— А второй, этот Богдан?
— Знаю, но вам об этом не скажу! — уже увереннее ответил Геометр. Терпеть обвинения в тяжких преступлениях он не собирался даже от князя.
Удивительно, но ответ не разозлил Истислава, он молча кивнул, отошёл на шаг и снова сел на кровать.
— Значит мой сын не ошибся в выборе друзей, — спустя какой-то время произнёс он со слабой улыбкой. — Ответь ещё на один вопрос, если, конечно, твои принципы тебе позволяют. Богдан может знать что-то о Храбре?
— Я не знаю, — смягчился Геометр. — Он покинул Мракгород день назад, Аристократ, ой, Храбр должен был ехать вместе с ним, но он куда-то пропал. Возможно, они встретились перед самым отъездом, но когда я разговаривал с Богданом в последний раз, тот сказал, что ничего не знает о том, где находится Храбр.
Истислав кивнул, нахмурился, после зажмурил глаза и пальцами правой руки начал массировать свою переносицу.
— Понимаешь, почему я заподозрил тебя в причастности к исчезновению Храбра? — Истислав вздохнул. — Из-за алых. Ты, наверняка, в курсе событий, которые разворачиваются в подземельях. Пока никто толком не понимает, зачем Радигост созвал дружины и что это вообще за манёвры. Но я уверен, что это как-то связано с ростом влияния алых. Я не рассказывал об этом Храбру, но они приходили и ко мне, просили разрешить вести проповеди в Белопещерье. Когда я отказал, они попросили персональной аудиенции. Знаешь, на что они давили, когда мы остались наедине? На грубейшее нарушение традиции Радигостом. А знаешь, на что намекали в процессе разговора? Если Радигост уйдёт, то старые порядки вернутся. В книгах об этом не напишут, но до войны младшие князья платили небольшой налог, не обязаны были собирать дружину по первому требованию верховного князя, а главное — им гарантировалось право преемственности. Нельзя было отнять княжество у одной из фамилий. Казнь князя Кривени Драгомира и всей его семьи это право грубым образом нарушило. Я с трудом тогда спас Храбра от смерти. А алые… алые намекали, что в случае потери Радигостом своего престола, владения вернутся законному хозяину. Это измена клятве, Тихон из Мракгорода. Поэтому я прогнал алых. Но другие князья были менее принципиальны. И я уверен, что алые вели с ними такие же разговоры. Я тогда ничего не донёс Радигосту, но кто-то, похоже, донёс.
Истислав скривился, вскочил с места, начал расхаживать по келье из стороны в сторону.
— А теперь представь такую ситуацию: Радигост отправляет собственную дочь на поверхность, там она погибает от рук последнего законного наследника Драгомира, настоящего князя Кривени, Храбра. Как думаешь, к чему это приведёт? На кого в первую очередь обрушится гнев верховного князя?
— На младших князей, — прошептал пораженный Геометр. Похоже, его теория разваливалась. — На вас!
— Именно! — Истислав громко и совсем не по-княжески выругался. — А знаешь, кому эта война нужна? Алым. Чтобы зачинщиком выглядел Радигост. Его гнев, который обрушится на меня и моё семейство, закончится казнью всего моего рода. И тогда младшие князья получат законное право на мятеж! Но в этот раз они уже готовились. Алые им помогут, они проникли на нижние уровни, они связали клятвой даже правителя Мракгорода. И они будут искренне рады избавиться от младшего князя, который отказался позволить им проповедовать на своих землях. Логично заподозрить человека, который спас нескольких из них от смерти, в сотрудничестве с ними, не находишь?
— Мне нечего вам добавить, — Геометр пытался переварить полученную информацию, как-то увязать её с поведением Милована и Творимира, но пока ничего в голову не приходило.
— Я верю тебе, Тихон. И поэтому говорю с тобой открыто, — Истислав опять подошёл к Геометру вплотную, положил ему руку на плечо, заглянул в глаза. — Ты же слышал о том, что в верхнем городе нашли два трупа? Это были телохранители княжны. И я боюсь, что это означает одно — Храбр мёртв.
— Нет, — покачал головой Геометр. — Это не имеет смысла.
— Почему?
— Если всё обстоит так, как вы говорите, им нужно было найти труп княжны и оружие Аристо…, тьфу ты, Храбра. Я думаю, их убил Храбр, но если вы правы, я не понимаю, зачем. Если только телохранителей не подослали алые.
— Вот как? — в глазах Истислава блеснула надежда, он опять отошёл, несколько раз прошёл из стороны в сторону, потом кивнул в знак согласия. — Знаешь, надежда не покидала меня, но твои слова её укрепили. Я пришёл сюда просить тебя об одной услуге, — он опять подошёл к Геометру, обхватил его голову своими сухими крепкими ладонями, пристально посмотрел в глаза. — Если тебе станет известно хоть что-нибудь о Храбре, я прошу, сообщи мне. Мои люди всегда дежурят в башне, ты знаешь, где она?
— Да.
— Я понимаю, ты никогда не обманешь и не предашь. Но прошу, любую новость, любую весточку, даже если он попросит тебя не рассказывать. Я очень виноват перед Храбром и никогда не прощу себе, если с ним что-то случится.
— Хорошо, если мне станет что-то известно, я дам вам знать.
