— Что ж, теперь мы немного поворошим прошлое! — скривила губы девушка, мысленно сконцентрировав внутри всю жизненную энергию. Жаль, что она не умеет ей правильно пользоваться и тратит столько усилий на простейшие заклинания.
Расширив синие глаза, впустив в них отблески солнечного света за окном и преломив его в темноте, наступавшей изнутри и постепенно вытеснявшей из радужки лазурь, Зара выровняла дыхание и сделала шаг вперед. Одна рука непроизвольно сжата в кулак, другая по-прежнему сжимает пропуск.
Этот элегантный господин, беседующий с двумя посеребренными временем государственными мужами, такой спокойный, такой безучастный, лишил ее имени, тепла, заботы, любви, подло украл мечту о полноценной семье, выбросил, словно мусор, Эгюль и ее дочь.
У него было все — у них ничего. Да если бы не ее настойчивость и решимость, Зара бы до сих пор прозябала в деревне. Но ему-то до этого не было никакого дела! Нет, папочка, нужно платить по счетам.
Былая обида поднялась со дна сердца, подступила к горлу. Снова вспомнились томительные вечера ожидания отца и момент, когда она узнала, что он никогда не приедет. Не потому, что умер, а потому что его не интересовала ее судьба.
— Рэнальд Хеброн Рандрин, помните ли Вы еще вечер, проведенный в лучшей гостинице Юра? — крылья заскреблись под лопатками и пушистыми мощными побегами вырвались наружу. Девушка смаковала это ощущение, специально собирала в сердце злость, превращая ее в концентрированную эссенцию, кислоту, способную проесть любую броню. И вот крылья взметнулись над головой, несколько раз угрожающе хлопнули, породив поток прохладного воздуха.
Это еще что такое? Кто имел наглость так грубо прервать его разговор с членами Совета? Кажется, какая-то девчонка…
Герцог С'Эте бросил на нее недовольный взгляд и замер, будто увидел приведение.
Действительно, девушка, совсем молодая, но у нее его глаза! И если бы только глаза — эти крылья, которые бывают только… Невероятно, невозможно, немыслимо! Таких совпадений не бывает, она ведь, как две капли воды, похожа на него.
Иллюзия? Чей-то розыгрыш? Демон? Или все, что он видит, подлинное?
Целая гамма эмоций сменилась на его лице: от недоумения и удивления до страха и нерешительности.
Зара улыбнулась, но это была не счастливая улыбка дочери, а коварная улыбка ведьмы.
Оттолкнувшись ногами от пола, она на миг почувствовала себя во власти воздушной стихии. Увы, Зара не умела пользоваться крыльями, поэтому вынуждена была вновь опуститься на пол.
— Кто Вы? — глухо спросил Рандрин.
Девушка на уровне подсознания почувствовала, как отец сотворил защитное заклинание. Значит, о волшебстве стоит забыть.
То ли злости в ней стало меньше, то ли пришло осознание своей беспомощности против взрослого опытного мага, но крылья дрогнули в последний раз и пропали.
— Кто я? — Зара обошла вокруг Рандрина и остановилась в нескольких шагах от него. — Вам официально или по рождению?
— Потрудитесь объясниться, сеньорита, — сдвинул брови герцог.
Ближайшие часовые напряглись, взялись за оружие, готовые по первому взгляду придти на помощь сиятельному члену правящей элиты.
— Нет, это Вы расскажите этим господам, — Зара указала на членов Совета, — как Вы в свое время делали в гостинице "Белая ладья". Там служила одна милая доверчивая девушка, которой исковеркали жизнь по Вашей вине.
Плотину прорвало, и скопившиеся за многие годы слова обиды прорвались наружу бурным потоком.
— Негодяй, Вы даже не поинтересовались, что стало с ней, как она жила все эти годы! Ни разу! Ни сами, ни через кого-то другого! Или Ваши мерзкие деньги, по-Вашему, должны были все исправить? Слушайте, слушайте все! — девушка перешла на крик. — Ваш любимый герцог С'Эте…
— Мы договорим об этом в другом месте, — оборвал ее Рандрин, быстро сделал какой-то пас рукой перед лицами невольных слушателей Зариной речи и увлек нарушительницу спокойствия в ближайшее помещение.
— А теперь все то же самое, но без эмоций, — он скрестил руки на груди, пытаясь ледяными синими глазами проникнуть в недра ее души.
Итак, судя по всему, оболочка истинная, значит, она его дочь. Что ж, вполне возможно, герцог понятия не имел, сколько у него детей; одним больше, одним меньше… Но эта особенная: в ней течет чистая кровь Рандринов, будто она и не полукровка. Более того, у нее есть дар. Хорошо, что девчонка о нем не знает, а то бы ее месть была куда более эффективной, чем сотрясание воздуха в коридорах Дворца заседаний. Кстати, как она сюда попала, кто выписал ей пропуск?
— Без эмоций? — прошипела Зара и рассмеялась. — Ни разу, ни разу за восемнадцать лет Вы не изъявили желания взглянуть на меня, я для Вас не существовала! Бастард, без роду, без племени…
Обойдя вокруг стола, она уперлась ладонями в ореховую столешницу, чуть наклонив корпус вперед, к отцу:
— Вам-то легко говорить, Вы жили в свое удовольствие, а у меня ничего не было. Я ведь еще до рождения стала для всех хуже бродячей собаки, поэтому мать и уехала: затравили ее, заклеймили шлюхой. Но мы-то с Вами знаем, что вся вина за ее позор лежит на другом человеке.
