– Ладно, возьму вас с собой.
Ясир и Рамео встали. Но тут же чуть не повалились обратно. Пол задрожал.
Послышался грохот колес.
– Черт подери!
Ясир, который был выше Рамео, мелкими шажками, стараясь не упасть, подошел к маленькому иллюминатору. Встал на цыпочки. Но вагон закачался, пришлось сделать шаг назад. Он вернулся к окну, потер стекло рукой, прищурился. Как это возможно?
Вагон ехал.
Механокардионик оттолкнул мальчика. Конечно, увидеть проплывающий за окном пейзаж он не мог, но хотел понюхать воздух, свистевший сквозь щели в раме.
Даже дождь теперь бил по крыше как-то иначе.
Рамео снова устроился на полу. Ясир тоже уселся, скрестив ноги на грязном песке.
– Видимо, вагон решил отвезти нас куда-то, – с ухмылкой сказал он.
АзурМиз снова ударил кулаком по стене.
Вдруг что-то оторвало Рамео от пола и впечатало в потолок с такой силой, что стены вагона задрожали. Раздался жуткий звук. От удара у мальчика снесло половину черепа. Вниз свисало щуплое тело. Худые босые ноги, белые, как вареная рыба.
– Рамео! – Ясир ухватил мальчика за лодыжки, пытаясь оторвать его от потолка.
Малыш не ответил. Глаза у него смотрели в разные стороны. Края шрама, делившего щеку пополам, разошлись, словно что-то взорвалось внутри.
Вагон набрал скорость, и на повороте Ясира с АзурМизом швырнуло на пол. Подвешенный труп Рамео болтался в воздухе.
Одно из окон разбилось, повсюду разлетелись осколки. Несколько острых кусочков стекла попали Ясиру в шею, пошла кровь.
В вагон хлынул холодный дождь и ворвался сильный ветер. Металл как будто начал насвистывать. Сначала с усмешкой, а потом все громче и злее.
– Господи, Азур! – Найла и Сарган изо всех сил пытались оторвать металлического человека от переборки. Но корабль держал его слишком крепко. Руки скользили по сырому металлу.
Найла отлетела назад, ударившись спиной о поручень.
Сарган отпустил механокардионика и отошел. Бесполезно.
Азура не освободить. Особенно когда льет так сильно и все поверхности скользкие.
Вдруг механокардионик застонал. Он был жив, хоть ему и досталось. С трудом разлепил губы, вытянул в трубочку, почувствовал вкус дождевой воды.
«Пей, – говорило ему сознание, – пей, тогда выживешь!»
Найла смотрела на него, не в силах что-либо сделать. Конечно, такое уже случалось, но сейчас-то двигатели выключены! И с такой силой Сиракк никогда его не прижимала.
– Позови отравителя, – приказала она Саргану. Сама мысль об этом приводила ее в бешенство. Но в таких случаях Дхакритт – последняя надежда. – Пусть приходит сейчас же.
Азур хотел было запротестовать, но не смог.
Страж песков выбросил за борт недокуренную сигарету и ушел на нижнюю палубу.
– Как ты? – спросила Найла.
Механокардионик беззвучно шевелил губами. Руки прибиты к металлу крест-накрест, ноги перекрещены, одно колено неестественно вывернуто. Корабль превратил его в искалеченную марионетку.
– Си…раккхх… – Слоги выпадали изо рта как сломанные зубы. Каждое слово – стон. – Успо…кой ее… Она бо…ится…
Найла присела, чтобы увидеть лицо Азура. Протянула руку, погладила его по колену.
– Что мне сделать?
– Нет! – выдавил механокардионик после долгой паузы. – Не на…до звать… отра…ви…теххххх… – Боль не давала ему говорить. – Я… не хочу… его видеть. Просто… успо…кой ко…рабль.
– Дхакритт сейчас придет. Даст какое-нибудь лекарство, чтобы тебе было не так больно. – Найла тоже терпеть не могла, когда отравитель мешался под ногами, но, кроме него, Азуру никто помочь не мог.
Механокардионик закрыл глаза.
– Скажи ему… – На секунду Азур отключился. – Что я… в поряд…ке!
Найла улыбнулась.
– Сам скажи!
Но выражение лица механокардионика, искаженного гримасами боли, говорило совсем о другом. Металл медленно изгибало и сдавливало, причиняя ему невыносимые страдания. Еще час таких мучений – и металлического человека спасет только сварка.
Найла с Азуром замолчали, как будто не знали, что еще сказать друг другу. Напряженная тишина и невеселые мысли подавляли обоих.
Вдруг немую близость нарушила вспышка молнии и раскат грома. Дождь полил сильнее, но песок по-прежнему не поднимался. Еще рано.
– А теперь иди, – простонал Азур, изо рта которого капала темная слюна. Даже металлу корабля оказалось непросто перевести эти слова, столько боли было в них вложено.
– Хорошо, но только чтобы не столкнуться с отравителем, – сказала Найла, мягко целуя его в губы. – Оставляю его в твоем распоряжении. Передавай Дхакритту мои самые добрые пожелания.
На каждом повороте вагон сотрясался всем своим существом.
Местами рельсы шли под уклон, местами – сбегали вниз чуть ли не вертикально. На подъемах вагон еле тащился, на спусках несся так, что сердце уходило в пятки.
Кто бы ни управлял этой штуковиной, до пассажиров ему, видимо, не было никакого дела.
