Лучше бы Китти стала деревенской женой заурядного помещика.
Она почувствовала легкое головокружение.
— Не говорите пока ничего мальчикам, — взяв письмо, сказала она.
— Хорошо, ваша светлость, — покорно ответил Ловридж.
Если новости окажутся плохими, пусть сэр Нейтан запечатлеет на холсте последний день их счастливого неведения.
Пока братья Боскасл направлялись в Лондон, во все порты и на все таможенные посты Англии были разосланы гонцы. Простые служащие и вдовы, а также перевозчики и капитаны кораблей, верные великому герцогу, вскочили с постели — для того чтобы выполнить свой долг.
Себастьян не мог не любоваться тем, как его младший брат держался в седле. На постоялом дворе в Севеноуксе они сменили лошадей, выпили пинту пива и снова продолжили путь. Когда они проехали деревню, у развалин старинного монастыря их нагнало четверо всадников в красных сюртуках. Еще один отряд направился в замок лорда Итона по дороге, которая шла по берегу.
К тому времени как Себастьян и Гейбриел добрались до Лондона, наступило серое туманное утро, звонили церковные колокола и открывались ставни. Трубочисты и молочники деловито сновали между повозками.
Вооруженный правительственный дозор обшаривал окрестности города, дворы и конюшни. Караульные внимательно осматривали улицы из своих сторожек, забыв о ночном сне. У дорожных ограждений опрашивали всех путников, вызывавших подозрение. Владельцы таверн и их жены обращали внимание на посетителей, которые просили коляску для двух мальчиков.
Все — от простого народа до английской элиты — хотели помочь защитить сыновей славного герцога Веллингтона.
Каждый раз, работая над очередным портретом, сэр Нейтан Беллисант в какой-то момент начинал сомневаться в том, стоило ли ему выбирать профессию художника, если она так тяжела. А как еще человек с таким непостоянным характером может зарабатывать себе на жизнь? Смог ли бы он прокормиться, будучи банковским служащим? Или торговцем пряностями? Или фермером, который пашет от зари до зари? Нейтан не спал два дня. Эта работа совсем его измучила. Однако он понимал, что потом все его сомнения исчезнут… если… он отдохнет и наконец закончит портрет с натуры двух юных созданий, которые постоянно от него убегали.
Вряд ли ему удастся сделать это сегодня. Он совершенно не может сосредоточиться. Артур и Чарлз устроили увлекательную игру на задворках сада. Он посмотрел на веревочную лестницу, которая была переброшена через стену.
— Откуда она там взялась? — спросил он, недоуменно моргая.
Чарлз пожал плечами:
— Мы не знаем. Наверное, кто-то принес. Можно нам на нее залезть?
Артур, наследник герцога, дернул младшего брата за рукав:
— Это ловушка. Нас хотят похитить. Приготовьтесь сражаться.
Нейтан прищурился:
— С кем? Наши противники превосходят нас числом?
Восьмилетний Артур смотрел на него очень серьезно. У художника заныло сердце — именно такой выразительный взгляд он стремился поймать все это время, создавая портрет сыновей герцога Веллингтона. В нем можно было увидеть чувство собственного достоинства, ум, жажду приключений — все, что Нейтану хотелось передать на холсте.
Однако когда он повернулся к мольберту, чтобы запечатлеть этот неповторимый взгляд, в саду откуда ни возьмись появились колдстримские гвардейцы. Люди в красных сюртуках одновременно ринулись к двум мальчикам, которые застыли у стены, восхищенные столь правдоподобной и захватывающей игрой.
Герцогиня, с белым как мел лицом, выбежала в сад. Нейтан удивленно смотрел на эту сцену и не мог понять, что происходит.
Вдруг раздался писклявый победный возглас:
— Вы спасли нас, Боскасл! — Это воскликнул маленький Чарлз, которого один из гвардейцев посадил себе на плечи. — Вы вовремя подоспели с подкреплением!
Нейтан медленно повернулся и покачал головой. Ничего другого не оставалось, как сдаваться. Он смотрел на человека в черном, который приближался к нему с двумя пистолетами и целился в него. Художник даже не пошевелился, чтобы себя защитить. Он не ожидал, что человека можно арестовать только за то, что он безнадежно влюблен в чужую жену.
Было очевидно, что Боскасл жаждет кровопролития. Нейтан приготовился умереть, как когда-то умер отец.
— Я сдаюсь, — сказал он, поднимая измазанные масляной краской руки. — Можете застрелить меня на месте. Я правда ни в чем не виноват. Хотя разве это кого-то волнует? И не стоило вызывать целый батальон, чтобы меня арестовать. Вряд ли мои картины могут кому-то угрожать.
— Идите в дом, — приказал Себастьян, стараясь не наступать на эскизы, которые гвардейцы втоптали в траву. — И ради вашей безопасности не выходите оттуда, пока вам не позволят.
— Вы хотите сказать, что не собираетесь меня пристрелить?
— Не сейчас.
— Ну что же, и на том спасибо. Слава Богу. В таком случае, если вас не затруднит, не могли бы вы позволить мне взять эскизы?
