Рабочие раскрутили бобину посильнее. Грохот стал поистине оглушительным.
– Цепь! – кричал глава верфи. – Разматывайте цепь, идиоты!
Бобина вращалась с бешеной скоростью. С каждым новым витком несколько центнеров старого железа падало на песок.
Во все стороны летели осколки, искры и ржавая пыль. Только глаза береги. Цепь скрежетала.
Слышались кашель и хрип обессилевших рабочих.
Буксиры, шедшие полным ходом, упрямо тянули цепь словно мулы. В облаке едкого дыма, поднимающегося из труб.
– Бежим! – вдруг завопил АзурМиз, подталкивая Ясира прочь от верфи. Земля задрожала…
Ясир стоял как вкопанный и не отрываясь смотрел на отвратительного дракона, ползущего по дюнам и хлопающего крыльями из мельчайших песчинок. Уже чувствовалось его дыхание – смесь человеческого пота и металла, у которого нет возраста. Мальчик мысленно перенес монстра на милю назад – туда, где тот, видимо, разверз свою пасть, – на маленький блуждающий островок на колесах. Что станет с кусочком суши в такую грозу? Он врежется в пристань и разлетится вдребезги? Или сорвется с цепи и отправится в свободное плавание?
Судьба островка захватила воображение мальчика, но грохот вернул его в реальность.
Ясира свалило с ног, в рот набился песок. Кто-то тянул его за руку, пытаясь поднять.
Мальчик сплюнул, заморгал, протер глаза. Отовсюду доносились крики и стоны, но облако песка скрывало ужасную картину.
Пытавшийся его спасти отпустил руку и исчез в пыли.
Ясир закашлялся и встал на четвереньки. Даже перед собственным носом ничего не видно!
– АзурМиз! – закричал он, зная, что механокардионик не может его услышать. – АзурМиз!..
Тяжелое дыхание. Грохот затих, слышались только стоны раненых. И далекий гул от буксиров.
Мальчик приподнялся и подождал, пока песок рассеется. Посмотрел на небо: раковый диск солнца скрылся на несколько мгновений, а потом появился снова, неизлечимо больной на вид.
Кто-то схватил Ясира за плечи и оторвал от земли. От неожиданности тот чуть не закричал.
– АзурМиз!
– Ты цел?
Ясир встал ногами на песок.
– Что случилось?
– Бобина упала и раздавила рабочих.
Ясир отшатнулся. Песок оседал, уже можно было разглядеть все вокруг: невозмутимое лицо металлического человека, разрушенную верфь, трупы и тела раненых, распростертые на песке.
Мальчик вырвался из рук механокардионика и отступил на шаг.
– Ты все знал!
Металлический человек непонимающе повернулся к нему.
– Ты все знал! – это был не вопрос, и Ясир не ждал ответа, поэтому не стал дотрагиваться до корпуса. – Ты с самого начала знал, что так будет, что бобина свалится!
АзурМиз попытался коснуться мальчика, чтобы понять, почему тот обрушился на него с такой яростью. А иначе он не слышал ни слова из того, что кричал ему Ясир.
– Ты знал и ничего не сделал! Ты просто хотел мне это показать!
Видимо, механокардионик обо всем догадался, поэтому опустил голову и медленно ею покачал.
– Скажи мне, почему. Почему? – не унимался мальчик.
С верфи доносились стоны раненых. Только они нарушали воцарившуюся тишину.
Ясир отвернулся от механокардионика и бросился бежать в открытую пустыню.
Сиракк медленно-медленно тащилась по пескам, словно хромой слон. Когда половины колес не хватает, каждая кочка на земле отдается во всем теле.
Найла подумала о ребенке, которого носила в утробе. На каждый толчок снаружи он отвечал своим, поэтому ей приходилось нелегко вдвойне. Девушка вытерла пот со лба и платком смахнула пыль с очков. Солнце светило прямо в лицо, на стеклах капитанского мостика играли блики.
Стоявший рядом Сарган тоже надел солнцезащитные очки и спустил на лоб козырек фуражки.
– Ну как?
– Корабль? Как танцовщица в одной туфле.
– А твой живот?
Она улыбнулась.
– Внутри – будто на ринге. Ребенку уже не терпится выйти наружу. Будущий капитан раздает пинки направо и налево.
– Может, полежишь немного? Я могу постоять у штурвала.
Пытаясь расслабить шею, Найла понаклоняла голову в разные стороны.
– Отдохну, когда все закончится.
– Хочешь, чтобы этот тип нашел Сиракк жеребца? Не боишься доверять первому встречному в таком деле?
Найла смотрела в иллюминатор не отрываясь.
«А сам-то ты разве не хотел отдать меня кому попало из экипажа?» – подумала она, но сумела сдержаться.
– Мы всегда можем отказать претенденту, если он не подойдет, – поспешила ответить Найла, бросив взгляд на Саргана. – Нам или нашей… железной детке.
Гребень, который показывал им дорогу, был старым и потрепанным, оглушительно дребезжал и поднимал за собой два высоких хвоста песка. Тип за рулем вел себя так, будто сидел верхом на строптивом быке. Сиракк держалась метрах в двадцати от гребня, которые превращались в тридцать, когда водитель драндулета жал на газ. Слон и таракан. Киль корабля был в высоту шестнадцать метров тридцать сантиметров, а седло гребня – на уровне колена взрослого человека. Словно не в седле сидишь, а на горшке.
