– Помирать – так с музыкой, – храбрились моряки.
– Что ж, думаю, командир бы одобрил наше решение. Прощаться не будем, на том свете свидимся.
– Кто встанет к торпедам?
– Я встану, – ответил гидроакустик Матрешин.
– Зайди ко мне в кубрик, там две гранаты в рундуке.
– Хорошо, командир.
– Матрешин, по моей команде, понял? – Альметьев оглядел команду. – Так, мужики, мою команду Матрешину из рубки передавать будете по отсекам, а я попробую этих сволочей собрать над первым отсеком.
Альметьев решил зайти в каюту капитана, где лежал Аксенов. Командир был в забытьи, дежуривший рядом матрос на немой вопрос отрицательно покачал головой.
– Командир, ты меня слышишь? Мы тут попали, в общем, зажали нас, сдаваться предлагают. Ты не подумай, мы решили подорвать лодку. Думаю, ты бы тоже так поступил. Прощай, командир, прощай…
Альметьев прошел в первый отсек. Матрешин спокойно сидел верхом на торпеде и держал в руке гранату:
– Думаю, одной хватит.
– Согласен, жди команды «Все наверх!». Это будет означать – рви торпеды, возноситься будем… – улыбнулся Альметьев.
– Есть, товарищ командир, – серьезно ответил Матрешин и добавил: – Не подведу, не бойтесь.
– Я тебе верю.
Альметьев прошел по отсекам, в каждом на переборке стоял кто-то из его людей. С каждым он встретился взглядом. Каждому улыбнулся на прощанье. Зашел к себе, вытащил из шкафа парадный китель, рубашку, переоделся. Глянул на свое небритое лицо в зеркало и, ухмыльнувшись, вышел. В центральном Семенов что-то писал в вахтенном журнале. Альметьев подошел к нему. Тот протянул ему журнал. Там на всю страницу была одна, сделанная крупными буквами, запись: «Умираем, но не сдаемся!»
– Хорошо, Семенов, хорошо. Пусть будет так. А вот ключ, вытащи все документы из секретки и унеси Матрешину в первый отсек, оно надежнее будет. Давай быстрее. Что там наверху?
– Да вроде тихо.
– Надо будет люк немного приоткрыть, но занайтуй его так, чтобы не смогли открыть полностью.
– Так сунут что-нибудь – и уже не закроем, товарищ командир.
– Они это делать не будут, они же без воздуха нас держать хотят. Не смогут открыть, значит, закроют. Я вызвать их на переговоры хочу.
– Сейчас сделаю…
Через несколько минут Семенов вернулся и сказал, что все документы в первом, порвали на клочки на всякий случай и затопили в трюме.
– Все готово, идите, товарищ командир.
Альметьев поднялся по трапу и, приподняв крышку люка, крикнул:
– Есть кто здесь?
– Вы подумали? – с акцентом спросил кто-то снаружи.
– Да, вызывайте старшего офицера для переговоров о сдаче корабля.
– О, вы нашли правильное решение! Я переводчик, не военный. Сейчас я доложу, ждите.
– Хорошо, жду, твою мать…
Командир одной из кригсмарин «Конвоя фюрера» был польщен честью, оказанной ему самим Гиммлером. Именно за его подписью он получил приказ о захвате советской подлодки в аргентинском порту, что ему удалось совершить с блеском, поскольку именно сейчас вестовой доложил, что командир русской лодки ждет его, чтобы сдать корабль. Надевая мундир и плащ, он уже предвкушал торжество, которое испытает через несколько минут. Надо, чтобы это увидели его офицеры.
– Ганс, объяви офицерскому составу, свободному от вахты: через десять минут сойти на берег. Будем принимать советскую подлодку.
– Есть, господин капитан, будет исполнено.
Через двадцать минут все старшие офицеры немецкой субмарины во главе с капитаном и в сопровождении нескольких матросов поднялись на борт советской лодки. Над ее покореженной рубкой вдруг взвился советский военно-морской флаг.
«Русские соблюдают традиции, они должны спустить флаг и передать его мне», – подумал немец.
Из рубки вышел русский офицер и, дождавшись, когда немецкие офицеры взойдут на палубу, повернулся к ним спиной и отдал честь своему флагу. Одновременно с этим он громко отдал команду: «Все наверх!»
Немцы настороженно подняли автоматы.
И в этот момент огромной силы взрыв разорвал тишину и корпус подводной лодки.
Берлин, «Аненербе» – Антарктида. Лютый
Донесение из Аргентины привело в бешенство всегда выдержанного оберфюрера СС Лотара Вольфа. Он хорошо знал русские поговорки, поэтому ходил по кабинету и громко повторял: «Заставь дурака молиться, он и лоб расшибет!»
То, что должно было принести ему как минимум Железный крест и гарантированное продвижение по службе, было омрачено гибелью офицерского состава одной из лодок, и не просто субмарины из «волчьих стай», а лодки из «Конвоя фюрера». Единственное, что его утешало, – это перехваченное донесение командира русской диверсионной группы Вангола своему начальству, в котором тот изложил план действий.
