С костюмами тоже заморочек не было – Евгения Петровна просто велела нам надеть белую блузку или рубашку.
– Классика никогда не подведет, – с пафосом изрекла она. – Белый верх, черный низ!
– И красный галстук на груди, – вставил Иван.
Я думала, ему сейчас влетит за дерзость, но хоровичка только усмехнулась. Мне же почудился в его словах намек на тот несчастный хор из музыкалки, куда я пробивалась с боем, и синий бантик в белый горошек как его символ. Но Ванечка, скорее всего, не помнил, да и мог не знать эту историю – на хор мы ходили в разные группы.
Побаивалась я только подколок на тему хора от одноклассничков. Они, похоже, до сих пор пребывали в счастливом неведении насчет нашего с Ленкой послеурочного времяпрепровождения. И их, и нас ждал приятный сюрприз.
С подругой мы по-прежнему общались через пень-колоду, и после выступления я намеревалась наконец узнать, какая кошка между нами пробежала. Почему-то этот момент казался мне особенно удачным для выяснения отношений. Она уже не отвертится!
И вот день икс наконец настал. Учебу, конечно, в последние предновогодние дни никто не отменял, но уроки проходили в расслабленном режиме. Про концерт все знали – на первом этаже висела красочная афиша, – но никто, естественно, идти на него не хотел. Все воспринимали это мероприятие как скучную обязаловку, только отодвигавшую наступление долгожданных каникул. Никто еще не знал, какой сюрприз им приготовили!
После уроков мы с Ленкой технично отделились от толпы одноклассников, с топотом понесшихся занимать места в актовом зале, и просочились за кулисы. Там быстро облачились в скромненькие черно-белые наряды и стали ждать свой выход.
Последние репетиции мы тоже проводили на сцене, но общего прогона всех номеров концерта устраивать не стали, поэтому для меня стало откровением наличие в нашей школе собственной театральной студии. Но больше всего я изумилась, заметив девчонок в сарафанчиках и кокошниках, напоминающих наши собственные. Неужели и здесь будут народные танцы?
Вот это ирония судьбы! Стоило ходить невесть куда, если все то же самое имелось под боком. Интересно, а почему нам не дали кокошники? Они смотрятся очень круто и создают русский народный образ гораздо лучше сарафана… Надо спросить у Ясеи.
Приглядевшись, я поняла, что танцевать готовились одни девчонки, никаких представителей мужской половины человечества рядом с ними не наблюдалось. Я глянула с превосходством – а у нас-то партнеры есть, да еще какие! О том, что они достались нам благодаря счастливому случаю, я, естественно, предпочитала не вспоминать.
Подтянулись наши девчонки из других классов. Подошла Евгения Петровна, по случаю праздника тоже принарядившаяся – конечно, не в белую блузку с черной юбкой, а в торжественное темно-синее бархатное платье в пол. Я приосанилась – по крайней мере, выглядеть мы будем неплохо!
Хотела сообщить о своих наблюдениях Ленке, но я взглянула в ее хмурое лицо и передумала. Поэтому я волей-неволей прикалывалась про себя, не имея возможности с кем-нибудь поделиться. Потом за кулисами появился Иван, и тут я потеряла дар речи по-настоящему. Выглядел он просто сногсшибательно!
Нет, Ванечка не накрасил глаза и не завил волосы, а также не нарядился в хитон или рубище – в чем там героям рок-оперы положено выступать? Но что-то с собой он все-таки сделал – то ли по-другому уложил волосы, то ли белая рубашка так ему шла, но я просто не могла оторвать от парня глаз. Сердце затрепыхалось, перед глазами поплыли картинки темного кинозала, я буквально ощутила его руку на своем плече…
Вдруг я услышала первые аккорды до боли родной и знакомой «Калинки-малинки», и наваждение мигом прошло. Я не поверила своим ушам и даже помотала головой, прогоняя навязчивые звуки. Откуда они тут взялись? Неужели моя студия вдруг решила станцевать на нашем школьном концерте? А как же я?..
Бредовые мысли покинули меня быстро – это же просто девчонки из школьного кружка народного танца будут выступать под ту же самую незабываемую песню! Ничего удивительного, все выбирают одно и то же – самое привычное и узнаваемое.
– Ребят, мы следующие, – озабоченно заметила Евгения Петровна. – Готовьтесь!
– Всегда готовы, – за всех отрапортовал Иван.
Я нервно хихикнула. Напрасно я бахвалилась, что совсем не волнуюсь, – когда до нашего выхода осталась пара минут, я почувствовала, что меня начало ощутимо потряхивать. А услышав, что «Калинка» заканчивается, внутренне подобралась. Вот сейчас, уже скоро!
С замиранием сердца мы прослушали, как ведущие концерта объявляют школьный хор, и по команде преподавательницы поднялись на сцену.
Сюрприз удался – нас приветствовали бурными аплодисментами. Даже чересчур бурными, я бы сказала, переходящими в издевательские. Не обращая внимания на шум, мы невозмутимо встали в привычном порядке, как было отрепетировано. Евгения Петровна уселась за рояль, кивнула, дирижируя головой, и мы грянули «В темном лесе».
