О наступившем рассвете нас с мамой известил слитный вой сигнальных рогов на крепостных башнях. Погребение короля и принца началось.
Закованным в доспехи строем в зал прощаний спустились гвардейцы. Те, кто клялся служить своему королю. Многие из них были не раз ранены в боях, когда вместе с моим отцом отбивали очередную волну тварей на стенах или уходили на зачистки гнездовий. Призыв клятвы им не навредил, значит, предателей среди них не было. И я ловила на себе и маме их сочувственные взгляды.
Гвардейцы разделились и разошлись по восемь человек к каждому постаменту. Верные воины встали по четыре человека с каждой стороны от постамента. Склонив головы в знак скорби, они одновременно ударили латными перчатками в нагрудные пластины доспехов, отдавая последний воинский салют павшим.
Заунывное эхо склепа многократно повторило этот звук. Словно давно почившие Сарнийские отдавали воинскую дань потомкам. Слитный хор из обители провожающих затянул древние песнопения, сопровождающие погребение королей.
На самом деле, ещё одна тайна первого короля, это было заклинание. Если падут стены, и некому будет защищать эти земли, то в час последнего боя потомок Сарнийских, сможет призвать всех своих предков. Именно поэтому на троне может быть только тот, кто в полной мере соответствует наследию первого короля. По крови, по дару и воинскому искусству.
Отсюда и требование, что наследником должен быть мужчина. Либо замужняя женщина его рода с проявленным даром, чтобы корона точно вернулась в мужские руки. Просто первому королю и в голову не пришло, что воином может быть и женщина.
Впрочем, и сейчас, кроме королевства элдаров или империи, как они сами себя называли, женщина, ставшая воином, была скорее исключением, чем правилом. Даже некромантки, хоть и проходили обязательное обучение, больше ценились как будущие матери одарённых. На войну их никто не отправлял. Даже горные кошки, что открыто носили клинки, применяли их только в крайнем случае, а вставали рядом со своими мужчинами, только в случае нападения на земли княжества.
Носилки с телами отца и брата подняли с постаментов и понесли в одну из погребальных галерей. Сначала своё место вечного упокоения обрёл брат. Мама молчала, только слёзы градом бежали по щекам и капали на грудь брата, когда мама укладывала его руки и вкладывала в них рукоять меча. После того, как резная панель с гербом нашего дома и именем моего брата навсегда закрыла его от живых, пришла пора прощаться с отцом.
Его усыпальницу уже почти закрыли, когда раздался голос матери.
— Стойте! — сделала она шаг вперёд и потребовала у стоявшего рядом гвардейца. — Кинжал.
Одним движением мама отсекла свои волосы, даже поранив кожу на голове. И положила длинные локоны, которые папа называл истинным богатством, отцу на грудь. Часть из них была испачкана в маминой крови.
— Зарок мертвецу, — в ужасе шептали придворные дамы.
Мама гордо вскинула голову и обвела взглядом тех, кто в суеверном ужасе её разглядывал.
— Всего лишь обещание любимому. — Ответила мама.
До конца церемонии никто так и не осмелился приблизиться к маме. Даже лорд Дартан держался в стороне и молчал. Так и стояли мы вместе с мамой среди жавшихся к стенам придворных.
— Моя королева, — подал маме руку обёрнутую плащом, чтобы не оскорбить касанием к коже, один из гвардейцев, нёсших носилки с телом отца.
Погребение закончилось.
Ровно через час распахнуться двери всегда закрытой часовни, где обычно происходили свадьбы Сарнийских, коронации и представление наследников. Сходящиеся острыми вершинами резные вершины и высокие витражные окна сегодня станут свидетелями отречения королевы, моей матери.
За тот час, что прошёл между двумя церемониями, маму не оставили одну не на секунду. Даже меня к ней не подпускали, и если бы я прошедшей ночью не прибежала бы к ней, сейчас у нас просто не было бы возможности поговорить.
Я вместе с дядей, его женой и сыном стояла на небольшом возвышении в конце зала часовни, рядом с тронами короля и королевы. Лорд Дартан и леди Ирлид вместе со своим сыном, пока ещё, встали у подножья ступеней, ведущих к тронам. Но по их одеждам было понятно, что сразу после отречения, последует и коронация.
Леди Ирлид уже присвоила себе бриллианты из парадного гарнитура королевы. Я еле сдерживала себя, чтобы не напасть на неё и не сорвать принадлежавшие моей семье украшения.
Двери часовни распахнулись, и вошла моя мама. В черном строгом платье, держащемся на одной пуговице под грудью. Под ним должно быть другое, нижнее платье. Но я вижу только глухую, с высоким, плотно зашнурованным воротником, рубашку тёмно-серого цвета.
Уходящая королева должна оставить здесь не только корону, горящую тысячами граней королевских бриллиантов, но и парадное одеяние, словно показывая этим, что она навсегда уходит в тень, оставляя свой титул и место другим.
Но кроме короны на маме сейчас только обручальное кольцо, которое забрать у неё никто не имеет права. Мама с идеально ровной спиной и безразличием на лице идёт мимо расступившихся придворных. Её всегда яркие голубые глаза, сейчас источают холод и презрение ко всем. Ко всей этой жалкой своре придворных прихлебателей.
