– Там не один всадник, брат Тисл, – я кожей ощутила тревогу, покрывшись мурашками. – Вы ждете гостей?
Он наклонился лицом к стеклу, всматриваясь в далёкие фигуры.
– Какого цвета у них одежда, дитя? – спросил он с неожиданной дрожью в голосе.
– Трудно разобрать, – покачала я головой, щурясь.
Когда всадники приблизились, рука брата Тисла прижалась к сердцу.
– О, Темпус, нет…
Под ярким закатным солнцем всадников стало хорошо видно. Синие туники с белой стрелой на груди.
Метка Ледяного Короля.
Мое сердце бешено заколотилось. Время на мгновение остановилось, а затем рванулось вперед.
Брат Тисл выругался себе под нос и вытащил из складок своего одеяния ключ.
– Отдай это сестре Пастель, – сказал он, вложив его в мою ладонь. – Она покажет тебе подземные туннели, ведущие в лес. Только старшие члены ордена знают, где выход из туннелей.
– Я не собираюсь скрываться, – возразила я, хотя мой голос дрожал.
Я была напугана, напугана даже больше, чем в тюрьме Блэк Крик. Но нужно было защитить моих друзей, и это перевешивало страх.
Он положил руку на мое плечо и на удивление сильно подтолкнул меня к выходу.
– Не время упрямиться, – сказал он с такой жесткостью в голосе, которой я никогда от него не слышала. – Если они найдут тебя здесь, неизвестно, что они сделают со всеми нами.
До меня, наконец, дошло, что может произойти. Оставшись, чтобы схватиться с солдатами, я могла причинить больше вреда, чем пользы. Нет, нельзя рисковать монахами и Аркусом, чтобы доказать всем, что я уже не та испуганная девушка из деревни. Но прятаться в темном углу, пока они будут драться с солдатами без меня, тоже казалось неправильным.
Брат Тисл был весьма решителен – он схватил меня за плечи и как следует встряхнул.
– Иди же! – крикнул он.
Кинув на него последний горький взгляд, я подчинилась.
Глава 16
Пока другие монахи готовились предстать перед солдатами с открытыми невинными лицами, сестра Пастель вела меня по крутым каменным ступенькам в недра аббатства. В склепах и на полках покоились кости и аккуратно сложенные грудные клетки, покрытые толстым слоем пыли. Я зажала рот, чтобы не вдыхать ужасный запах гниющих костей и сухожилий, витавший в воздухе.
Не успели мы спуститься, как у нас над головой раздалось бряцание стали и стук сапог.
– Ни звука, дитя, – прошептала она.
Мне не нужно было напоминать. Тишина в заполненных костями катакомбах была такой, что любой звук казался взрывом.
– Что же будет с другими? – тихо спросила я.
Сестра Пастель покачала головой.
– Если Темпус будет благосклонен, солдаты ничего не найдут и просто уйдут.
Ничего – значило меня.
– Сюда, – прошептала она, уводя меня от входа.
Стены катакомб были вырезаны в скалистой почве. Потолки были такими низкими, что даже я без конца задевала о них головой.
Через каждые несколько метров в стенах были устроены ниши, служившие последним пристанищем для кучки пыльных костей. Я не сводила глаз с факела. Вид останков тревожил меня, как будто я могла разбудить их звуком своих шагов.
Мы шли, и потолок опускался все ниже, костей больше не попадалось, был только темный кривой туннель, ведущий в небытие.
– Я не могу идти дальше, – сказала сестра Пастель, тяжело дыша из-за того, что ей пришлось сильно согнуться. – Если солдаты ищут тебя, они в конце концов обязательно найдут катакомбы. Ты должна дойти до конца и найти выход. Он скрыт в пещере, среди кучи камней, которые выглядят как естественный обвал у подножия холма. Оттуда иди на запад. Там есть тропа, ведущая в гору, и множество пещер, где можно спрятаться. Мы придем за тобой, как только все успокоится.
Когда я впервые приехала в аббатство, мне хотелось сбежать отсюда. А сейчас я привыкла к безопасности и уюту этого места. Мне хотелось по утрам тренироваться с братом Тислом, помогать сестре Клоув в конюшне и собирать травы для брата Пила. Мне нравилось сидеть в библиотеке с сестрой Пастель, когда полуденное солнце ласково освещает тонкий пергамент, заставляя его сиять. Мне хотелось, чтобы брат Гамут приносил мне вечером чай, чтобы я согрелась, пока мы будем обсуждать события дня.
И Аркус…
Вдруг его схватили солдаты? Вдруг я больше никогда его не увижу?
Но надо собраться. Горько-сладкая смесь благодарности и печали сдавила мне горло. Я протянула руки к испуганной сестре Пастель и быстро обняла ее.
– Спасибо вам за все, чему вы меня научили, – сказала я.
– Не нужно, дитя, – она похлопала меня по плечу. – Мы скоро увидимся снова. И тогда, я, может быть, позволю тебе поработать с разными цветами на бумаге.
– Это было бы замечательно. Пожалуйста, будьте осторожны.
– Буду. Теперь иди. Факел тебе не нужен, свод будет становиться все ниже. Впереди только один узкий проход, и там будет светлее, иди на свет – он приведет тебя к выходу.
Она была права, факел мне только мешал бы. Вскоре мне пришлось опуститься на колени и ползти по узкому черному проходу.
