Медленно я направилась к Расмусу, который пристально смотрел на меня, и глаза его уже стали терять черноту, постепенно превращаясь в темно-синие. Он судорожно вздохнул.
– Ты слилась с Минаксом.
– Мы едины, – ответила я своим странным новым голосом.
Он медленно вытянул руку, положив ее мне на затылок, и притянул меня к себе, губы наши встретились, и он потрясенно охнул.
– У тебя кожа горит, – сказал он.
Но его губы вновь прикоснулись к моим, и я прижалась к нему, отвечая на поцелуй.
– Руби! – в шоке от предательства выкрикнул Аркус.
– Она выбрала, брат, – ответил Расмус, убирая прядь волос с моей щеки. – Она выбрала силу.
– Сила – это я, – поправила я, указывая на трон.
Сейчас ни одна тень не искажала его поверхность. Минакс оставил трон и был во мне и был мной, и я была им и была так сильна, что я никогда не отказалась бы от этой невероятной силы. Но часть Минакса все еще была связана с Расмусом. Он все еще скрывал в себе часть моей темной силы, а я не хотела с ним делиться. Я хотела получить все.
– Оставь короля, – сказала я Минаксу, и тени, скрутившись в жгут, перешли из него в меня. Расмус согнулся пополам, положив руки на колени, чтобы не упасть.
– Не забирай все себе, милая, – дрожащим голосом произнес он. – Мы должны разделить это.
Я заколебалась. Мне не хотелось уступать ни капли этого ощущения. Тогда Минакс заговорил со мной.
– Ты освободила меня. Тебе не придется долго делить с ним нашу силу. Отдай ему немного, чтобы он смог убить брата, а мы будем питаться их горем и ненавистью и покинем это место сильными.
Я кивнула, затем коснулась щеки Расмуса и снова наполнила его тьмой.
– Спасибо, – сказал он с улыбкой.
– Убей его, – приказала я.
Расмус откинул руки назад и хлопнул ими, поразив Аркуса мощным взрывом холода. Аркус повернулся, чтобы принять удар на плечо, и поднял руку, чтобы нанести удар.
– Мне надо еще, – прошептал Расмус, и я снова коснулась его, делясь темной энергией.
Когда часть тьмы покинула меня, мир приобрел цвет, и я снова посмотрела на Аркуса другими глазами.
– Ты причиняешь ему боль, – бесстрастно произнесла я.
Минакс сказал, что это сделает меня сильнее, но я чувствовала смутный дискомфорт, от которого не могла избавиться.
– Да, – проскрежетал сквозь зубы Расмус, – хоть бы он умер быстрее. Мускулы его бугрились, когда он острым льдом наносил удар за ударом. Когда острые осколки вонзались в нежную кожу на шее Аркуса, комната наполнилась криком и отражающимся от стен эхом. Одной рукой он вытирал кровь, а другой продолжал сражаться.
Я продолжала наблюдать, пока на руке Аркуса не возник глубокий порез. Он закричал от боли и согнулся пополам, и удары посыпались на его спину.
– Что-то не так, – сказала я, положив руку на запястье Расмуса и потянув его вниз. Его лед вихрем закрутился по полу и растаял. – Я не хочу, чтобы он умирал.
Расмус встретился со мной взглядом, его глаза снова почернели.
– Не позволяй себе слабости – ведь ты уже все решила. Мы так близки.
– Руби, – сказал Аркус, весь окровавленный, задыхаясь от усталости. – Помоги мне.
– Нет, – сказал Расмус. – Он должен умереть, чтобы мы могли забрать его силу, и вместе мы будем непобедимы. Сделай это, Руби. Покажи, какая ты сильная.
Предвкушение наполнило меня до краев. Отвлекшись на секунду, я подняла руку и направила огненный столб в Аркуса. Он встретил его льдом. Как только эти два столба разрушительной силы слились, вспыхнуло бело-голубое пламя, бьющее до потолка словно гейзер.
– Ледяное пламя, – выдохнул Расмус, смеясь от восхищения. – Пламя, которое может сжечь что угодно. Было сказано, что только божество может его создать, но вот ты здесь и ты создаешь вещи, подвластные только богам. Я знал, что ты – особенная.
Он повернулся, чтобы позлорадствовать.
– Даже ты не можешь сравниться с ней, брат!
Он добавил своего льда к бело-голубому гейзеру, и все три струи, слившись, образовали ослепительно-белое колесо с синей сердцевиной. Он использовал силу своего дара, чтобы наклонить искривший столб пламени, и теперь его синий центр неумолимо приближался к Аркусу.
– Как только пламя его настигнет, – сказал Расмус, усмехаясь, – от него останется лишь мокрое место.
Внезапно какое-то внутреннее чувство тревоги вцепилось когтями в мое сердце, раздирая болью грудь. Это был Аркус.
Аркус.
Сотни картин пронеслись у меня в сознании. Аркус уносит меня из тюрьмы, Аркус спасает меня от собственного огня, бросая в ручей, Аркус учит меня сражаться. Я вспомнила, как в первый раз заглянула ему в глаза, первый раз, когда он улыбнулся мне, как я удивилась, когда поняла, что он гораздо лучше, чем мне казалось. И он менялся ради меня, или, по крайней мере, пытался. Он унял свое нетерпение после первой тренировочной схватки. Он показал мне в кузнице, как сталь закаляют пламенем. Он невольно делился со мной своими впечатлениями, любовью к легендам, заботой о людях, которые страдали. Он отталкивал меня так много раз, но теперь я знала, что так он пытался защититься от чувств, которые были слишком сильны, чтобы отрицать их или контролировать. Я чувствовала то же самое, пытаясь обуздать свои чувства к нему, но все равно хотела его внимания, его доверия и даже его прикосновений.