Когда песня закончилась, нас оглушил шквал оваций – и опять они показались слишком нарочитыми, чтобы быть правдой. Отступать было некуда – следующим номером шел «Соловей». Так ни шатко ни валко мы исполнили весь свой репертуар. Впереди был коронный номер – ария Иуды. Иван вышел вперед, Евгения Петровна сыграла вступление, и он запел…
Зал замер. Я просто физически ощущала скапливающееся напряжение и впитывала в себя энергию десятков направленных на нас взглядов. Меня переполнял такой восторг, что я едва не пропустила момент, когда должен вступить хор. Когда мы грянули свое «Jesus Christ, Jesus Christ», напряжение достигло высшей точки. Я чувствовала, что захлебываюсь воздухом и не успеваю вовремя взять дыхание, от души надеясь, что в общем хоре этого никто не заметит.
Евгения Петровна сыграла последний аккорд. Мы выдохнули. Иван замер в позе с картины Делакруа «Свобода на баррикадах», иллюстрировавшей в учебнике истории параграф о французской революции. В зале повисло оглушительное молчание, которое через секунду взорвалось овациями – на этот раз самыми неподдельными. Откуда-то я знала это наверняка.
Только за кулисами я начала потихоньку приходить в себя. Вокруг сияли счастливые улыбки, все поздравляли друг друга с удачным дебютом. Вокруг Ивана уже толпились незнакомые девчонки, а он им всем улыбался, улыбался, улыбался…
Безучастной оставалась только Ленка. Она угрюмо взирала на все это великолепие, стоя в сторонке, и я вдруг все поняла! Просто озарение на меня снизошло. Совсем недаром она так подробно выспрашивала, как прошло наше свидание…
Решительно схватив ее за рукав и оттащив в сторону, я потребовала:
– Говори, он тебе нравится?
– Кто? – отвела глаза подруга.
– Иван! – выпалила я так громко, что парень обернулся.
Я с досадой махнула рукой – мол, не до тебя сейчас – и продолжала:
– Поэтому ты со мной не разговаривала? Ревновала?
– Ничего я не ревновала, – пробормотала подруга. – Просто думала: зачем мешать чужому счастью…
– Ой, дурочка! – не выдержала я. – У меня с ним ничего нет, понимаешь?
Она подняла глаза:
– Но ты же сама рассказывала…
– Да что я рассказывала! – воскликнула я. – Честно – даже не целовались.
Ленка недоверчиво смотрела на меня:
– Правда?
– Правдивее не бывает.
– Так я пойду? – робко спросила она.
– Иди, – кивнула я. – Только тебя не смущает вот это? – Я кивнула на толпившихся вокруг Ванечки девчонок.
– Нет, – решительно ответила Ленка. – С этим я знаю, как бороться. Вот как с тобой – не знала…
Я засмеялась от облегчения, узнавая свою прежнюю подругу:
– Ты просто не хотела.
И мы на радостях оттого, что все прояснилось, обнялись, вливаясь в атмосферу царившего вокруг счастья.
Глава 15После первого периода
Я подходила к Ледовому дворцу с опаской и сомнениями. Ни разу не бывала ни на футбольном, ни на хоккейном матче, да и вообще ни на какой спортивной игре в качестве зрителя. Уроки физкультуры же не в счет? Поэтому понятия не имела, как там все устроено: куда надо идти и что делать. А как попасть внутрь? Денис же ничего не объяснил, сказал просто «приходи»…
Едва я успела об этом подумать, как увидела его самого. Парень нетерпеливо переминался с ноги на ногу у центрального входа, озираясь по сторонам. Возле дворца стояла нарядно украшенная елка и приветливо мигала разноцветными лампочками гирлянд в ранних зимних сумерках. С неба сыпался легкий снежок и ложился на его волосы – Денис опять был без шапки, в распахнутой куртке.
Завидев меня, он торопливо зашагал навстречу, не дожидаясь, пока я подойду.
– Ну где ты ходишь? – Денис сразу напустился на меня, забыв поздороваться. – Я уже на раскатку опаздываю. Вот, держи билеты. А ты одна? – он снова огляделся. – Я думал, с подружкой придешь… Ладно, короче, побежал я. Потом здесь же встретимся.
Он повернулся и исчез за стеклянными дверями так стремительно, что я не успела вставить ни слова – так и осталась стоять на ступеньках с билетами в руках, растерянная и ошеломленная.
Мысль позвать с собой Ленку у меня, конечно, была. Но я чувствовала себя немного виноватой, хоть и не знала в чем. Мы только помирились, не стоит сразу форсировать события, надо дать друг другу время. К тому же подруга сейчас занята другим, не стоит ее отвлекать…
Имелась еще одна причина – мне хотелось отправиться на игру к Денису именно одной. Многие люди не способны ходить куда-то в одиночестве, жалуются, что им скучно. Но меня общество самой себя вполне устраивает. Наоборот, есть преимущества – можно ни на кого не отвлекаться и сосредоточиться на своих ощущениях. Именно это мне сейчас было нужно, чтобы во всем разобраться…
Я наконец очнулась от своих мыслей и тоже зашагала ко входу. Приложив билет к турникету, вошла в фойе и увидела, что там уже довольно многолюдно. А я почему-то думала, что на хоккей никто не ходит и команда Дениса будет играть при пустых трибунах…