Они преодолели уже половину пути до верфи и за все это время встретили лишь маленький восемнадцатиколесный фрегат: так как тот шел слева, они вынуждены были его пропустить. Скорость Сиракк не превышала четырех с половиной узлов. Человек и то быстрее бегает.
Пешком за пределы города, а тем более в припортовые зоны, кроме сигнальщиков, выходить не осмеливался никто. Поэтому, когда впередсмотрящий выкрикнул, что впереди, к верхушке дюны, движется фигура в капюшоне, все на борту переполошились.
– Человек на песке, человек на песке! – повернувшись к капитанскому мостику, впередсмотрящий отчаянно жестикулировал, чтобы капитан и офицеры увидели сигнал тревоги.
Завопила сирена.
Найла потянула на себя рукоятку телеграфа и отпустила штурвал.
Сиракк застыла. Заревев, гидравлические амортизаторы так резко остановили корабль, что он на пять-шесть градусов накренился на нос.
– Выруби сирену к чертовой матери! – раздраженно закричала Найла.
Сарган зажал сигарету в зубах, выключил сирену, подошел к лобовому стеклу. Гребень тоже резко затормозил, но водитель оставался в седле.
– По песку кто-то идет.
Найла с досадой сняла солнечные очки и нахмурилась, пытаясь разглядеть лицо человека, остановившегося в полусотне метров от носа корабля.
– Придурок какой-то, – решила она и вышла из рубки. На палубах собрался почти весь экипаж, встревоженный звуком сирены. Отравитель, обменявшийся парой слов с впередсмотрящим, одним из первых направился к носу, перегнулся через перила и заговорил с водителем гребня. Тот по-прежнему оставался в седле, но привел гребень под самый киль корабля, так что они почти касались друг друга.
– Какого черта он делает? С кем разговаривает? – спросила Найла, которой не было видно собеседника за бортом. Ни одного слова из их беседы она не слышала.
– Понятия не имею. Может, хочет отправить водителя гребня для переговоров.
Фигура на песке не двигалась. С корабля казалось, что она окаменела.
– Сколько можно болтать! Пошевеливался бы!
Сарган бросил окурок за борт и принялся медленно спускаться по лестнице, крепко держась за поручни: от удара о камень в ущелье некоторые ступени сломались.
Найла прикусила губу. Ни за что на свете она не позволит этому проходимцу Дхакритту тут командовать!
На палубу поднялся Азур и взялся руками за покореженные перила.
– Почему встали?
– Человек на песке. Идет по пустыне как ни в чем не бывало.
– Сигнальщик?
– Вроде нет. Спустился вон с той дюны слева и теперь стоит прямо у нас по курсу. Сарган пошел узнать, какого черта ему нужно.
Механокардионик крепко обхватил перила, чтобы лучше понять металл.
– Сиракк нервничает, – сказал он. – Она хромает, и из-за этого у нее болит корпус по осям колес. Сердце корабля устало, началась легкая аритмия.
Найла кивнула.
– Благодарю за медицинский отчет, металлический офицер, – сказала она. Возможно, Азур не чувствовал ничего, кроме корабля, потому что после снятия с якоря Сиракк стала закрытой экосистемой, изолированной от всего остального, превратилась в маленький самодостаточный мирок. Если верить металлу, кругом одна пустыня. Пустыня и тишина, до самого горизонта.
Сарган спустился на песок. Быстрым шагом направился к человеку, неподвижно стоявшему перед носом корабля. Водитель гребня чуть в стороне ждал развития событий, поигрывая рукояткой газа.
– Ну, что там происходит?
– Сарган к нему подошел. – Найла навела на беседовавших подзорную трубу. – Незнакомец маленького роста, вроде бы ничего плохого делать не собира… Стой.
Человек бросился улепетывать со всех ног.
– Он убегает!
Резвыми прыжками беглец добрался до подножия дюны, упал, вскочил и, спотыкаясь, стал быстро карабкаться по склону.
– Что еще?
Найла прикусила губу.
– Сарган не может его догнать.
Подняв фонтан песка, гребень сделал пол-оборота вокруг своей оси и бросился преследовать незнакомца.
Но скоро завяз и встал на дыбы. Водитель врубил мотор на полную катушку.
В воздух на пару метров взлетели клубы пыли и черного дыма.
Ноги незнакомца вязли в песке чуть ли не по лодыжки, но он продолжал лезть вверх по склону с невероятной скоростью.
Драндулет преодолел половину подъема, замедлил ход и стал заваливаться назад. В небо полетели фонтаны песка. Мотор рявкнул, заскрипел и начал кашлять. Водитель отпустил рукоятку газа, вылез из седла и, не удержавшись на ногах, упал на колени.
Темная фигура добежала уже до самой верхушки дюны, сняла капюшон, остановилась и оглянулась, чтобы увидеть преследователей, а потом так же быстро исчезла с другой стороны.
– Черт! Черт! Черт!
Сколько он уже проглотил?
АзурМиз качнулся и понюхал сырые от крови руки. Пурпур на латуни… сейчас цвета механокардионик видеть не мог, но помнил их из предыдущей жизни и решил, что в целом сочетаются они неплохо.