Старуха не успела договорить, как издалека раздался радостный колокольный звон.
– Я же вам говорила! – воскликнула Мон Анн Ду, прислушиваясь. – Мой сын безрассудный. Ты должен его отругать. Ты серьезнее, чем он. Я всегда боюсь, как бы его легкомыслие не принесло беды.
– Не волнуйтесь, – отвечал Кадо Враз. – Наоборот, я вас уверяю, он родился под счастливой звездой.
И, пожелав доброй ночи, он направился к выходу. У ворот он задержался на мгновение.
– Дорогая крестная, – сказал он, – попросите же Фюлюпика встретиться со мною завтра на заре у перекрестка Ланда-От.
Ланда-От – это склон холма с плохой травой и несколькими кустами терновника, где паслись коровы бедняков. Две дороги, вернее, две тропинки пересекаются там у подножия голгофы. К этой-то голгофе и отправился Кадо Враз. Перед этим он зашел к себе взять недоуздок под предлогом того, что ему нужно привести с поля серую кобылу. Он привязал недоуздок на перекладину креста и повесился.
Когда на рассвете следующего дня Фюлюпик пришел на место встречи, он увидел тело своего друга болтающимся между землей и небом.
В то время ни за что на свете не дозволялось дотрагиваться до самоубийцы.
Фюлюпик Анн Ду, убитый горем, спустился в долину, чтобы рассказать о случившемся несчастье. Когда он сообщил о нем Омнезам, Маргарита разрыдалась.
– А, – вскричал юноша, – это его вы любите!
– Ты ошибаешься, друг, – ответил старик Омнез, куривший свою трубку в атриуме. – Вчера днем Маргаидик объявила Кадо Вразу, что она питает к нему лишь дружеские чувства, а замуж пойдет за тебя.
Эти слова пролились бальзамом на сердце Фюлюпика Анн Ду.
Переговорив, назначили день свадьбы. Главное, договорились, что не будет танцев, а только простой ужин в сельском ресторанчике, – все из-за печальной кончины Кадо Враза.
Неделю спустя жених двинулся по дороге вместе с другим молодым человеком, чтобы совершить «пригласительный обход».
Когда вечером они проходили у подножия Ланда-От, Фюлюпик вдруг хлопнул ладонью по лбу:
– Я же поклялся Кадо Вразу, что только он будет моим дружкой на свадьбе. Это излишняя формальность, я знаю. Но, по крайней мере, я сдержу обещание. Это послужит моему спасению на том свете.
И он стал взбираться на холм.
Труп повесившегося, уже сильно истлевший, по-прежнему качался на веревке. Тучи ворон взлетели при появлении Фюлюпика.
– Кадо, – заговорил Фюлюпик. – Я женюсь в среду утром. Я поклялся, что ты будешь моим дружкой. Я пришел пригласить тебя, чтобы ты знал, что я верен своему слову. Твой прибор будет ждать тебя в харчевне «Восход солнца».
Сказав это, Фюлюпик догнал своего спутника, который ждал его на некотором расстоянии, и вспугнутые на мгновение вороны спокойно продолжили терзать смертные останки Кадо Враза.
Фюлюпик еще охотно пригласил бы своего крестника, но бедное маленькое существо в эти дни уже умерло…
Наступил день свадьбы. Счастливый новобрачный не сводил глаз с молодой жены, которая в своем кружевном чепце была, признаться, самой хорошенькой девушкой на свете. Ясное дело, Фюлюпик о Кадо больше и не думал. Впрочем, разве он не поступил по отношению к нему по совести? Итак, праздник шел своим чередом. Еда была вкусная. Сидр в стаканах переливался золотом. Гости начинали разговаривать все громче.
Уже пили за здоровье новобрачных, и Фюлюпик готовился ответить своим гостям, как вдруг прямо перед собою он увидел поднятую руку скелета и услышал зловещий, насмешливый голос:
– За здоровье моего лучшего друга!
Ужас! На месте, которое было для него оставлено, сидел призрак Кадо Враза.
Новобрачный побледнел. Стакан выпал у него из рук и разбился, разлетевшись на осколки по белой скатерти.
Маргаидик, юная новобрачная, была тоже бледна как воск.
Тягостная тишина повисла в зале.
Хозяин ресторанчика, встревоженный тем, что никто больше не ел и не пил, пробурчал недовольным тоном:
– Вольно вам! Еда приготовлена, что не будет съедено, все равно будет оплачено.
Никто не отвечал ни слова.
Один Кадо Враз, встав, сказал, обращаясь к Фюлюпику Анн Ду:
– А с чего бы это мне показалось, что я здесь лишний? Не ты ли пригласил меня? И разве я не твой дружка?
Фюлюпик хранил молчание, уткнув нос в тарелку.
– Нечего мне делать здесь со всеми, – продолжал мертвец. – Не хочу больше портить вам удовольствие. Я ухожу. Но от тебя, Фюлюпик, я имею право потребовать справедливости. Я снова тебе назначаю встречу на Ланда-От, этой ночью, в двенадцать. Будь точен. Если ты опоздаешь, я не опоздаю.
И через секунду скелет исчез.
Его уход принес облегчение, но свадьба, тем не менее, закончилась печально. Гости поторопились разойтись. Фюлюпик остался наедине с молодой женой. Но не ощущал радости, как говорится, у него кошки скребли на душе.
