Наверное, потому что не любят ведьмы проигрывать. Особенно магам да колдунам.
Он шёл всё дальше, не чувствуя холода, не видя красок вокруг, хотя и казалось бы быть их не должно. Всё белое, и земля, и небо. Только ветви деревьев серы. Но сосны и ели… Что с ними тогда?
Кан всё теперь видел серым.
Как в облике зверя, не иначе…
И каждый шаг его будто и не шаг — прыжок сквозь время и пространство. И вот уж не виден лес. И буря завывает за спиной белой стаей волков. Невеста Холода провожает его задумчивым холодным взглядом, позволяя магии сократить ему путь. Чтобы Аркан как можно скорее оказался там, где его не ждут. Там, откуда так далеко до дома. Там, где никогда ему не встретить больше девушку с волосами огненными, будто костёр.
Воспоминания об Арюшки согревали сердце, но мысли путались, становились медленными и блеклыми. И вот за Канам лишь тянется цепочка звериных следов. И даже собственное имя превращается лишь в рычание. А странное, ласковое имя «Арюшка» кровью горчит на медвежьем нёбе.
— Прости, — вырвалось у него последнее, человеческое, искреннее слово. Которое, подхваченное ветром, взмыло куда-то ввысь.
К бесконечным, холодным, чистым небесам.
Глотая горькие слёзы, заправляя за ухо выбившуюся прядь волос, Арюшка забинтовывала раненную ногу Милаха, пусть тот поначалу и отнекивался.
Он не совсем понимал, что именно произошло, но видел, что Аркана нигде нет и, как Аря убивается по этому поводу.
А ещё видел замёрзшее сердце, что так и осталось лежать на полу возле открытого ларца.
Видел и молчал, решив, что если будет нужно, Аря сама ему обо всём расскажет.
— Вот так, — закончила она с его раной и отошла, чтобы подбросить в печь дров и незаметно вытереть рукавом слезу со щеки. — Ты будешь в порядке. Я только на всякий случай ещё трав для тебя заварю.
— Спасибо, Арюшка, — он улыбнулся ей нерешительно и тут же опустил взгляд, померкнув, заметив, что она и смотреть то на него не думает. — Этот колдун, значит…
— Они будут горькими, — поспешила она его прервать, — но ты выпей, — и поставила на огонь маленький чугунок с водой и какими-то веточками.
— Хорошо.
Кот сидел у двери, прижавшись к ней лбом.
Арюшка боялась выпускать его, думала, что уйдёт за Каном.
Пёс лежал на своём месте и время от времени барабанил хвостом об пол.
Крыса устроилась у Милаха на плече, удивительно быстро приняв его за одного из семьи.
Всё будто бы спокойно и правильно.
Да только к сердцу Арюшка прикасаться боялась. Как бы не разгореться пожару…
В дверь постучали, когда Милах поднялся и начал уговаривать Арю уйти вместе с ним.
— Постой, — прикрыл он её спиной, не пуская к порогу. — Как бы ни враг это был…
— Уже незачем, — отозвалась она и вдруг в её тёплых, карих глазах вспыхнула надежда. — Может, вернулся Кан?
— Я проверю, — бросил он мрачно и первым вышел в прихожую.
Когда же Милах открыл дверь, то подхватил топор, что был прислонен рядом к стене.
Непрошеный гость занял собой весь дверной проём, плечами своими заслоняя дневной свет.
За ним слышался волчий рык и хруст снега, что мяли они своими сильными лапами.
Милах смотрел на него мгновение, а казалось, что время застыло.
Он готов был взвыть от досады, усталости и непонимания. Но отступать готов не был. И не собирался. Никогда.
Коль позвал Арюшку замуж, значит и стоять будет за неё горой.
И, понимая, что шансов у него нет, выбирая хотя бы достойную гибель и добрую память о себе, что оставит девушке своей мечты, он сделал шаг вперёд, занося топор для удара.
Но Аря промелькнула рядом огненным вихрем и... повисла на шее врага.
Все замерли.
Волки отступили на шаг, словно понимали, что происходит нечто невообразимое. Происходит уж точно то, чего никто не ожидал. Чего не должно было быть.
— Юраи, — выдохнула Арюшка и обняла мужчину крепче, повисая на нём, согнув ноги в коленях, оторвав их от пола.
Он не спешил сбрасывать её с себя, но суровое лицо служителя Зимы выражало растерянность и удивление.
— Брат... — шептала Арюшка. — Брат, ты вернулся!
Глава 19. Память сердца
— Обозналась, дева, — прошептал мужчина, мягко, но решительно сдавив ладонями ей плечи, чтобы отстранить Арюшку от себя.
— Что? — выдохнула она и сморгнула блестящие, крупные слёзы с ресниц. — Брат, это ведь… — голос её предательски дрогнул. — Это ведь я! Что с тобой, Юраи?
Он отступил на шаг.
Милах застыл в стороне, наблюдая за ними, крепко сжимая рукоять топора.
Лицо этого сурового мужчины со светлыми волосами, в которых едва слышимо звенел маленький колокольчик, действительно казалось ему знакомым.
Или же это…
— Магия? — воскликнул он. — Зачем девушку дуришь, гад?! По брату она скучает, выведал это, и насмехаться пришёл? Мало тебе того, что едва не погубил её, невинную, в снегах?!