Тощие ноги Рамео пинали пустоту и на каждом повороте раскачивались, как язык колокола. Ясир перепробовал все на свете, чтобы стащить его вниз, но безуспешно. Скорее всего, мальчик умер мгновенно от удара о потолок. Но загадочная сила все равно не хотела отпускать труп, а развлекалась, болтая его из стороны в сторону, как колбасу, подвешенную для вызревания.
Через разбитое стекло в вагон врывался ветер и летели теплые брызги, свет и тень мгновенно сменяли друг друга. АзурМиз с Ясиром вымокли с головы до ног.
Механокардионик скорчился у стены, уронив голову и скрестив руки на дверце полости для сердец. Еще немного, и он потеряет сознание. Гроза могла свести его с ума, но такая тряска была гораздо большим испытанием.
Ясир дождался, пока вагон сбросит скорость, потом мелкими шажками, широко расставляя ноги, добрался до разбитого окна и выглянул наружу. Прищурился и постарался не обращать внимания на пощечины дождя и ветра. Они ехали по окраине Мехаратта, между низкими длинными сараями. Перед глазами проплыли две маленькие верфи, рядом с которыми, как барьер от песчаной бури, были навалены старые покрышки и несколько ржавых деталей судов, приготовленных для ремонта. Вместо военных кораблей на швартовке беспорядочно притулились друг к другу ржавые посудины всех форм и размеров, словно собаки, привыкшие сидеть на цепи.
От дождя крыши дымились, а все вокруг казалось серым.
Ясир отошел от окна и вытер лицо плечом. Что толку от увиденного? Железнодорожная сеть тянется на сотни миль – мальчик это знал. Настоящий гордиев узел из ответвлений и дополнительных веток – живых и мертвых, проходящих по Мехаратту и рядом с городом. Дорогу построили, чтобы перевозить грузы там, где корабли могли сесть на мель; чаще всего по ней пускали маленькие вагончики и тележки. После разгрузки, брошенные моряками где попало, они неделями стояли без дела, пока портовые рабочие не отвозили их на базу.
Ясир посмотрел на механокардионика, скрючившегося у стены. Похоже, ему очень плохо, в таком состоянии он и мухи не обидит. Рукой металлический человек придерживал окошко для сердец, но от тряски оно открылось, а АзурМиз этого даже не заметил. Одно из сердец выкатилось и теперь судорожно билось, как рыба, вытащенная из воды. Второе же зависло на краю дырки в животе, готовое вот-вот упасть вслед за первым.
Вот сейчас, подумал Ясир, можно отомстить АзурМизу за то, что тот так жестоко с ним обошелся! Взять и вытащить у него все сердца! Маясь в аду обмороков и боли, механокардионик совершенно беспомощен. Но, к своему собственному удивлению, вместо этого Ясир подошел к двери и сунул палец в углубление на ручке. Нерешительно потянул, уверенный, что толку от этого не будет.
Хлынувший с улицы свет заставил зажмуриться. Косой дождь тут же облил с головы до ног. Когда дверь полностью распахнулась, Ясир высунулся из вагона, одной рукой держась за железный поручень. Прыгать сейчас нельзя – вагон несется с такой скоростью, что точно шею свернешь. Надо подождать.
Мальчик снова посмотрел на механокардионика. По металлической голове существа бегали пятна света, будто птицы, летавшие в небе друг за другом. Веки у АзурМиза были прикрыты, он явно ничего не видел.
Рамео с жутким звуком ломающихся костей и металлическим скрежетом рухнул на пол. Половина черепа осталась на потолке, но через пару секунд упала следом.
АзурМиз даже ухом не повел.
Ясир снова высунулся наружу. Посмотрел на хвост вагона, а потом на его голову. Немного впереди рельсы поворачивали к маленькому мысу, усеянному обломками военных кораблей.
Вагон снизил скорость.
Скоро он покажет механокардионику, из какого теста сделан! Но сначала… Ясир подошел к АзурМизу, затаил дыхание и поднял сердце, выпавшее из груди. С отвращением покрутил в руках – оно было теплым от крови и все еще пульсировало. Второе по-прежнему качалось на краю дырки в животе, но мальчик, у которого и так тряслись руки, не посмел его забрать.
Не сводя глаз с железного корпуса, Ясир снова подошел к двери. Размахнулся и швырнул сердце в хворост ржавых обломков.
Несчетное количество раз АзурМиз видел, как металл примагничивает живых существ. Этой способностью обладал каждый кусок железа. Поэтому и распространялась Болезнь, превращавшая плоть в латунь.
Примагничивающая сила заключена в самой природе металла. В тощих ногах, болтавшихся у потолка. В изображении другого Азура, в немыслимой позе пригвожденного к переборке корабля.
Да, АзурМиз хорошо это знал. Существа, которых притягивал металл, могли быть рядом, а могли – в десятках миль друг от друга, на разных концах Мира9. Но, взятые металлом в плен, они оказывались в идеальном равновесии, словно чаши весов. И продолжаться это могло несколько секунд. Или несколько недель.
Механокардионик поднял голову и понюхал воздух: в вагоне что-то изменилось. По закрытым векам бегали пятнышки света. На щеках были теплые брызги, пахло ветром и паленой резиной.
Второе сердце потеряло равновесие и выпало из живота.
– Как ты себя чувствуешь? – спросила Найла, глядя ему в глаза.