…В тот же день разведка поймала остальных заговорщиков, задумавших похитить сыновей герцога. Двое мужчин, а также одна женщина привлекательной наружности, которая должна была изображать гувернантку, ждали в шикарном экипаже в Гайд-парке, чтобы украсть детей известного на весь мир политика. Позднее дама призналась, что ее зовут Виола Хатчинсон и что много лет назад она была влюблена в Веллингтона. Три других члена преступной группировки сдались в порту Квинхит. Еще четверых арестовали возле дома герцогини колдстримские гвардейцы.
Мэри искренне раскаялась и чистосердечно рассказала королевским агентам о роли, которую невольно сыграла в этом заговоре. Она поведала, что в первый раз заговорщики подошли к ней на рынке, предложив деньги за необходимые им сведения. О том, что во всем этом был замешан сэр Персиваль, Мэри узнала только накануне. Это он угрожал ей и объяснил важность того, что надо сделать. Когда прибыл Себастьян, Мэри разразилась слезами и умоляла простить ее. Клялась, что искренне привязана к своей хозяйке. Она клятвенно уверила Себастьяна, что его опасения напрасны и что снадобье Элинор не было отравлено.
Горничная ни словом не обмолвилась о Мейфэрском незнакомце.
Главного зачинщика заговора, лорда Барри Саммерса, взяли под стражу в тот же вечер в гостинице недалеко от Фалмута. Благодаря тому, что бдительная служанка подслушала, как он напоминал жене о необходимости сжечь все его документы, он не успел сбежать во Францию.
Девушка вовремя доложила об этом офицерам, которые дежурили на первом этаже, где была расположена пивная.
Вся деревня с восторгом приветствовала местную героиню. По случаю празднеств в пабе бесплатно угощали всех посетителей.
Радуясь благополучному исходу событий, герцогиня выпила бокал шампанского и милостиво позволила слугам спокойно продолжать свои повседневные обязанности. Артуру и Чарлзу дали на десерт их любимый пудинг с миндальным кремом и разрешили играть на час дольше обычного, прежде чем их отправят спать.
Перед сном мальчики сказали, что это был самый счастливый день в их жизни.
Себастьян провел ночь в доме своего кузена Хита, а на следующее утро, еще до рассвета, двинулся в путь.
Глава 32
Миновав большой зал, Себастьян подошел к скамейке, где Элинор сидела с кузеном мужа, лордом Девоном Боскаслом, и его женой Джоселин. Она подняла глаза на мужа, и от одного ее вида сердце у него учащенно забилось.
Элинор поднялась с места и одарила его такой счастливой улыбкой, что он сразу же позабыв об усталости после долгой дороги. Многочисленные слуги сновали по залу, разнося напитки и поддерживая огонь в камине. Себастьян обнял жену, радуясь, что с ней ничего не случилось. Она только что сообщила ему радостную новость, что наконец-то ждет ребенка, и счастью его не было предела. Он поцеловал Элинор на глазах у всех и крепче прижал к себе.
Себастьян особенно пылко благодарил жену за то, что скоро она сделает его отцом. Теперь он никуда не уедет от нее, и родители будут вместе ждать появления на свет малыша.
— На нас все смотрят, — прошептала Элинор.
Глаза Себастьяна озорно заблестели.
— Я заметил. Но это же хорошо. Они за нас радуются, милая. Знаешь, как я счастлив? — Себастьян взял ее лицо в свои ладони.
— Ты устал?
— Ужасно. Мне нужно принять ванну и несколько дней провести в постели. А то помру.
Элинор понимающе улыбнулась:
— Как дочь военного врача могу подтвердить, что это полезно для здоровья.
Кто-то многозначительно кашлянул у них за спиной. Себастьян широко улыбнулся, увидев перед собой своего высокого и худого кузена, Девона Боскасла. Когда они встречались в последний раз, тот был непослушным мальчишкой с голубыми глазами. Они остались прежними — такими же озорными, как в детстве. Себастьян обнял кузена:
— Девон, ты совсем не изменился.
Тот познакомил Себастьяна со своей женой, Джоселин — красивой стройной молодой женщиной с золотистыми волосами. Она отозвала Элинор в сторонку и сказала:
— Как я понимаю, семья Боскасл не видела вашего мужа много лет.
Элинор смотрела, улыбаясь, как мужчины, продолжая разговор, направлялись к столу.
— Честно говоря, до последнего времени я и сама не видела своего мужа довольно долго.
Они стояли, наблюдая, как их мужья пили сидр, и обсуждали семейные новости. Слуги принесли большие блюда со свежим хлебом и жареными индейками. Вскоре появились лорд и леди Итон и сели во главе стола. Элинор и Джоселин присоединились к ним.
Несмотря на пасмурный день, на обеде царил дух веселья. Добро восторжествовало над злом.
Негодяй сэр Персиваль, зачинщик заговора, совсем недавно сидел за этим же самым столом. Теперь героем дня стал Себастьян Боскасл. Он скромно отнекивался от похвал, которыми осыпали его гости лорда Итона. Большинство его заданий, связанных с настоящим риском, были тайными. Поэтому он не привык делать свои заслуги центром всеобщего внимания.
— После всех этих событий мне что-то совсем не хочется возвращаться в Лондон, — заметила сестра лорда Итона.