Аря в растерянности перевела на Милаха взгляд. Она уже успела поверить, что судьба вернула ей единственного родного человека, и разочароваться в этом было бы очень больно.
Но правда дороже ей…
— Ты… — вновь заглянула она в лицо воина Зимы, — не брат мне?
Он молчал. Лишь как-то растерянно, пусть и пытался не выказывать этого, бросал взгляды за её спину. На стены этой хижины, на покосившуюся дверь, ведущую в тёплую комнату, на отблески огня там, на кота, что вышел к ним и мурчал слишком громко и неуместно в их положении.
— Юраи? — позвала Арюшка, начиная плакать уже не скрывая этого и не сдерживаясь.
— Аря, это не он, — попытался притянуть её к себе Милах, но она оттолкнула его и вновь обняла воина.
— Нет! Юраи, братик, неужели ты забыл меня? Пожалуйста, Юраи! Скажи же, что это ты…
Его руки сомкнулись на её хрупкой спине, он склонился к ней, обнимая осторожно и тепло, и дыхание его, горячее и живое, щекотно скользнуло Арюшке за ворот:
— Это я…
Она обняла его крепче, лицом утыкаясь в крепкую грудь, зажмуриваясь и боясь открывать глаза вновь, ведь вдруг всё это окажется лишь сном?
Милах опустил своё оружие, прислонив топор к стене, где тот стоял до этого и отступил на шаг. Хотя всё ещё не собирался оставлять Арюшку без присмотра наедине с воином.
Хотя того, похоже, признал и пёс, который поначалу настороженно и враждебно наблюдал за ним, прижав к затылку уши, а затем уже принялся всё быстрее и увереннее вилять хвостом.
— Но как? — подняла Аря на брата взгляд. — Как же так вышло, где ты был? Я… очень скучала, — дрогнул её голос.
Юраи смотрел на неё так, словно увидел впервые, и такая боль плескалась в его взгляде, растерянность и страх, что от этого становилось не по себе.
— Я… — он увидел отсвет огня в щели под дверью и тяжело вздохнул. — Выйдем на улицу, поговорим там. Я просто… Прости, кажется, всё ещё не могу здесь.
— Что?
Но Милах не дал ему ответить Арюшке, проследив за реакцией воина, догадался сам:
— Он боится огня, — и вновь потянулся за оружием, но Юраи лишь усмехнулся в ответ.
— Будет тебе, парень, будет… — покачал головой, улыбаясь уже как-то тепло и по-доброму. — Не потому это, что не человек я.
— Ты в беду попал, — то ли спросила, то ли догадалась Арюшка, и Юраи, решив ничего не скрывать от неё, утвердительно кивнул.
Она куталась в шерстяной серый платок, сидя на бревне, которое завалил снег и остался на коре, как бы Аря ни пыталась его смахнуть. Только варежку всю испортила и теперь она, промокшая и белая от снега, лежала между ней и Юраи, который не смел поднять на сестру полного печали взгляда.
Арюшка же, коснувшись его пшеничных волос, замёрзшим пальчиком провела по грубоватому, но красивому, такому родному лицу: по острым скулам, волевому подбородку, укололась о щетину и, подышав в кулачок, пытаясь согреться, улыбнулась.
— Я так рада, что это правда ты!
Он сидел напротив неё на коленях, не чувствуя холода. Полыхающий, как печка. И несмотря на своё положение, едва ли не наголову возвышающийся над сестрой, приятный и обаятельно-грозный.
Хотелось броситься к нему на шею, обнять и больше не отпускать никуда, но на этот раз Арюшка сдерживала себя. То ли от страха, что всё-таки это не её брат, а чары, насланные жестокими колдунами. То ли от смущения, всё же непонимание, куда и почему Юраи пропал, действовало на неё угнетающе.
— Правда я… — проронил он и первым обнял Арю, притянув к себе и крепко прижав к своей груди.
На нём была тёплая короткая шубка, отчего-то расстёгнутая, будто он и не чувствовал мороза. Светлые штаны и красная рубаха.
Аря судорожно вздохнула, щекой прижимаясь к рыжему лисьему меху, глаза щипало от слёз, а они отражали свет выглянувшего из-за туч солнца.
— Но как, где ты был, почему так долго? — сдавленно прошептала она, пытаясь сдержать плач.
— Я упал в овраг, Арюшка. Помнишь, в тот раз, когда ходил на охоту? А там русло реки быстрое и опасное. Лёд был тонок, и меня затянуло под него. Я чудом не разбился о камни. А потом… Королевне, невесте Холода, нужны были новые слуги. И за спасение своё я отдал ей свою свободу. Не было мне известно, что позабуду родные земли и семью… Запрещено мне было уходить, прикасаться к людям, знать своё имя. Но теперь всё позади.
— Ты больше не уйдёшь? — попыталась она заглянуть ему в лицо, пусть всё и дробилось во взгляде, сверкало бликами, пока ручьи не потекли по щекам. Но Юраи поспешил обнять её снова, стараясь не выдать собственных слёз.
Аря успела заметить их, но ничего не сказала.
— Уйти мне придётся. Я служу Королеве зимы, Арюшка. Но ты меня больше не потеряешь, — впервые за этот разговор улыбнулся он спокойно и радостно, Аря слышала это в его голосе. — Ты спасла меня. Ты вернула мне меня, назвала моё имя. Не побоялась обнять. Принять и простить…