Они с Сарганом пришли в крошечный отсек, расположенный в самой нижней точке носа корабля. Пол на два пальца был покрыт грязным песком, пролежавшим тут лет десять, если не больше. А под ними – пропасть. Ни один здравомыслящий человек не стал бы здесь вылезать из корабля. Он бы попал прямо на колеса и рисковал оказаться разорванным на кусочки еще до того, как поставит ногу на песок.
Но где-то в этом месте должен быть люк, ведущий наружу. Заляпанный грязью глаз в брюхе Сиракк.
Надев пару плотных перчаток, Найла опустилась на колени. Ей вспомнилось, как давным-давно, кажется еще в прошлой жизни, лет в тринадцать, она пробралась между колес Афритании, залезла в такой люк и попала в трюм, где познакомилась с Сарганом.
– Помнишь, как мы встретились? – спросила она, глядя на стража песков.
– Будто это было вчера. Для меня ты навсегда останешься девчонкой, забравшейся по колесам.
Старик прикрыл глаза. Видимо, на него нахлынули воспоминания…
Лохмотья зашуршали.
Сарган попытался встать на ноги.
Увидел тень в полосках света. В руках – звездочка, точно такая же, как на потолке.
– Ты кто?
Тень ответила голосом девочки, хотя Сарган сначала решил, что это труп, который удерживает вертикально какой-то удивительный механизм.
– Меня зовут Найла.
Боль в спине не давала выпрямиться, но Сарган испытывал пьянящее чувство оттого, что снова стоит на ногах.
– Чертова девчонка, как ты здесь оказалась? Я от страха чуть концы не отдал!
– Я тоже!
Покачав головой, Сарган оторвал длинную полосу ткани от одежды одного из трупов и нагнулся, чтобы обмотать себе колено.
– Получается, мы здесь вдвоем. – Эта банальная констатация факта была дороже, чем любая правда. – Да, меня зовут Сарган. Ты, наверное, единственная… кто выжил.
Девочка отошла от стены, где полоски света казались зубьями вил, и поискала, куда бы положить светогеккона.
– Я залезла снизу.
Сарган даже остановился.
– Так ты не Внешняя?
– Нет.
Оторвав еще один кусок, он начал перебинтовывать другую ногу.
– А как на борт попала?
– Забралась по колесам. – Девочка пожала плечами. – Это не так сложно, главное – не бояться.
Сарган улыбнулся, потом, скорчившись от боли, разогнул спину и начал ее перевязывать.
– А ты, конечно же, ничего не боишься! Лучше помоги-ка мне.
Прогоняя воспоминания, Сарган с ласковой улыбкой посмотрел на Найлу.
– Девчонка, забравшаяся по колесам, которая никого и ничего не боялась…
Найла погладила его по щеке, а потом присела и принялась разгребать песок на полу.
– Так вот что ты думаешь о своем капитане!
– Не только это.
Сарган тоже сел на корточки, пытаясь расчистить пол.
Они оставили на мостике Азура и отравителя, которые должны были следить за тем, нервничает Сиракк или нет.
– Давай найдем люк и посмотрим, что там. Я уже не маленькая девочка и снова бегать между колесами не хочу. В тот раз повезло, но кто может ручаться, что… – Она не договорила, как всегда давая возможность закончить мысль собеседнику. Корабль стоял, но Найла с Сарганом не знали, успеют ли они спуститься вниз и снова сесть на борт до тех пор, пока Сиракк не решит отправиться в путь.
– Только что была девочкой, а теперь уже мама! Ничего себе путь она прошла за неделю!
Найла подняла голову. В первый момент ей показалось, что Сарган имеет в виду ее – девчонку, забравшуюся на борт по колесам. В общем-то, про нее можно сказать то же самое, хотя времени для этих перемен потребовалось куда больше.
– Говоришь, к яйцам лучше близко не подходить?
Сарган пожал плечами.
– Не знаю, я бы не стал.
– Но это не ее яйца! – воскликнула Найла, опираясь руками на песок. – Сиракк – такая же мать, как и я, значит…
– Материнский инстинкт, – перебил ее Сарган. – Представь, что ты сделаешь, если мы найдем маленькую запеленатую Найлу. И кто-нибудь…
– Вот он! – крикнула девушка, проводя пальцами по контуру люка и стряхивая с него остатки песка. Потом взялась за кольцо, приделанное к крышке. – Помоги открыть!
Ржавые петли заскрипели, и люк распахнулся. Найла первая заглянула вниз. И разинула рот от удивления.
– Дай мне тоже посмотреть!
Внизу было совсем не так темно, как они думали. И не так жутко, как под днищем Афритании, где творился немыслимый хаос.
– Пресвятая Дева пустыни! – воскликнула Найла. – Светогекконов здесь больше, чем в целом Мехаратте! И они так расположились, будто…
– Черт возьми, пусти меня посмотреть!
Найла отодвинулась: на мокрых от пота щеках играли зеленые блики.
– Они что-то делают с песком – греют его или освещают… – Найла понятия не имела, чем именно заняты созвездия зеленых огоньков, мерцающих между колесами Сиракк. Раньше она никогда не видела, как корабль высиживает яйца.
Может, это подготовка к родам, которые совсем скоро предстоят и ей? Похоже на то.
Сарган отполз от люка. У него, как у мужчины, представления о происходящем были еще более смутными.
