— Я тебе не верю.
— Напрасно! Какой мне смысл тебя обманывать?
— Если ты задумал отнять у меня письмо, то можешь не пытаться: оно спрятано в надежном месте.
Элинор села в кресло.
— К тому же я не собираюсь извиняться, — сказала она. — Я предупреждала тебя о том, что собираюсь предпринять. Тебе не надо было совать нос в мои дела.
— Мы потом об этом поговорим. Не сейчас. Садись.
— Зачем?
— Пожалуйста, дорогая. Сделай милость.
— Вижу, ты не отстанешь, пока не будет по-твоему.
— Верно.
Элинор сидела как на иголках, а Себастьян намеренно заставил ее ждать, снова пройдя к буфету, чтобы допить виски.
— Ты моя прекрасная пленница.
Она нервно рассмеялась:
— Так это допрос?
Себастьян покачал головой, изображая на лице испуг.
— Ах, ведь в этом нет ничего приятного!
Когда Себастьян вынул из кармана две черные шелковые ленты, глаза Элинор округлились.
— Ты не посмеешь. Посреди бела дня, в нашей гостиной. В кресле… Барон, вы порочны.
— Может, тебе больше бы понравилось на обеденном столе? — с надеждой спросил Себастьян.
— Среди чайных чашек? — усмехнулась Элинор, а он тем временем не спеша приближался к ней. — Как будто я…
—…десерт? — Он наклонился и обнял ее.
Элинор смотрела на его улыбающееся лицо, и ее сердце забилось учащенно.
Она знала, что его дьявольская улыбка означает для нее опасность.
Элинор попыталась встать, но было слишком поздно, и в следующую секунду супруг уже привязывал ее руки к креслу.
— Себастьян, это нелепо, — сказала она, а затем замолчала. Элинор не могла ничего с собой поделать: ее разбирало любопытство. Ей хотелось узнать, что ее муж задумал. И на что она собирается сейчас согласиться. — Я еще ни разу не попадала в такое положение.
— Тсс…
— Это неловко, — прошептала Элинор, и ее щеки залил румянец.
— С моей точки зрения, «неловко» — это когда ты идешь по аллее, а за тобой гонится огромный мастиф.
— Ты уже проделывал такое с людьми раньше? — с негодованием в голосе спросила Элинор, с удвоенной энергией пытаясь подняться.
— Разумеется, и не раз. Но только совсем для других целей, чем сегодня с тобой, — сказал он с озорной улыбкой.
— Ты подвергал людей пыткам?.. — в панике воскликнула она и попыталась развязать себе руки. — Можешь не отвечать.
Себастьян покачал головой, не сводя глаз с Элинор:
— Какой же мне резон пытать тебя?
— Кстати, ты не закрыл дверь! — воскликнула Элинор. — Кто-нибудь может войти сюда и увидеть нас. Представляю, как тебе трудно будет объяснить, почему ты привязал меня к креслу. Тебя окрестят извращенцем.
Себастьян с серьезным видом кивнул:
— Именно поэтому я советую тебе вести себя очень тихо. Чтобы избавить нас от неловкой ситуации, когда нам придется давать объяснения. В конце концов, нам нужно стараться соблюдать приличия.
— Ты собираешься оставить меня в таком унизительном положении? — ужаснулась Элинор.
— Ну что ты, милая. Я не могу поступить не по-джентльменски. — Себастьян положил руки ей на щиколотки. — А у тебя красивые ноги, — пробормотал он. — Хорошо развитые мускулы.
— Да, достаточно тренированные, чтобы я смогла ударить тебя по заднице.
— Но ты же не будешь этого делать, милая. — Себастьян гладил ее колени.
— Кажется, я поняла тебя, Себастьян.
— Не совсем, — спокойным голосом возразил он.
— Ну почему же? Все ясно, — настаивала Элинор. — Ты возмущен тем, что я препятствую твоей деятельности, и это твой способ отомстить мне.
От его улыбки у нее пересохло в горле.
— То, что для одного человека — акт возмездия, для другого — заглаживание вины.
Говоря это, Себастьян продолжал гладить ее ноги. Элинор снова сделала попытку вырваться, но он цепко ухватил ее за щиколотки.
— Тихо, баронесса, — улыбнулся он и поцеловал жену в губы. — Ты сегодня побывала в очень опасном квартале, — напомнил он.
— Но, как выяснилось, дома я оказалась в гораздо большей опасности, — прошептала Элинор.
— Я тебе нужен, — сказал он таким уверенным тоном, что Элинор возмутилась:
— Но не для того, чтобы привязывать меня к креслу.
— И ты мне нужна.
— По крайней мере… — прерывающимся от страсти голосом сказала Элинор, когда Себастьян склонился над ней, — запри дверь.
— Я слишком занят.
— Нет… правда, Себастьян. Я закричу, — сказала Элинор, и у нее был такой вид, словно она не шутила.
— Пожалуйста, не надо, — ответил он и, прежде чем она могла перейти от угроз к их исполнению, поднялся и запер дверь гостиной. Когда он вернулся к креслу, в руках у него было перо павлина, которое он вынул из кармана. Он прихватил его с собой из дома Тесс Эллиот. Увидев, как Себастьян вертит в руке перо, Элинор сказала, тяжело дыша:
— Я не боюсь щекотки.
— Сейчас проверим.
— Когда я в следующий раз пойду без тебя на дело, я не оставлю тебе даже перышка. И почему я не позволила мастифу тебя растерзать?
