Мешок пах страхом и смиренным отчаянием. Он был живым, мясистым, нестираемым следом, по которому механокардионик шел в лабиринте ангаров и портовых складов.
Почему-то АзурМиз был уверен, что благодаря незнакомцу он приблизится к цели своего путешествия.
Тут механокардионика задержал человек, который, быстро-быстро тараторя на металлоязе, предложил ему служить на небольшом рыболовецком судне. АзурМиз послал его подальше и собрался продолжить путь.
И вдруг испугался, что потерял след. Поднял подбородок, принюхался: каких только запахов не было вокруг – и рыбы, и ржавчины, и пота, и десятка разных специй… Вот, наконец-то, этот след, он его нашел. Просто невероятно, на что способны четыре свежих сердца!
Незнакомец с мешком уже успел уйти далеко вперед. Он трижды завернул за угол и пересек пару темных переулков. Но механокардионик ухватил нужный запах и был готов отыскать его хоть на краю света.
Снова слышались удары молотов по металлу, крики, проклятия. Но в этот раз работали профессионалы. Люди, управляющие гигантскими механизмами так же виртуозно, как скрипач – своей скрипкой. Возможно, за годы работы им приходилось видеть корабли в куда более плачевном состоянии.
– Больше не могу смотреть, как по моему кораблю долбят молотками, – сказала Найла, отвернувшись.
Сарган вынул сигарету изо рта.
– Ты когда-нибудь была на фабрике по производству стеклогеля? – спросил он. – Проведи минут пять на стекольном заводе, и будешь относиться к темноте иначе. Наверное, они сейчас занимаются нашими иллюминаторами.
Рядом возвышалось что-то вроде убежища, выкопанного в чреве искусственной дюны: старые сети, тонкие веревки и всевозможные снасти опутывали крышу, чтобы птицы и грызуны держались подальше.
У металлической дверцы сидел охранник с большим керосиновым светильником на коленях. Он поинтересовался, на каком корабле Найла и Сарган прибыли в Мехаратт, прищурился, украдкой бросил взгляд на живот девушки и открыл объемный реестр в кожаной обложке.
– Сиракк, – напомнила Найла. – Думаю, вы как раз сейчас делаете нам стекла.
Мужчина перелистывал страницы, исписанные мелким почерком, где значились последние заказы.
– Сиракк, бывшее китобойное судно, переделанное в грузовое для транспортировки железной древесины, тридцать два колеса. Нашел! – кивнул он. И, кажется, совсем не удивился, что капитаном была женщина. – Ваши стекла еще не готовы. Но, если хотите, могу показать, на какой они стадии производства.
– Было бы здорово! Я никогда не была на стекольном заводе.
– Значит, вы выбрали правильное время. И сможете рассказать об этом своему будущему ребенку. – Потом он повернулся к Саргану: – Потушите, пожалуйста, сигарету. Не представляете, как дым может испортить стекла. – С этими словами охранник поднялся, включил светильник и накрыл его красным сукном. – В процессе изготовления, – объяснил он, – им может навредить любой свет. Кроме красного. Идите за мной и внимательно смотрите под ноги.
Внутри была кромешная тьма. Затхлый воздух. Сверху слышался шорох тысяч лапок, словно чьи-то коготочки плели ковер из ниточек темноты.
Ожидая, пока глаза гостей привыкнут к тусклому кровавому свету, охранник остановился прямо в центре и поднял светильник над головой.
Найла охнула и зажала рот рукой. Воздуха не хватало, но не только от чудовищной жары.
Свод и стены были покрыты огромными волосатыми черными пауками, которые медленно двигались по сплетениям слюнявой паутины. Капля за каплей эта прозрачная смола стекала на пол…
– …вот так образуются стекла, – сообщил охранник, чувствовавший себя совершенно естественно в роли гида. – Прозрачная слюна вытягивается нитками до пола, высыхает, становится все длиннее. Но никогда не теряет эластичности.
Немного придя в себя, Найла засыпала экскурсовода вопросами:
– А как эти существа называются? А сколько времени им нужно на один иллюминатор?
– Существа? Сумеречные пауки? – Охранник кивнул и принялся объяснять со всеми подробностями. Но прежде чем ответить на последний вопрос, подобрал что-то в темноте. Потом поднес к лампе, чтобы оба гостя увидели. – Когда этот кусок стеклогеля был влажным, на него попал свет.
Сарган присвистнул.
– Можете потрогать.
Стекло потемнело в центре, как будто обгорело.
Найла коснулась обломка пальцем.
– Можете взять его в руки, капитан.
Девушка покрутила стеклогель в ладонях. Холодный и довольно противный на ощупь.
– Понюхайте, не бойтесь.
Она поднесла его к носу. Кусочек пах дымом и грозовыми тучами.
Охранник нащупал на полу тоненькую лепешку размером с полсалфетки – прозрачную как вода из родника.
– А теперь понюхайте это, капитан. Образовалось только что.
Найла наклонила голову, понюхала и кивнула.
– Пахнет стеклом, верно? Он очень чистый и намного более эластичный. Можно сделать перчатку, если хотите. Или чепчик для малыша. – Он улыбнулся еще добродушнее. – За сухими стеклами будущее, но они лишены души. А хороший моряк должен остерегаться предметов, которые не пахнут.