Мама снимает корону со своей головы и опускает её на бархатную подушку, рядом с короной короля. Снять верхнее платье, хоть оно скромно и не украшено вообще, ей не позволяют. Два церемониймейстера буквально срывают платье с уже бывшей королевы. Отыгрываясь сейчас на беззащитной женщине за свой собственный страх перед тенью её мужа.
Но мама видимо предвидела это. Только уголок губ дернулся в понимающей усмешке. Будь на маме под чёрным верхним платьем обычная нательная рубаха, она бы не выдержала. Но мама надела уплотненную дорожную рубаху, папа однажды посмеялся, что у него почти такая. Он под доспехи поддевал.
От дверей подошли сёстры из обители помнящих и скорбящих. Лорд Дартан встретил их злобным взглядом, понимая, что избавиться от мамы будет нелегко, и его план с нападением мнимых разбойников летит к мраку.
Но его ждала церемония коронации. При всех зачитали, что у рода Сарнийских не осталось более мужчин, кроме лорда Дартана, а потому, по древнему закону, именно он становится новым королём. С оговоркой, что единственный ребёнок покойного короля Даррина, леди Арабелла Сарнийская, может сохранить фамилию и право проживать в королевском замке. Возможность пробуждения дара даже никто не предполагал.
Лорд Дартан и леди Ирлид встали так, что оба трона остались у них за спинами. Видимо собирались сразу и усесться на них, как только напялят на себя парадные короны Сарнийских. Они взяли короны и держали их над своими головами, пока один из церемониймейстеров зачитывал текст клятвы короля.
Лорд и леди произносили только слово «клянусь», после каждого обещания. Даже не потрудились выучить, подумала я с некоторой долей злорадства.
Леди Ирлид уже с нетерпением посматривала на ободок короны над своей головой. И стоило только отзвучать последнему «клянусь», даже не дожидаясь, когда глашатай объявит своё "да здравствует король и королева", она опустила корону на свою голову и тут же взвыла от дикой боли.
Этого никто не ожидал, но голова леди стала, словно покрываться льдом, и там где появлялся этот лёд, кожа тут же вздувалась пузырями ожогов. Лорд Дартан, который чуть промедлил, с нескрываемым страхом почти швырнул корону обратно на подушку. И наблюдал за тем, как по полу часовни катается его жена.
Корона, которую моя мама сняла несколько минут назад, слетела с головы леди и валялась около ступенек. Я спустилась и подобрала её. И ничуть не сомневаясь, надела на себя и в полной тишине, нарушаемой лишь затихающими стонами леди Ирлид, уселась на трон отца.
— Леди Арабелла, — подошёл к ступеням один из советников, — а вы раньше уже надевали корону своей матери?
— Да. — Кивнула я ему.
— А вы что-нибудь при этом говорили? — уточнял он.
— Нет. — Улыбаюсь я. — Говорила раньше, когда папа отвёл меня в какую-то комнату, где был только странный обруч с шипами, о которые я уколола руку. Папа попросил меня повторять за ним.
— Принцесса Арабелла, вы помните, что именно вы повторяли? — все уже поняли, что покойный король успел тайком короновать дочь, а я врала смело, зная, что уж папа бы меня не выдал, и я уверена, одобрил бы мои действия.
— Помню, конечно. — И я без запинки повторила слова королевской клятвы.
Словно подтверждая мои слова, корона на моей голове заискрилась, словно в каждой ее грани отражался яркий солнечный свет.
— Но по закону… — попытался возмутиться дядя.
— По закону, моя дочь Сарнийская, и если дар не пробудится в ней, он может проснуться в любом из её сыновей, о чём вы все здесь благополучно забыли. Как минимум до совершеннолетия принцессы Арабеллы никто не смеет называть себя королём. И только если у моей дочери не будет сыновей, или в них до их совершеннолетия не пробудится дар, занять место на троне сможет представитель младшей ветви рода Сарнийских. — Громко сказала мама.
— Ты… Ты знала… — побагровел от злости лорд Дартан. — И молчала?
— А почему я должна была об этом говорить? Я сейчас процитировала закон о престолонаследии. — Улыбнулась ему мама.
А дальше произошло то, чего никто не ожидал.
— Гонец от императора Аргаэта! — объявил вошедший элдар, затем развернул свиток и зачитал. — Мой повелитель выражает свои соболезнования и сожаления, что не смог лично проводить верного многовековому договору между нашими народами правителя. Так же он заверяет, что готов принять опеку над юной принцессой, если ближайшие по крови родственники отказались от этого бремени. Если же юная принцесса окажется слаба здоровьем, то императорский двор готов предоставить лучших лекарей империи и покои для проживания принцессы Арабеллы Сарнийской, возможно чуть более мягкий климат пойдёт ей на пользу.
Глава 5.
Этот момент я запомнила навсегда. Мгновение, в которое я объявила войну собственному дяде и впервые надела маску. Для всех вокруг я оставалась безвольной, наивной и прямо скажем глуповатой принцессой, возможной наследницей.