Себастьян осторожно проводил павлиньим пером по губам Элинор, по ее подбородку, а затем по нежной шее.
— Этот Мейфэрский незнакомец — плохо воспитанный молодой человек. Ему больше не удастся обвести меня вокруг пальца.
— Тебе известно, что сегодня день генеральной уборки и рано или поздно здесь появятся слуги?
— Я сам виноват, что недооценил тебя, — как ни в чем не бывало продолжал Себастьян, водя пером по груди Элинор и по ее соскам. — Как ты, дорогая? — тихо спросил он.
— Пока не пойму, чего ты хочешь.
— Мне кажется, ты просто обворожительна. — Он провел перышком по ямочке у нее на подбородке. — Ты выглядишь сейчас такой беззащитной.
Элинор облизала пересохшие губы.
— Это иллюзия, дорогой.
— Но такая приятная! — Себастьян окинул Элинор восхищенным взглядом. — Герцогиня в курсе, что мы помирились?
— Она знает, что мы вместе работаем.
— А о том, что мы с тобой снова муж и жена? Элинор не ответила. Она не отрывала взгляда от двери.
Себастьян снова поднял подол платья жены, обнажив ее бедра. Он водил пером под корсетом, щекоча Элинор и дразня и медленно опускаясь к низу ее живота. Вот ведь греховодник, ей-богу. И как ужасно, что ей все это нравится!
Его вкрадчивый бархатный голос завораживал Элинор. Она хочет своего мужа, ей нравится его дерзость и все, что он с ней проделывает.
Возможно, Мейфэрский незнакомец и давал обещания герцогине Веллингтон и Элинор еще не один раз собирается доказать ей свою верность.
Но она отдавала себе отчет, что у нее также есть долг перед мужем, и, что бы ни случилось, она не собирается им пренебрегать.
Его руки поднимались выше по ее ногам. Элинор чувствовала, как жар растекается по ее венам и ее удерживают в этом кресле не ленты из непрочного шелка, которыми привязаны ее руки, а искушение быть соблазненной собственным супругом и предвкушение наслаждения.
Глава 14
Себастьян мысленно поздравил себя с тем, что ему удалось взять семейные вопросы в свои руки.
Ветер наконец-то стал для него попутным, и он твердо решил пользоваться благоприятными возможностями, которые дарила ему судьба. Скоро задание герцогини останется в прошлом, а вместе с ним канет в Лету их взаимная отчужденность. Пришло время, когда их семья станет настоящей.
Себастьян чувствовал себя как умудренный жизненным опытом муж, способный научить уму-разуму будущих отпрысков и поделиться с ними знаниями. Довольный собой, он бродил по дому, пока не увидел жену. Она сидела в гостиной и читала. Элинор подняла на него глаза, улыбнулась.
— Отправляешься спать? — спросила она.
— Надеюсь, ты вскоре присоединишься ко мне? — Себастьян наклонился и поцеловал супругу. — Я не чувствую усталости. Хотя, казалось бы, должен. А ты?
— Я еще немного почитаю, пожалуй.
— А ты точно не собираешься уйти?
— Нет, Себастьян. Как можно? В столь поздний час?
Он добродушно проворчал:
— И сегодня ночью у нас не ожидается никаких гостей?
Элинор поправила складки на платье.
— Мне кажется, ты обидел сэра Персиваля. Кстати, он не только прорицатель будущего, но и даровитый френолог. Ты знаешь, что он собственноручно изучал выпуклости на голове герцогини?
— Я, пожалуй, воздержусь от вопросов, что он там нашел. Знаешь, я не верю во все эти гадания и остальную чепуху. От лукавого все это.
— Ты прав, дорогой, — с улыбкой ответила Элинор, откладывая газету. — Поговорим?
Себастьян с удовольствием присел рядом с женой. Он вспомнил, как отец и мать читали вместе тихими вечерами, когда их семья жила в деревне.
— О чем пишут? Есть интересные новости?
— Часто упоминается семья Боскасл. Себастьян кивнул, не проявляя большого интереса к вопросу:
— Это лондонская ветвь нашего рода.
Элинор слушала с интересом. Судя по всему, она не держала обиды на мужа за то, что он привязывал ее к креслу.
— Твоя семья и в самом деле большая.
— Кое-кто называет нас бесчестными.
— Не уверена насчет этого. Одна из твоих кузин поместила объявление о том, что примет своенравных молодых девушек в свою элитную академию. Только подумай, а ведь я тоже могла туда попасть. Себастьян улыбнулся:
— В нашей семье никогда особенно строго не придерживались правил. Свобода дороже всего.
— Это меня не удивляет. Боюсь, что Прескотты не слишком сильно от вас отличаются.
— О Боже! Что у нас будут за дети!
Она улыбнулась:
— Спокойной ночи.
— И тебе тоже.
Себастьян вышел из комнаты, преодолевая желание остаться с Элинор подольше.
Ну что же, раз муж с женой, перехитрив один другого, способны потом над этим вместе посмеяться, значит, впереди их ждет безоблачное счастье до конца их дней.
И не важно, что супруга по-прежнему не желает отречься от сомнительных обязательств перед герцогиней. Тот пыл, с которым она вела себя в постели, позволял надеяться, что рано или поздно Себастьяну удастся склонить жену на свою сторону. Радовало и то, что супруги постепенно становятся хорошими друзьями.