– Что делать? – после долгой паузы спросила девушка.
Сарган долго раздумывал. Стук сердца корабля, гулко отдающийся в переборках, мешал собраться с мыслями.
– Наверное, нам лучше подождать, – неуверенно произнес он. – Все равно помочь мы никак не можем. Мы здесь чужие. Только мешаем. Подглядываем!
Найла снова посмотрела вниз. Глаза привыкли к темноте, и зеленоватый свет, казалось, стал мягче и теплее. Что в таких случаях должен делать капитан? Может, от нее ждут каких-то приказов, а она и понятия об этом не имеет?
– Мне кажется, нам всем нужно сойти с корабля, – прервав тишину, наконец сказала Найла. – Мы разобьем лагерь прямо здесь, на дюнах.
– Хочешь оставить ее одну?
Девушку поразили слова Саргана. Он говорит об этом куда более прямолинейно, чем она!
– Мы будем рядом и, если что, сможем помочь.
Сарган закусил губу.
– Сзади, в миле от Сиракк, идет корабль. Он следит за нами от самого Мехаратта. Я не хотел тебе говорить, пока не…
Найле показалось, что страж песков в растерянности. Она поднялась на ноги, отряхнула бриджи.
– Какого черта ты не сказал мне сразу?!
Старик, похоже, ожидал такой реакции, но не сразу нашелся что возразить.
– Я хотел убедиться в его намерениях, прежде чем поднимать тревогу. Может его, как и нас, ураган сорвал с причала.
– И что, убедился?
– Он точно нас преследует. Иначе бы не шел за Сиракк по пятам.
Найла выругалась. Только этого еще не хватало!
– Скоро стемнеет. Отдавай приказ, пусть все немедленно сходят на землю. Мы спрячемся на дюнах и посмотрим, чего они от нас хотят. – Девушка спихнула в открытый люк немного песка. – И закрой крышку, пожалуйста. Пусть Сиракк не думает, что мы подглядываем. Ей сейчас нельзя волноваться. Мы позаботимся и о ней, и о яйцах.
Молча всматриваясь в даль, Дхакритт взвесил в руке шар из железной древесины, перебросил его с одной ладони на другую. Он был размером с мандарин, но, в отличие от других экземпляров, идеально круглый, а цедра походила на полированную слоновую кость, перед которой бессильно любое лезвие.
Глаза отравителя беспокойно бегали по дюнам, обласканным лучами заходящего солнца. Но разум – от изрядной дозы бхета – блуждал где-то далеко, растекаясь по металлу как растопленное масло.
Погруженная в заботы о яйцах, Сиракк дышала тихо и ровно.
Дхакритт попытался было заговорить с ней, но корабль не удостоил его ответом.
Азур, присев в командирское кресло, позволил себе немного отдохнуть. Они перепробовали все на свете, но корабль отказался сдвинуться с места. Сиракк стояла неподвижно. Будто статуя. И не обращала внимания ни на что, кроме яиц.
Вдруг отравитель повернулся к Азуру.
– Вы когда-нибудь оказывались без сердец? – резко спросил он. – Каково это – быть мертвым?
– Металл будто бы уходит все дальше и дальше, пока совсем не скрывается за горизонтом, – после долгой паузы ответил механокардионик. – У тебя больше нет тела, ты видишь только необъятность небытия. Пустыню. И плывешь где-то, где нет времени и пространства. – Азур замолчал. Казалось, он передумал и хочет объяснить все еще раз, с самого начала. – Я многое почувствовал тогда, но был без сознания слишком недолго и почти ничего не помню. Холод, головокружение… а потом все внезапно закончилось.
Отравитель кивнул.
– Когда возвращаются сердца, все становится как прежде, да?
– Почти всё. Но что-то меняется… и ты не можешь сказать наверняка, чего именно тебе не хватает из прошлой жизни.
Дхакритт, поигрывая железным плодом, подошел к окну и повернулся спиной к пустыне.
– Когда-то у меня был корпус, почти как ваш, – начал он. – Его владелец умер, и я рассчитывал на эту оболочку. Хотел использовать ее как… – Он поискал нужное слово, чтобы не сказать слишком много. – Как шкатулку!
– Но корпуса у вас больше нет, верно?
– Да, здесь нет. Но я надеюсь, что скоро смогу его вернуть. – Губы отравителя скривились в горькой улыбке. – Доводилось ли вам в жизни получить что-то бесценное и спрятать в тайнике, куда никто не подумал бы заглянуть?
– Вы имеете в виду, в корпусе механокардионика? Действительно верите, что это безопасное место?
– А разве нет?
На этот раз усмехнулся Азур.
– Зависит от того, что вы собираетесь в него положить. Могу лишь сказать, что наши корпуса созданы, чтобы хранить сердца, эмоции… любовь. Идентичность. Если же положить в корпус твердый предмет, он будет грохотать при каждом шаге. И ваше сокровище рано или поздно обнаружат.
– Сердца, говорите?
Азур задрал подбородок вверх.
– Сердца и окружающую плоть, – гордо сказал он. А потом отвел слепой взгляд и спросил: – Могу я поинтересоваться, что же у вас за сокровище?
Дхакритт дернул плечами.
– Фрукт. Как этот, – отравитель ткнул пальцем в железный шарик. – Только полностью созревший. Тот фрукт не может сгнить.
Механокардионик вытянул ноги, касаясь пятками пола.