– Гаидик, – произнес он, – ты слышала, что сказала тень Кадо Враза. Что ты мне посоветуешь делать?
Она опустила голову и, поразмыслив, ответила:
– Это тяжело пережить. Но лучше узнать сразу, чего ждать. Иди на встречу, Фюлюпик, храни тебя Бог!
Новобрачный крепко поцеловал свою молодую жену и, когда подошло время, ушел. Ночь была светлой, светила яркая луна. Фюлюпик Анн Ду шел с тяжелым сердцем, с душой, полной зловещих предчувствий. Он думал: «Последний раз иду я этой дорогой. Пройдет немного времени, Маргарита Омнез снова выйдет замуж, вдова и дева». Погруженный таким образом в тягостные мысли, он пришел к подножию холма Ланда-От и оказался нос к носу со всадником, одетым в белое.
– Добрый вечер! – сказал всадник.
– И вам того же, – ответил молодой человек, – хотя я вас не знаю так же хорошо, как вы меня.
– Не удивляйтесь, что я знаю ваше имя. Я мог бы даже сказать, куда вы идете.
– Решительно, вы знаете обо всем лучше, чем я. Я-то иду, не знаю куда.
– Вы идете на встречу, которую вам назначил Кадо Враз. Садитесь сзади меня на лошадь, она у меня сильная, она легко вынесет двойную ношу. И на свидании, куда вы идете, лучше быть вдвоем, чем одному.
Все это показалось очень странным Фюлюпику Анн Ду. Но он совсем потерял голову! И потом всадник говорил таким добрым голосом… И он поверил, вскочил на лошадь и, чтобы удержаться, обхватил незнакомца за пояс. В мгновение ока они оказались на вершине холма. Перед ними на светлом небе черным силуэтом выделялась виселица, и труп повесившегося, от которого остался лишь скелет, качался на ночном ветру.
– Теперь слезай, – сказал Фюлюпику всадник в белом. – Иди без страха к скелету Кадо Враза, коснись его правой ноги своей правой рукой и скажи ему: «Ты звал меня, Кадо, я здесь. Пожалуйста, говори. Что ты хочешь от меня?»
Фюлюпик сделал все, что ему было сказано, и произнес магические слова.
Скелет Кадо начал тотчас же дрыгать ногами, гремя и стуча костями, и замогильный голос прохрипел:
– Проклятье тому, кто тебя научил. Если бы ты не повстречал его на дороге, я бы в этот час был на пути в рай, а ты бы занял мое место на этой виселице!
Фюлюпик возвратился живым и невредимым к всаднику и рассказал ему о проклятии Кадо Враза.
– Хорошо, – ответил человек в белом. – Садись снова на лошадь.
И они галопом спустились с холма.
– Здесь я тебя встретил, – снова заговорил незнакомец, – здесь и оставлю. Иди к своей жене. Живи с нею в добром согласии и никогда не отказывай в помощи бедным людям, если они тебя попросят. Я – тот ребенок, которого ты держал над купелью. Видишь, незаконнорожденного Господь может сделать ангелом. Ты оказал мне великую услугу, согласившись быть моим крестным, когда три человека отказались сделать это. Я пришел, чтобы отплатить тебе равной услугой. Мы квиты. Прощай, до встречи на небесах!
Глава XIIIАнаон
Множество душ, несущих наказание, зовется «Анаон».
Плохо, если, пользуясь таганом-треножником в очаге, вы забудете его на огне.
Стоит треножник на огне,
И в муках души бедные.
Если таган-треножник, который больше не нужен, остается на огне, следует позаботиться о том, чтобы на нем лежал хотя бы один тлеющий уголек, чтобы предупредить мертвых, которые захотят на него сесть, что таганок еще горячий. Мертвым всегда холодно, они все время стремятся проскользнуть к очагу, где они садятся на любой предмет. Важно не причинить им нечаянно боль.
Нехорошо подметать в доме после захода солнца. Можно вместе с мусором нечаянно вымести души мертвых, которым нередко в этот час разрешено вернуться в свой дом.
Особенно нужно остерегаться снова выметать мусор, внесенный в дом ветром. Тому, кто нарушает эти предписания, не придется спать спокойно, – он будет все время вскакивать, разбуженный душой покойника.
Когда выметают мусор вечером, выгоняют Богоматерь, которая обходит дома, чтобы выбрать, в какой из них можно позволить вернуться какой-нибудь доброй душе.
Хорошо оставлять в очаге теплящийся под золой огонек, чтобы мертвый смог прийти к себе домой погреться.
Пока день, земля принадлежит живым, приходит ночь – она принадлежит душам умерших. Честные люди в час призраков стараются спать, закрыв все двери. Нельзя без особой нужды оставаться вне дома после захода солнца. Особенно между десятью часами вечера и двумя часами ночи.
В эти опасные часы нельзя идти ночью одному за священником, врачом или за знахаркой. Но больше, чем вдвоем, тоже идти нельзя.
Нехорошо свистеть, выходя из дому ночью, можно навлечь на себя гнев Анаона.
Когда нужно подняться по склону холма, заросшего утесником, следует сначала каким-то звуком, например кашлем, предупредить души, которые, может быть, в зарослях отбывают свое наказание, чтобы они удалились. И прежде чем начать жатву на ржаном поле, нужно сказать: «Если Анаон здесь, мир его душе!»