– В какой это стране мы живем? – закричал Жан Карре громовым голосом. – Разве не обязаны мы почтительно относиться к смерти?
Один из мужчин, тащивших тело, ответил:
– Но этот не оплатил свои долги перед смертью. Поэтому мы с ним так и обращаемся. Так всегда было заведено у нас, и так будет. Злостные должники – как сорная трава. То, что они умирают, – этого мало. Надо, чтобы их пример не посеял зерна. То, что вы видите, это еще пустяки. Когда мы дотащим его вон до того карьера, мы изрубим его на кусочки, как фарш, и разбросаем его на корм диким зверям и хищным птицам.
– Будь вы в Нижней Бретани, это вас бы изрубили на куски, – выругался Жан Карре. – Какой долг оставил после себя этот несчастный?
– Сто франков!
– Прекрасно! Вот вам ваши сто франков! Надеюсь, теперь его останки мои?
– Да, можете делать с ними что хотите.
– Я похороню его со всей пышностью, чтобы показать вам, англичанам, как бретонцы почитают умерших.
Король слушал его и не осмеливался вступиться, боясь не угодить своим подданным и еще больше – своему зятю.
Жан Карре организовал похороны по обычаям страны и оплатил все расходы. Потом он заказал самым лучшим каменщикам надгробную плиту, на которой были выбиты имя умершего и его собственное.
Король, слегка обеспокоенный, сказал ему:
– Может быть, теперь мы можем вернуться в Лондон?
– Черт возьми, конечно! – ответил Жан Карре. – То, что я здесь увидел, меня ничуть не располагает к дальнейшему путешествию.
Они тронулись в обратный путь.
Вернувшись в Лондон, Жан Карре объявил тестю и теще, что он считает, что уж слишком давно не видел своей жены. И поспешил вернуться на борт «Барбаики».
– Вы уйдете в плавание, – сказал ему король, – но не на том корабле, на котором пришли. Помните, что вы мой зять. Зять короля Англии не может плавать на корабле тоннажем в три сотни, как простой хозяин каботажного судна. Я отдал приказ приготовиться моей эскадре. Она полностью в вашем распоряжении. Адмирал флагманского корабля будет всегда при вас, как матрос при капитане.
В глазах Жана Карре вся эскадра английского короля, с адмиралом или без него, не стоила «Барбаики».
Но все-таки он отправился в плавание на флагманском корабле.
В чем очень скоро ему пришлось горько раскаяться.
Рулевым на борту этого флагмана был один дворянин по имени Хуан, довольно красивый мужчина, но я за него не дал бы и двух лиардов.
К вечеру первого дня плавания Жан Карре был несколько удивлен, увидев, что другие корабли эскадры сравнялись скоростью с тем, на котором плыл он.
– Послушай, – недовольно сказал он Хуану, – почему это мы так тащимся? У корабля есть все, чтобы идти впереди. Ты плохой рулевой!
– Нет, я не плохой рулевой! Но как можно управлять кораблем, если штурвал не на своем месте?
– Я посажу вас на две недели на гауптвахту! Штурвал был на своем месте, когда мы снимались с якоря.
– Смотрите сами!
– Сейчас увидим.
Когда Жан Карре наклонился, чтобы посмотреть, Хуан схватил его за ноги и перебросил через борт.
– На помощь! На помощь! – закричал бедный капитан.
Увы! Плачевно, но ему оставалось только погибнуть. На море была буря. Его закрутило в глубину между валами. Хуан так быстро сделал свое дело, что никто и не заметил исчезновения королевского зятя. К тому же адмирал вряд ли позаботился бы о том, чтобы его вытащить. Он был слишком раздражен тем, что ему приходилось подчиняться простому капитану бретонского судна.
Итак, корабль продолжал свой путь, как будто ничего не случилось.
– Придется умереть! – сказал себе Жан и стал читать короткую молитву.
И в этот момент он был поднят из глубины большой волной.
Он посмотрел на окружавшую его воду скорбным взглядом умирающего. И вдруг увидел силуэт шагавшего к нему по волнам человека. И человек сказал ему ласковым голосом:
– Не печалься, мой бедный Жан! Есть люди, которые предают, но есть, которые помнят!
– Как же мне не печалиться? Я больше никогда не обниму ни крестную, ни жену, ни сына! А я им обещал, расставаясь, что это будет мое последнее плавание. Разве я мог подумать?
– Не падай духом! Я спасу тебя!
И странный человек протянул руку Жану Карре.
– Забирайся ко мне на спину, – сказал он.
Жан Карре повиновался.
Человек снова зашагал по морю. Он двигался между волнами, как пахарь по борозде. И так он донес Жана Карре до острова, скалистого, но покрытого травой, который ни одному моряку не был известен. Он положил Жана в тени пальмы.
– Ну, товарищ, – сказал он Жану, – главное, что тебе сейчас нужно сделать, это высушить одежду. Видишь, солнце уже горячее. Через час-другой ни одной мокрой нитки не останется, и ты немного отдохнешь. И тогда мы продолжим наш путь.
– Как скажете.
Морепроходец исчез. Оставшись один под высокими пальмами, овевавшими его легким ветерком, Жан Карре скоро уснул.
Не будем тревожить его сон!
А в это время эскадра английского короля, развернув все паруса, двигалась к берегам Нижней Бретани.