Казалось, что я уже несколько часов продираюсь сквозь безмолвие и пыль. Камни впивались в колени, штаны порвались. Из-за долгого пути опять заныла лодыжка. Я попыталась забыть о боли и сосредоточилась на том, что расстояние между мной и солдатами увеличивается сантиметр за сантиметром.
Туннель начал подниматься вверх, расширяясь. Сердце ожило.
Еще несколько изгибов и поворотов, и я увидела зернистый тусклый свет, прорезавшийся из-за стены. Повернув еще раз, я оказалась перед камнем, отвалившимся от скалы и перекрывшим выход из туннеля.
Мой выход.
Я карабкалась по камням, предвкушая глоток чистого лесного воздуха, но вдруг моя туника зацепилась об один из острых камней. Я хмыкнула и дернула, чтобы вытащить её. Раздался легкий треск, как будто туника разошлась по шву.
В ликовании я подтянулась кверху, чтобы вылезти из затхлого туннеля.
Но что-то остановило меня. В голове что-то щелкнуло. Мелькнуло чувство тревоги.
Я замерла, услышав даже не запах – намек на него – пот и лошадь.
Я поползла назад, чтобы спрятаться в прохладной темноте туннеля, но из ниоткуда появилась чья-то рука и, схватив меня за запястье, потащила вверх по камням.
Поднявшись на ноги, я резко откинула голову назад. Тот, кого я ударила головой в нос или подбородок, удивленно заворчал. Я ударила ещё раз, но уже ногой, и, услышав ругательства, поняла, что попала по голени, и тут же получила два удара тяжелым кулаком – сначала в плечо, затем в грудь. Упав, я ударилась о влажную землю.
– Грязная Огнекровная, – произнес мужской голос.
Снаружи в пещеру проникал свет. Меня окружили четверо солдат в синих туниках с белой стрелой на груди.
Сосредоточься. Найди огонь.
Зубами я, должно быть, порезала щеку. Металлический привкус крови на языке помог мне сосредоточиться. Я сглотнула и закрыла глаза, позволив давлению в груди нарастать, чтобы отправить волну огня.
– О, нет, не получится! – меня придавило к земле сапогом. – Лейте на нее воду!
Холодная вода выплеснулась на меня со всех сторон, я не была к этому готова и потеряла концентрацию. Вода текла по шее, смешиваясь с грязью под моими руками. Я закрыла глаза в ярости от того, что мое тепло сдалось так легко.
– Это она, капитан? – спросил один из солдат.
– Она, – произнес другой голос. – Монах хорошо её описал. Огнекровная девушка со жгуче-черными волосами, совсем как та, что сбежала из тюрьмы.
Я приподнялась вверх на локтях. Плотно сбитая фигура закрыла солнечный свет, проникающий из входа в пещеру.
– Я долго искал тебя, огненная дрянь, – мягко сказал он.
Я моргнула и ясно увидела его. Тупой нос, острые скулы и подбородок с бородой. Лицо, которое я заставляла себя вспоминать снова и снова с тех пор, как меня привезли в королевскую тюрьму. Тот, кого я воображала раненым, сожженным, напрасно умоляющим меня о милосердии.
Это был капитан, убивший мою мать.
– Последний раз, когда я тебя видел, ты лежала на полу в тюрьме Блэк Крик, мокрая и наполовину мертвая. Интересно, как ты сбежала?
Я задрожала, воспоминания о той страшной ночи возвращались ко мне волнами. Я попыталась сосредоточиться на своем тепле, но страх и холод ослабили меня.
Солдаты приближаются, жители деревни отступают. Мама и я окружены пылающими факелами…
Паника охватила меня. Я подняла руку и ударила горячим воздухом в лицо солдату. Он успел прикрыться кожаным рукавом, но ткань задымилась и обуглилась. Он зарычал, и мне на голову снова полилась вода.
– Я не та, кого ты помнишь, – предупредила я, вытирая капли воды с губ. – Той ночью ты схватил испуганную девчонку. Но я больше не боюсь.
Это была ложь. Желудок скрутило в тугой узел, а грудь ныла от частых ударов сердца.
Я прижала руки к земле, пустив жар по неровному грунту пещеры. Некоторые мужчины вскрикнули и стали поднимать ноги в комическом танце – тонкие, изношенные подошвы сапог не спасали от жалящего жара. Но у капитана были сапоги на толстой кожаной подошве.
Его рот скривился в улыбке. Схватив меня за волосы, он потянул голову назад, заставив меня стонать от боли. Меня снова окатили водой, и я меня охватила дрожь.
– Ты, Огнекровная, думаешь, что ты такая сильная, но, чтобы победить тебя, нам нужно лишь немного холодной воды.
Я впилась в него глазами.
– Я убью вас всех своим последним вздохом.
Его улыбка потускнела, но он быстро пришел в себя.
– Как бы мне ни хотелось задушить эту ядовитую гадину, но у нас есть приказ. Всех сильнейших Огнекровных передают непосредственно королю. Он хочет сам решать судьбу таких, как ты.
Каждым мускулом своего тела, каждым диким всплеском жара в моей душе я жаждала поджечь его и наблюдать, как он будет кричать и извиваться от боли.
Но потом я вспомнила слова Аркуса: «Разве есть ещё кто-нибудь, кроме тебя? Другой Огнекровный, кто сможет это сделать?»