— Спасибо тебе, Тихон из Мракгорода, я этого никогда не забуду, — с искренним волнением и дрожью в голосе произнёс князь. — А теперь я должен идти. Надеюсь, ты понимаешь, что о моём визите и нашем разговоре распространяться нельзя.
— Если вы следили за нами, то знаете, что я лучший студент Высшей Школы, — пошутил Геометр, решив разрядить обстановку.
Истислав улыбнулся, кивнул.
— Жду вестей от тебя. Прощай! Провожать меня не надо.
Геометр поклонился, Истислав надел плащ, накинул капюшон и покинул келью. Когда дверь закрылась, и Геометр остался один, он хотел было завалиться на кровать и привести мысли в порядок в спокойной обстановке, но буквально в следующее мгновение кто-то к нему постучал. Он открыл дверь и обнаружил на пороге непоседливого Горика.
— Упустил её?! — всплеснул руками Геометр. Ему очень нужна была дополнительная информация.
— Нет, испугался, — признался Горик. — Её прямо на выходе ждал один алый, вы его видели, высокий и молчаливый.
— Алый? — похоже, гипотеза Истислава подтверждалась.
Горик кивнул.
— Они спрятались за углом и стали разговаривать, я подслушал, а потом они пошли, я пошёл за ними, но алый всё время оборачивался и смотрел на меня. Стало страшно, поэтому я от них отвязался.
— Что ты подслушал? — Геометр наклонился и схватил мальчишку за плечи.
— Она ему рассказала о вас. «Ты был прав, Остромир. Тот дурак не рассказал ему о главном. Но я восполнила пробел», — стараясь подражать голосу Владиславы продекламировал Горик.
— Ещё что-то?
— Остальное я хуже запомнил. Он всё расспрашивал о том, как вы отреагировали и точно ли вы сделаете то, что нужно сделать. Что нужно сделать я не понял.
— Так, — протянул Геометр. — Спасибо тебе, Горик. Ты правильно сделал, что не стал их преследовать. Теперь беги, мне нужно подумать. Я обязательно тебя отблагодарю.
— Вы же не расскажете отцу Градимиру, что я врал?
— Нет, я своё слово держу.
— Спасибо! — с облегчением выдохнул Горик и убежал в сторону лестницы.
Геометр закрыл дверь, схватился за голову обеими руками. Что-то не сходилось. Истислав говорил, что алые провоцируют нападение Радигоста на его княжество. Но новость о том, что алые практикуют запрещённую магию полностью меняет расклад. Здесь нет повода выступать против верховного князя, есть повод напасть на алых и уничтожить их. Это может быть в интересах либо самого верховного князя, либо претендентов на его престол, которые и убили, либо пытались убить дочь. С другой стороны, княжна и не имела права занимать престол. А Боян Венцеславович? Он каким боком относится к этой истории? Если он не агент Милована и Творимира, то чей тогда? Алых?
Загадка не имела решения. Либо имела сразу несколько решений. В любом случае теперь визит к Бояну Венцеславовичу становился необходимым. Нужно было выяснить, что случилось с Аристократом и получить как можно больше информации о том, в чьих интересах действует купец.
Осознавая, что визит сопряжён с рисками, Геометр решил подготовиться к встрече. Он достал свой дневник, в который записывал результаты алхимических опытов, нашёл формулу едкой кислотной смеси, которая причиняла ужасную боль и сжигала кожу, следующие полтора часа потратил на её приготовление, спрятал во фляге, изготовленной из редкого на поверхности материала, с которым смесь слабо взаимодействовала. После этого достал церемониальный кинжал — единственный нож, которым можно было зарезать человека и который Геометру приходилось держать в руках. Поцепив флягу и нож себе на пояс, он надел сначала старенький армяк, который почти никогда не носил, а поверх него свою шубу. Теперь можно было идти к купцу.
По дороге туда Геометр сразу узнал место, где прошла бойня — следы крови всё ещё оставались на каменной дорожке и ограждениях. Изучив их, он понял, что кому-то удалось убежать прочь, но убежавший был ранен. Геометр был почти уверен, что спасшийся — это Аристократ. Но насколько серьёзна была его рана? И жив ли он теперь?
Решив не заморачиваться такими вопросами, пока не выудит из купца максимум информации, он, время от времени переходя на бег, добрался до нужного дома. Когда Геометр постучал в дверь к Бояну Венцеславовичу, ему долго не открывали. Пришлось стучать ещё дважды, прежде чем Геометра впустила внутрь невзрачная немолодая женщина, вероятно, жена купца.
— Вы Тихон? — как-то затравленно спросила она.
— Да.
— А зачем вы пришли?
— Ну как же, у меня сегодня занятия с детьми. Я не предупредил Бояна Венцеславовича, что не смогу прийти по расписанию, теперь вот наверстываю, — улыбнулся Геометр.
— Вы знаете, — женщина как-то нервно отвернулась, посмотрела по сторонам, на улыбку не ответила, — Бояна Венцеславовича сегодня нет, приходите в другой день.
— Так я же к детям…
— А дети…
Но женщина не успела ответить, кто-то довольно грубо ухватил её за плечо и оттащил назад. В дверном проёме возникла грузная фигура купца. Он широко открыл дверь, как-то натянуто улыбнулся.