По мере того как они становились все ближе, адмирал ощущал все бо́льшую тревогу. Что сказать принцессе? Как сообщить ей роковую весть? Даже для адмиралов существуют труднопроходимые фарватеры. Адмирал не огорчался из-за гибели Жана, но расстраивался из-за того, что он должен объявить о ней. А что до Хуана, то этот изображал ужасную печаль. В глубине души он ликовал.
Когда эскадра причалила, над кораблями подняли черный флаг. Принцесса, гулявшая с ребенком на руках в своих владениях, заметила издалека этот лес мачт и рей и траурные вымпелы, трепетавшие на вантах.
Она упала на колени, ее душу стеснило предчувствие. В этот момент адмирал направился к ней, сняв шляпу.
– Принцесса, – начал он.
– Не продолжайте. Жан Карре мертв, не так ли?
– Как прикажете, принцесса!
– Возвращайтесь в страну, откуда вы прибыли.
– Без вас?
– Перед морем я даю клятву. Сообщите о ней моему отцу. Я клянусь вернуться в Англию только тогда, когда смерть соединит меня с Жаном Карре!
Тем же вечером адмирал снова вышел в море. Но Хуан бежал с корабля.
Под покровом ночи, когда корабли уже скрылись за голубой линией горизонта, он прокрался в замок Кердеваль, где были вместе крестная Жана Карре и его вдова.
Он застал их плачущими, в объятиях друг друга.
– Прошу прощения, – сказал он с порога, – один я знаю, как погиб тот, кого вы оплакиваете. Я видел, как адмирал бросил его через борт.
И он стал безутешно рыдать, и так правдоподобно, что его слезы отвлекли женщин от их горя.
– Подойдите, согрейтесь у огня, – сказали обе.
Он рассказал им, что дезертировал с корабля, чтобы не подчиняться приказам такого преступника, как адмирал. Короче, он сумел так расположить к себе и крестную, и вдову, что они даже предложили ему приютить его у себя в доме. Поверьте, он сумел с выгодой употребить время, которое он там пробыл. Говоря постоянно с печалью и с симпатией о Жане Карре, он сумел проникнуть в сердце бедной принцессы. Она приняла его ухаживания и согласилась стать его женой. Не то чтобы она забыла Жана Карре. Наоборот, она думала, что верна его памяти, избрав его преемником мужчину, у которого на устах всегда была похвала ему. Крестная и сама была очарована им. Она первая поддержала принцессу, когда та решилась выйти замуж за Хуана. Свадьба была решена. Остались только последние приготовления.
– Ну что, Жан, твои вещи просохли? – спрашивал тем утром Жана таинственный человек.
Жан Карре с трудом открыл один глаз, потом другой.
– Черт возьми, – воскликнул он, – я так славно вздремнул!
И он попытался подняться. Но не смог, голова все время падала назад.
– Да что же это со мной?
– Да просто волосы и борода у тебя так отросли, пока ты здесь лежал, что они вросли в землю.
– Да, это правда! Как же это получилось?
– Потому что ты спишь здесь уже два года, – спокойно ответил ему странный человек.
– Два года!
– Ни днем меньше, ни днем больше. Я надеюсь, что ты достаточно хорошо отдохнул.
– Должен был отдохнуть!
– Нужно было отдохнуть. Потому что твои несчастья еще не окончены. Забирайся мне на плечи, и мы снова тронемся в путь.
Так, один на другом, они пересекли затянутое туманом море. Странный человек шел по морю три дня и три ночи. Днем дорогу ему указывал столб пены, который двигался впереди, ночью – яркая звезда.
На третью ночь он сказал Жану Карре:
– Узнаешь эту землю?
– Да, это земля, где я родился.
– Больше я тебе не нужен. Здесь начинается песчаный берег. Не медли. Иди прямо в Кердеваль. Ты найдешь там свою жену, которая выходит замуж за Хуана, того, что столкнул тебя когда-то в море. Не стриги ни волос, ни бороды. Постарайся наняться слугой в дом на любую работу. Я знаю, что там ищут дровосека. Ты можешь взяться за эту работу. А теперь, прежде чем я предоставлю тебя твоей участи, скажи мне, Жан Карре, имею ли я право, если меня спросят об этом, утверждать, что я оказал тебе услугу?
– Ты имеешь право заявлять это везде! Если бы не ты, я бы пропал!
– Благослови тебя Бог за эти слова! Они открывают мне рай. Я тот самый мертвец, долги которого ты оплатил когда-то и которому ты дал могилу. В свою очередь, я обязался отдать тебе свой долг. Ты снял его с меня. Отныне я спасен. Доброго пути, Жан Карре, и благодарю тебя.
– Это я должен благодарить тебя, – вскричал Жан Карре, но на песчаном берегу не было никого, кроме него самого и его тени, которую нарисовала луна.
Чтобы быстрее прийти в Кердеваль, он пошел напрямик. Ворота замка были еще заперты. Ему пришлось подождать, сидя на пороге, пока не занялась заря, а с зарей проснулись служанки.
– Извините меня, – сказал он, – я не разбойник. Я просто ищу работу за кусок хлеба.
С этими словами он обратился к своей крестной. Он сразу узнал ее, а она узнать его не смогла, потому что волосы у него падали до спины, а борода доходила до груди. К тому же у старушки ослабло зрение, и из-за старости, и потому, что с так называемой смерти Жана Карре она не переставала лить слезы.