На основе доклада установлено, что еще одна русская лодка проникла или попыталась проникнуть в Новую Швабию. Это было очень важно, сверхважно. Кроме того, информация о некоем сверхсекретном агенте разведки Ванголе уже несколько раз косвенно попадала в отчеты немецкой контрразведки. То, что этот агент смог организовать нападение на абсолютно тайную и практически недоступную, а потому, считалось, и неуязвимую базу в Антарктиде, говорило о многом. Мало того что этот удар почти на полтора месяца перерезал связь с рейхом, это был сильный психологический удар по людям, работающим там, подо льдами Антарктиды. Они должны быть уверены, что надежно защищены от врага не только толщей льда, но и рейхом. Теперь же выясняется, что, возможно, туда проникла диверсионная группа, ведомая Ванголом… Это предположение леденило кровь.
Как такое вообще стало возможным? Как они узнали? А узнали, как видно, многое… Они там могут такого натворить! Под удар может попасть проект «Хронос», а это оружие победы… Хорошо, если их лодка не прошла лабиринт, тогда они заживо похоронены в тоннелях. А если прошла? Они могли всплыть где угодно, на неосвоенной территории сотни выходов из ледовых тоннелей. Скорее всего, так и есть. Они где-то там, и они действуют.
Прошло почти два месяца, и если они еще не вышли на немецкие поселения, то это вопрос времени. Там, кроме добровольцев из полицейских отрядов СС, никаких боеспособных сил нет. Во всей Новой Швабии от силы наберется три-четыре батальона СС. Зачем там войска? Посылать туда войска в ближайшем будущем, да и вообще, не предполагалось. Ошибка… Кто-то предатель, но кто?
Вопросов больше, чем ответов. Нужно действовать, пока еще не поздно. Необходимо срочно создать группу захвата из надежных людей, имеющих опыт борьбы с партизанами, диверсионными группами, способных воевать в условиях дикой природы, и незамедлительно отправить ее на ледовый континент.
Немного придя в себя и упорядочив мысли, Лотар Вольф отдал распоряжение:
– Немедленно все, что известно нашей разведке об этом Ванголе, мне на стол. Отправить запросы во все ведомства, по всем каналам. Гриф секретности высший. Держите на личном контроле, Пауль.
Секретарь, вытянувшись в струну, кивнул.
– Еще, Пауль, пригласите ко мне сегодня начальника службы собственной безопасности нашего ведомства. Вечером, к девятнадцати часам.
– Так точно. Разрешите идти?
– Идите.
– Хайль Гитлер!
– Хайль…
В девятнадцать часов состоялось небольшое совещание. В оперативно-стратегических целях было решено пока вопрос о возможном проникновении советской лодки в земли Новой Швабии не раскрывать. Немедленно сформировать зондеркоманду для отправки в Антарктиду. Официально заявленная цель – организация противодействия возможному нападению диверсионных подразделений противника. Фактическая задача – поиск и уничтожение диверсионной группы Вангола.
Основную задачу, формирование спецподразделения, решили возложить на командира зондерполка СС «Дирлевангер», не раскрывая, куда и зачем будет направлена зондеркоманда. Этот полк вырос из батальона, в который были призваны отбывавшие уголовное наказание за браконьерство охотники, он так и назывался «браконьерский», а впоследствии подразделение пополнялось за счет уголовников всех мастей и предателей – перебежчиков русских, украинцев. Характерной особенностью подразделения была особая выучка бойцов, сочетавшая решимость, безжалостность и профессионализм. В настоящее время полк боролся, и довольно успешно, с партизанскими отрядами в Белоруссии. Уничтожение партизанской республики у озера Палик и акция в Хатыни, где для устрашения были сожжены все жители, – дело рук этого полка. Оберфюрер Вольф хорошо знал командира этих головорезов и решил лично слетать в Минск для разговора с ним.
Уже на следующее утро их разговор состоялся. Человек из Минска докладывал четко:
– У нас есть некто, который хоть и косвенно, но пострадал от упомянутого Вангола. До пленения, кстати, сдался сам, застрелив советского офицера на глазах у наших солдат. До отправки на фронт служил в НКВД, на высоких должностях. Работал по поиску беглецов в сибирской тайге. У нас проявил себя как преданный и умелый агент. На его личном счету уничтожение двух партизанских отрядов, участие в операциях в Белоруссии. Думаю, он бы вам подошел. Его псевдоним – Лютый. Вот его личное дело.
Внимательно прочитав дело Лютого, Вольф, довольно улыбнувшись, сказал:
– Вот таких, как он, надо десяток, не более.
– Ну, десяток – это сложно, но еще четверых профессионалов я вам подберу. Как срочно это нужно?
– Немедленно. Их в Аргентине уже ждет судно.
– Ого, это что, мы уже янки начинаем мочить?
– Дорогой, это совершенно секретная информация, я даже об этом не имел права говорить, но тебе…
– Я уже забыл, Лотар, забыл. А людей соберу тебе завтра к обеду.
– Я заберу их с собой, вылет в Берлин в семнадцать ноль-ноль.
– Хорошо, надеюсь, мы выпьем с тобой сегодня хорошего коньяка?
– С удовольствием, где?
– О, на этот счет у нас есть особое место. Хороший винный погребок, только для офицеров, а какие там фрейлейн!..
К обеду следующего дня пять человек, вооруженных и экипированных для длительной экспедиции, вылетели в Б