Найла поблагодарила охранника и вернула ему кусок стекла, чувствуя себя немного не в своей тарелке.
– Это образец из материала, который пойдет на ваши стекла, капитан. Оставьте на память.
Они сидели на последнем этаже террасы, возвышавшейся над верфью. Отсюда левый борт Сиракк казался куда сильнее помятым и потрепанным, чем с самого` корабля. У двух из четырех палуб обрушились перила, рубка покосилась, кое-где на ней виднелись вмятины.
Матросам дали увольнительную с условием, что они не будут уходить далеко и вернутся на Сиракк, как только услышат сирену, до начала грозы. Бо`льшая часть экипажа ничего не имела против и теперь пропивала жалованье в двух кабаках рядом с верфью.
Через час Найла, как капитан, должна будет оплатить счет (чудовищно большой), познакомиться с владельцем жеребца и проводить Сиракк на ее первую встречу в сезоне влюбленных.
– Ты здорово справился с тем вредным мальчишкой, Сарган, – сказала она после долгого молчания.
Старый моряк лишь пожал плечами.
– Он сам упал.
– Нет, я серьезно. И, по-моему, мы правильно сделали, отдав его властям. – Девушка задумчиво и устало обвела глазами корабль. – Хорошо бы еще как-то подбодрить парней.
– О чем ты говоришь? – с недоумением спросил старый офицер.
– Гроза потревожит стаи акул и китов. Я собираюсь отправиться на охоту, как только она немного поутихнет. Помнишь, как в прошлый раз. Парни поохотятся, будут довольны хорошей добычей.
Сарган отвернулся.
– Найла, я ни за что не поверю, что тебя так сильно волнует боевой дух команды.
Девушка хотела было возразить, но не стала перебивать своего друга.
– У тебя все мысли только о ребенке да о Великой волне.
Найла позволила Саргану взять ее руку и дала знак продолжать.
– Это бросается в глаза, Найла. Твои желания чувствует и корабль, и окружающие. Особенно те, кто тебя любит.
Девушка едва заметно кивнула головой в знак согласия.
– Ты прав. И я не могу этого отрицать, особенно в разговоре с тобой. Но гроза очень многое изменила! А Великая волна – да, для меня сейчас это самое важное. Даже важнее нашей дочери! – Найла опустила глаза, будто боялась осуждения отца ребенка. – Другого шанса у меня не будет. И у нее тоже! – Возможно, она в первый раз обратилась к ребенку в утробе, точно указывая пол.
– Значит, Сиракк все-таки тебе сказала.
Найла удивленно на него посмотрела.
– Что сказала? Нет, не-е-е-т, – запнулась она. – Во всяком случае, открыто – нет. Мне кажется, я и сама всегда это знала. А Сиракк позволяла мне верить в свою правоту.
– Девочка! – устало улыбнулся Сарган. – Да разве могло быть иначе? – Он опустил глаза. – Что же до Великой волны… кто ее оседлает – будет властвовать над всем Миром9. Так сказано во всех Писаниях.
Найла и сама перечитывала это место тысячу раз.
– Я сделаю это для нас троих! – добавила она, переплетая его пальцы со своими.
– Экипажу вряд ли понравится такая идея. Матросам нужен отдых.
– Мы им объясним, что это будет последним рывком. Ставки слишком высоки. Другие капитаны хотят нас опередить, и рано или поздно у них может получиться. – Она перевела взгляд с Саргана на свой корабль – потрепанный, но гордый. – Сил моих больше нет прочесывать пустыню, надеясь на удачу. Такой шанс выпадает раз в жизни. Никто не ожидает, что мы выйдем в открытую пустыню в грозу. Мы будем первыми!
– С экипажем должна говорить ты сама. Никого другого моряки слушать не будут, а тебя они считают избранной.
– Ты пойдешь со мной?
– Если нам не удастся продать груз, как ты оплатишь ремонт?
Девушка скорчила гримасу.
– Как-нибудь оплачу. Во время грозы всем будет не до этого.
Сарган потрепал ее по щеке и забрал за ухо непослушную прядь.
– Ты наш капитан. Мы пойдем за тобой куда угодно. Что же касается меня… – У него дрогнул голос. – Я тем более должен быть рядом.
– Знаешь, насчет Писаний… Все говорят о неукротимом сердце и капитане, которого не видел Мир. Но я не хочу, чтобы наша дочь всю жизнь тащила на себе эту ношу. Я хочу разобраться со всем сама, ради нее.
– Конечно, ты же мать. Ты должна обо всем позаботиться.
– Пообещай, что всегда будешь рядом.
Старый страж песков посмотрел ей в глаза и сжал руку.
– Даю слово.
Они долго молчали, наблюдая за рабочими, сновавшими вокруг корабля как стройные отряды муравьев. Словно тишина должна была скрепить печатью их секретный план, в котором они сознательно опустили детали.
– Где Азур? – наконец спросила Найла.
– Пошел посмотреть жеребца. – Сарган зажег очередную сигарету, затянулся. – То есть не смотреть… ну, ты меня поняла.
– Я бы тоже хотела взглянуть.
– Просто повернись.
Девушка оглянулась. Вокруг – бескрайняя пустыня. Только дюны, дюны, дюны. Да несколько красных флажков, ограничивающих квадратную зону, как будто вырезанную среди песков.