт в камне, звенел яростью.
Орчанка запрокинула голову. Глаза ее были закрыты. Губы плотно сжаты. Она покачивалась, в такт ударам, и плечи ее легонько вздрагивали.
Серый человек ждал.
- Духи... - орчанка приоткрыла желтые глаза. - Духи говорят, что сегодня правильная ночь. И тот, кто ушел, вернется. Духи говорят, что все предрешено.
- А больше твои духи ничего не сказали?
- Сказали, - милостиво кивнула она. - Что нужно встретить и помочь человеку, который поднимет мертвеца.
- Что?
- Мертвого уже не убьешь, а вот когда мертвое станет живым, - она была терпелива и снисходительна, и рядом серый человек чувствовал себя глупо.
- Хорошо. А кому именно я должен помочь? И как?
Она облизала губы и, подумав, произнесла:
- Он пойдет вниз. Другие будут мешать. Другие пожелают нарушить закон. Но есть те, которые останутся верны слову...
- Погоди, я совсем запутался...
***
...лайра Орисс смотрела в зеркало. Она была совершенна.
Для него.
- Чудесно, дорогая, - отец накинул на плечи плащ и подал полумаску. - Увидев тебя, Император пожалеет, что выбрал шиммерийку, и вполне допускаю, что...
Глупец.
И жить ему осталось недолго. Почему-то эта мысль наполняла лайру Орисс мстительной радостью. Он виноват... он ее поманил короной... он с юных лет твердил, что лишь она достойна занять место подле Императора, а потом, стоило появиться шиммерийке, отступил.
Даже не попытался бороться.
Экипаж.
Дорога. Колеса стучат по камню как-то слишком уж громко...
...императриц носили в паланкинах. И быть может, она попросит супруга царственного своего смилостивиться над отцом. К чему убивать? Он еще достаточно силен, чтобы носить паланкин...
Императрице ведь полагается быть милосердной.
***
Ванна.
Пахучее масло, которое впитывалось в кожу моментально, и кожа эта обретала сияние.
Волосы.
Руки... с руками пришлось повозиться дольше всего, все же жизнь в октоколесере не способствовала сохранению маникюра, но мы справились.
- Ты прекрасна, - Грен повернул меня к зеркалу.
Прекрасна?
Быть может. Но не я. Это не могу быть я...
...хрупкая.
С кожей белой, как... фарфор? До чего пошлое сравнение, но почти соответствует истине. Волосы, забранные в высокую прическу, подчеркивали линию шеи.
Обнаженные плечи.
И мягкие рукава, стыдливо прикрывающие руки. Чуть завышенная талия... платье было нарочито простым, но вместе с тем оно было достойно императорского бала. Струящаяся мягкая ткань льнула к коже, и отступала, и каждое движение мое рождало новые складки и складочки, заставляя бисерных бабочек оживать.
- Должен признать, что у этого подгорца есть чувство вкуса, - заметил Верховный судья и, поклонившись, добавил. - Вы выглядите божественно, ваше высочество... только, боюсь, кое-чего не хватает...
Браслет Убера странным образом подходил к платью.
- Я не надену тиару, - как-то сама мысль о том, чтобы примерить хрупкое это сооружение вызывала во мне дрожь.
- Он не о том, - Грен вытащил из сундука шкатулку и высыпал содержимое ее на стол. Пожалуй, даже столь роскошная гостиница не видала такого обилия драгоценностей.
- Нет... не то, - он покрутил изумрудное ожерелье, отложил в сторону колье с солнечными топазами, как и ярко-алый рубиновый ошейник. - Где-то же оно было...
- Как ты обращаешься с...
- Как хочу, так и обращаюсь... а, я ведь знал, что оставил его, - он ловко выцепил цепочку бледно-лиловых камней, которые крепились в серебристой сетке. Выглядело ожерелье не слишком роскошным, но... - Думаю, это подойдет... аметисты, алмазы и лунное серебро.
Стоило сетке коснуться кожи, и камни полыхнули. По нитям побежали алмазные искры, аметисты вспыхнули. И неужели еще недавно я считала это ожерелье невзрачным?
Оно было ярким, но в меру.
И хрупким.
И эта хрупкость его вполне оттеняла ледяное совершенство тиары.
- Примерь, - Тихон выглядел непривычно. То есть, полагаю, что выглядел он именно так, как должен выглядеть альв из приличной семьи, но вот... длинный балахон всех оттенков зеленого. Волосы, заплетенные в три косы. И пара тонких цепочек, по виду вырезанных из дерева.
Это все не то.
- Я не хочу, - призналась я, глядя на тиару, которая с прошлого раза не стала ни менее совершенной, ни менее опасной. - Я... мне кажется, если я надену ее, то стану другой и вообще... она злая.
- Люди злые, - Тихон был спокоен. - А вещи лишены эмоций. Они способны вобрать чужие...
И мне не хочется даже думать, что именно она вобрала.
- Ричард не справится один, - сказал Грен. - Он может думать, что угодно, но он один не справится. И если мы поможем, то... вряд ли что-то да выйдет... а вот тиара... сейчас ты единственная живая наследница. Хранитель тебя уже признал. Тиара... тоже... должна.
Милая оговорка.
Я протянула руки.
Коснулась льдистого украшения, которое предупреждающе полыхнуло: не смей. И показалось, знает оно всю правду, что никакая я не императрица и близко, но обычная девчонка, ко всему сбежавшая от своей кривой судьбы.
Нет.
Я сумею.
Хватит... прятаться за другими...
- Ваше величество, - Аль-Ваххари первым опустился на колено и произнес: - Да славна будет Императрица!
- Я, пожалуй, воздержусь кланяться, - криво усмехнулся Тихон.
- Тебе идет...
И Гуля заворчал.
Вымытый, с шерстью темной и гладкой, он выглядел более живым, чем когда бы то ни было.
- Спасибо.
Ничего не происходило. Я не ощущала в себе ни желания немедля захватить мир, ни стремления поразить всех нечеловеческою силой... я была прежней. А венец... что ж, к прическе идет, и к платью тоже, уже хорошо.
- Погоди, - я выбрала из груды украшений широкую золотую цепь, украшенную алыми кабошонами и накинула не шею гуля. Тот осклабился.
- Ваше величество, - Аль-Ваххари слегка закашлялся. - Надеюсь, вы знаете, что только что сделали это... создание наместником провинции Кашшар?
- Да?
То-то же цепь мне показалось слегка вычурной. С церемониальными драгоценностями всегда так. Я же величественно кивнула и сказала: