— Когда я углубился в лес дальше, я встретил тучи белых птиц. Они сидели на белых ветвях и чудесно пели.
— Это те, кто не заслужил рая, но чист и не нуждается в очищении. Они несут сладостное покаяние между небом и землей.
— Я подошел к подножию горы. Там была лужайка с травой, нежнее бархата. Легкий ветерок проносился над ней и нес с собою сладкий запах. Потом какие-то голоса начали петь так красиво, но печально. Никогда я не слышал такого чистого и грустного пения.
— Эта мягкая лужайка, крестник, нежная плоть младенцев, умерших без крещения. Сладкий запах — это аромат крещения, который ждет их в день Страшного суда. Они поют так чудесно, потому что петь их учат издалека ангелы. Но голоса их печальны, потому что они сожалеют о том, что потеряли своих матерей, но не нашли Бога.
— Когда я поднялся на вершину горы, обернувшись, я увидел толпу детей моего возраста, которые тоже пытались, как я, одолеть гору, но это им не удавалось. Признаюсь, это ранило мое сердце, крестный.
— Это мальчики, умершие до своего первого причастия. Они смогут взойти на гору, когда Иисус Христос хлопнет трижды в ладоши, чтобы призвать их к себе.
— На другой стороне Менеза, крестный, была часовня. У алтаря стоял священник. Он спросил, не помогу ли я ему отслужить мессу. Но как только я сказал «да», он исчез.
— Этот священник, дитя мое, это я. Все остальные между нами, это те, кто совершил какой-то проступок, который нужно искупить; они ждут перед ступенями алтаря, чтобы мальчик из хора, помогавший во время службы при их жизни, сделал то же самое и теперь, когда они мертвы.
— И потом я пришел на перекресток трех дорог, которые, как казалось, шли в одном направлении. Я испугался двух мужчин, закрывавших проход косами, скрещенными над ним.
— Это три дороги в рай — из чистилища и из ада. Два человека, охраняющие их, — два дьявола.
Они стараются устрашить проходящих людей, чтобы овладеть ими.
— А потом я увидел замок, казалось, он весь был в огне.
— Это ад, крестник.
— А потом — другой замок, но этот был прекрасный, такой красивый, такой красивый, что слепил глаза. Нет слов, чтобы описать его великолепие.
— Я верю тебе, крестник. Этот замок — рай. Ты прошел только преддверие. Но скажи мне, что ты там приметил?
— Я запомнил комнату, где пели птицы.
— Это ангелы, которые должны приветствовать входящих. А потом?
— Потом, в следующей комнате, я увидел четыре кресла, на которых лежали четыре пояса и четыре короны.
— Эти кресла ждут первых четверых, кто умрет безгрешным и чистым. Потом?
— А потом, в третьей комнате, я увидел два других кресла. Одно было пустым, в другом сидел священник...
— Да, мой мальчик, и этот священник, лицо которого было в тени, — тот же, что был в часовне, это твой крестный, который благодарит тебя за то, что ты сделал для него, и который, чтобы вознаградить тебя, объявляет тебе, что через шесть месяцев ты займешь место рядом с ним в пустом кресле. Теперь же верни мне палочку, Йанник, а вместо нее возьми эту книгу. Все ее страницы чистые. Ты будешь заполнять их своей рукой по одному листу в день. Когда заполнится последний лист, наступит твой час.
— А что я скажу своим родителям, когда я их увижу? Они, должно быть, были сильно обеспокоены моим отсутствием, хотя я и не знаю, сколько времени оно продолжалось.
— Оно продолжалось двадцать лет, крестник. Ты найдешь своих родителей сильно постаревшими. Но не тревожься ни о чем. Они ни о чем не станут спрашивать. В день, когда ты ушел, твой ангел-хранитель заменил тебя в доме. Ни отец, ни мать даже не подозревают о том, что произошло.
На этом священник и его крестник расстались до встречи в раю через шесть месяцев.
И только тогда Йанник, который теперь уже был достаточно взрослым, чтобы его называли Йанном, заметил, что солнце стояло высоко в небе. И он поспешил к дому. А теперь, если позволите, я тоже потороплюсь к себе домой.