— Это дело прошлое, — пробормотал Рандрин. — Честно говоря, никогда не думал, что когда-то тебя увижу.
Как странно, она сумела его смутить… Сильная, напористая, гордая, знающая себе цену, эта девушка вела себя совсем не так, как дочь простолюдинки. Она поступала так же, как поступил бы он, с поправкой на женскую эмоциональность.
— Безусловно, Вы все для этого сделали! Но теперь, дорогой папочка, все будет по-другому. Вы меня признаете, официально признаете и дадите свою фамилию. Я не желаю больше быть "неизвестной", я хочу получить то, что положено мне по закону.
— По закону тебе ничего не положено, по закону тебя не существует, — отец смерил ее снисходительным взглядом. — Кто ты — и кто я?
— Вот, значит, как? — покачала головой Зара. — Что ж, я хотела по-хорошему. Я бы на Вашем месте поостереглась спать по ночам — мало ли незваный гость нагрянет?
Девушка развернулась и направилась к двери. Ее расчет оправдался: Рандрин остановил ее.
— Что еще за незваный гость? Кого ты притащила с собой? — она ему угрожает?! Возможно ли такое? И так уверенно, будто не блефует. Взяла себя в руки, никакой истерики, никаких больше попыток воззвать к его чувствам. Да и до этого она скорее обвиняла и требовала, чем просила.
— Вампира, — беззаботно ответила Зара. — Своего личного вампира. Не спорю, кровь у Вас ядовитая, и как у мага, и как у бесчестного человека, но вдруг она придется ему по вкусу? Если думаете, что я лгу, этим же вечером могу познакомить. Ему и адрес Ваш не нужно знать, я просто назову Ваше имя — и все, дело в шляпе. А потом предъявлю кое-какие документы на оглашении наследства.
— Похоже, ты действительно моя дочь, — Рэнальд опустился в кресло; глаза потухли, приняли свой привычный васильковый оттенок.
Есть ли в ней хоть что-то от матери? Пока он видел только себя: и в ее внешности, и в ее характере, и в ее поведении.
— А Вы сомневались? — она села рядом, изо всех сил стараясь не обнаружить перед ним внутреннюю дрожь. Девушка играла ва-банк. — У меня есть короткая записочка, которую Вы неосмотрительно написали моей матери, Эгюль, восемнадцать лет назад. На гербовой бумаге, да еще с подписью… Мать ее не выбросила, забыла, а я нашла и бережно хранила. Свидетельские показания ненадежны, но от этого не отречешься. Совсем коротенькая, но из нее следует, что Вы знали Эгюль из "Белой ладьи", знали, что у нее родилась дочь, и зачем-то послали родившей во грехе женщине крупную сумму денег. А ведь еще найдутся люди, которые вспомнят, как…
— Ладно, успокойся! — сдался Рандрин. — Признаю, что я твой отец. Получишь ты фамилию! Даже без твоей бумажки опытному взгляду видно, что мы близкие родственники. Не удивлюсь, если десяток человек уже в курсе, только сказать бояться. Твои глаза и эти крылья… Никогда бы не подумал, что та ночь настигнет меня столько лет спустя!
— И я теперь Рандрин? — с живостью ухватилась за его слова Зара. — Знаете, как неприятно жить без фамилии? Без нее ты никто, выскочка, дешевка, а у меня большие планы на жизнь!
— Вот и расскажешь мне о них за ужином.
— Так Вы приглашаете меня вступить под родительский кров? — усмехнулась девушка.
— Можно подумать, у меня есть выбор! Сегодня в восемь тебя устроит?
— Вполне.
— Где ты живешь? Я пришлю за тобой слугу.
— У графов Одели. До вечера, папочка!
И она вышла, гордая одержанной победой, надеясь сегодня же заключить выгодную сделку между местью и собственными желаниями.
Глава 12
Вот оно, тот самый миг, о котором она втайне мечтала. Да, мечтала, ибо, сколько ни было сказано слов о мести, Зара надеялась, что когда-нибудь переступит порог этого дома, не как вор, не как случайный гость, безликое существо, а как дочь. Пускай и не признанная.
Легкий экипаж с мягким шелестом подкатил к подъезду большого особняка с пугающими головами горгулий на завершениях водостоков.
Дом герцога С'Эте находился в непосредственной близости от Дворца заседаний; из окон западного фасада открывался вид на неприступные стены цитадели власти. Сам дом, вернее, даже дворец, здание весьма примечательное как с архитектурной, так и с исторической точки зрения, занимал обширный участок, что и не удивительно, при наличии стольких служб и подсобных строений. Прибавьте к этому собственный сад, разбитый внутри каре основного здания, и, даже будучи сторонним наблюдателем, вы сразу поймете, что вплотную подошли к жилищу влиятельного человека.
Помимо собственного дворца в Айши, семейство Рандрин владело загородной виллой — любимым местом уединения покойной сестры нынешнего обладателя титула, а так же фамильным замком — центром подчиненной ему территории, источника его постоянного многотысячного дохода. Герцогство Рандрин, формально входя в состав королевства без короля, на деле оставалось независимым государством в государстве. Несколько десятилетий назад пара графов пыталась внести на рассмотрение Совета вопрос об унификации всех земель, мотивируя это тем, что все равны и в равной мере платят в казну налоги за пользование своими наделами, но консулы даже не стали их слушать. Рандрины оказались равнее других. Ну, а после того, как один из них сам стал консулом, вопрос был автоматически навеки снят с повестки дня.