Я вспомнила, как он поцеловал меня и как говорил, что хочет защитить меня и не хочет отпускать. Он снова и снова показывал, как сильно он беспокоится обо мне, желая или не желая того, и я начала видеть всю глубину его чувств, которые так сильно отличались от моих первоначальных представлений. Он принимал все близко к сердцу, и я тоже. Он стал жизненно необходим для моего существования.
Он хотел умереть за меня. И я бы сделала то же самое для него. Я чувствовала, что внутри еще оставалась маленькая частичка меня самой, не тронутая тьмой, и что ни за что на свете я не причиню ему вреда.
Благодаря этой волне чувств мне удалось обрести контроль и немного прийти в себя. Я нащупала чувство надежды, что-то теплое и яркое, за что я держалась, когда все стало мрачным. Я накрылась этим чувством, как покрывалом, и медленно пошла к Аркусу, чтобы направить ледяное пламя на Расмуса. Колесо с синей сердцевиной начало разворачиваться в его сторону.
– Что ты делаешь? – спросил Расмус, широко раскрыв глаза.
– Уничтожаю твой трон.
С каждой секундой я чувствовала, как мой разум набирает силу, сбрасывая влияние Минакса. Я это сделаю. Я уничтожу проклятие.
– Нет!
Расмус послал на меня лед, чтобы отбросить назад. Я швырнула в него пылающий шар, который пронес его по комнате, ударив головой о стену. Расмус упал.
Я снова повернулась к трону и постаралась собрать как можно больше тепла. Но трон не давал мне это сделать – ведь он был предназначен Форсом для ослабления и уничтожения Огнекровных.
– Ты можешь это сделать, Руби, – сказал Аркус. – Не сдерживай себя. Отпусти!
На миг меня охватило страшное сомнение – я вспомнила все свои неудачи: деревню, маму, первые попытки использовать огонь. Я вспомнила, как всего лишь несколько минут назад позволила Минаксу взять контроль над собой, как он убедил меня убить Аркуса.
Но я сильнее этого. Я не позволю ему управлять мной. Даже когда я почувствовала присутствие теней в своем сознании, я все равно их контролировала. Мои дары, будь то огонь или тьма, уже не были дикими. Они были – мои и подчинялись мне.
– Аркус, – выдохнула я, – накройся льдом.
Я услышала треск льда и краем глаза увидела, что Аркус сначала укрыл толстым слоем льда своего брата, который лежал на полу, а затем накрылся льдом сам.
И, наконец, я отпустила себя.
Сердце мое билось в два раза быстрее, внутри меня пылало нескончаемое пламя закатов. Оранжевый цвет опалил мне глаза, и я погрузилась в мучительные волны белого огня. Он был в сотни раз жарче того, от которого Аркус спас меня, когда я сжигала свою одежду в аббатстве. Это было похоже на падение в бурлящую лаву.
Я сосредоточилась на черном очертании трона. Он по-прежнему пытался отнять у меня тепло, настойчиво вытягивая его, как будто желая вырвать мое сердце прямо из груди. Но я была не просто Огнекровной. Возможно, именно такая судьба и была мне уготована, но мне удалось взять под контроль Минакса внутри меня. Я смогла это сделать.
Притягивая каждую мысль о тепле и огне в сознании и в сердце, я медленно наращивала внутри себя давление, пока оно не стало мучительно невыносимым. И тогда я выбросила его наружу, чтобы взорвать трон. Взрывной волной меня отбросило назад, ударив о ледяную колонну. Ослепленная, я увидела, что трон расплавился лишь наполовину, и я еще раз повторила все действия. Дай теплу накопиться, учила меня бабушка. Взнуздай его, учил меня брат Тисл. Отпусти его, учил меня Аркус. Снова и снова я собирала тепло, преодолевала сопротивление, копила силу и отпускала ее с пьянящей уверенностью, которой я никогда не чувствовала раньше.
У меня по лицу градом катился пот, руки тряслись, я кричала, стараясь выплеснуть как можно больше тепла. Наконец, остаток ледяного трона раздулся, как переполненная бочка, и взорвался, взлетев вверх облаком крошечных капель, которые шипели, парили и наполняли воздух струйками света.
Минакс взвился внутри меня и лихорадочно завибрировал при виде пустого места, где стоял трон – его дом на протяжении тысячи лет. Я почувствовала его замешательство, его краткое чувство утраты, которое затем сменилось восторгом, когда он осознал, что теперь он может свободно жить внутри меня. Он стал устраиваться поудобнее, заполняя собой все мое сознание.
Послышался звук, напоминающий звон разбитого стекла. Это Аркус пробивался сквозь ледяную защиту, который спасла его от моего огня. Он подошел ко мне, и сквозь пелену я услышала, как он назвал мое имя, и почувствовала его руки на своих плечах. Но сознание мое уплывало – так смывает волной песчинки в море.
Я слышала голос, который торжественно гудел тысячью колоколов, и каждое слово отдавалось в моей голове мучительной болью.