— Это радует, — вежливо произнёс генерал Юрген. — Есть ли какие-либо распоряжения относительно нас?
— Есть, — кивнул брат Карвер, — вы поступаете в моё полное распоряжение. Поднимайте людей, вы идёте с нами в горы.
— Разумно ли это? — изумился Юрген. — Мои люди со своими пиками не развернутся в горах, да и здесь их использовать куда целесообразнее. Телль может ударить на опережение.
— Оставьте здесь роту солдат, — отмахнулся брат Карвер, — для обороны посёлка вполне хватит их и наёмников, которые обходятся Виисте довольно дорого, пора бы им отработать денежки. У вас десять минут. Вам, надеюсь, хватит?
— Вполне, — резко бросил в ответ генерал Юрген, слова клирика задели его солдатскую честь. — Капитан Фехлиц, — обратился он к долговязому мейсенцу, отиравшемуся неподалёку, — остаётесь здесь со своей ротой. — (Если я ничего не путаю, это была лучшая рота в обоих полках). — Полковник Клавье, полковник Режар, вы слышали, что сказал брат Карвер. У вас осталось девять минут.
Пока царила обычная суматоха сборов в поход, генерал вновь подошёл ко мне и напомнил:
— Будь наготове. Печёнкой чую, что-то будет.
— Будет, — подтвердил я. — Вы слышали, что сказал клирик про наёмников.
— Ты о том, что им пора бы и отработать денежки. Тут я с ним полностью согласен.
— Именно, — кивнул я. — Он не сомневается, что деньги отработать нам придётся. Он знает, что Телль ударит сюда.
— И намерено подставляет вас? — усомнился генерал Юрген.
— Он готовит Теллю ловушку в свойственном всем клирикам стиле, — усмехнулся я.
— Они уходят, Вильгельм, — не поверил своим глазам Чейд. — Все уходят в горы. В Тётке осталась не больше сотни солдат и наёмники.
Вильгельм Телль сам убедился в словах Чейда, а после скомандовал своим людям:
— Как только они покинут Тётку, выходим. Мы сомнём их и сожжём баалов посёлок, повесив штрейкбрехеров на балках в шахте.
— Славные планы, Вильгельм, — в голосе Делакруа сквозила ирония, — но это ловушка.
Не привыкший к неожиданным появлениям странного беловолосого человека, Телль резко обернулся и увидел его, прислонившегося спиной к стволу могучего дерева. Рядом с ним железной статуей замер рыцарь Хайнц, от вида которого бывалого охотника каждый раз бросало в холод.
— Как только ты нападёшь на посёлок, — продолжал меж тем Делакруа, — они вернутся и прихлопнут тебя, как муху.
Но Вильгельм Телль был охотником, а не полководцем, его уже захватил азарт, примерно такой же как при погоне за раненым зверем, он не желал более никого слушать. Он начал раздавать приказы.
— Профессор, собирай своих людей, тех у кого хаоситы — стрелки. Много таких, кстати?
— Не очень, — пожал плечами Мартин Гершон, — большинство погибли при штурме резиденции Майлза Вельфа.
— Оставь, Профессор. Всех, кто есть поставь вон там, на той высотке. По команде они откроют огонь по Тётке. Остальные — за мной, скрытно подойдём к посёлку и ударим разом, как и прежде.
— И все окажетесь в ловушке, — равнодушным голосом добавил Делакруа, — и не говори потом, что я тебя не предупреждал.
— Послушай, Делакруа, или как тебя там, — рявкнул на него Телль. — Не желаешь помогать нам, так хоть не лезь со своими советами!
— Я пытаюсь помочь тебе, но слушать мои советы ты не желаешь.
Раздражённо фыркнув, Вильгельм Телль, не задумываясь над словами Делакруа, двинулся вниз по узкой тропинке во главе своего небольшого отряда повстанцев.
Делакруа лишь сокрушённо покачал головой.
— Почему в этом мире никогда не прислушиваются к советам умных людей? — спросил он Рыцаря Смерти.
Тот промолчал, он отлично знал ещё при жизни что такое риторические вопросы.
Первая стрела пронзила плечо Полосатому гвардейцу, ещё пара сбили нескольких с ног, причём один из них был смертельно ранен.
— Огонь! — крикнул капитан Фехлиц, вскидывая свой арбалет, его рота была ротой стрелковой.
— Нет, — оборвал его я. — Это стреляют хаоситы. Видишь, болтов нет?!
— Так что нам делать, господин воин Легиона? — ехидно осведомился капитан, отступая на несколько шагов под огнём со скал.
— Отступайте под прикрытие скал и домов, — бросил я ему, взывая к Арбалетчикам. — Я позабочусь об этих стрелках.
Арбалетчики возникли по первому зову, вскинув оружие, и открыли огонь по стрелками хаоситам, засевшим на скалах. Вот и случилось то, чего, казалось, быть не могло. Хаоситы дрались с хаоситами, бой в особняке Мордовского бургомистра не в счёт, — там я схватился с Делакруа.
— Нас подавляют, — к Теллю подбежал Профессор, лицо которого пересекала чёрная полоса, словно кто-то провёл по нему потухшей головнёй. — В Тётке — воины Легиона!
— Только один, — усмехнулся Делакруа. — Вархайт — это его Арбалетчики.
— Зиг Вархайт? — изумился Профессор. — Я думал клирики прикончили его после резни в Вилле.
— Нет, — покачал головой Делакруа, вспоминая тот эксцентричный поступок — «пробу пера», — как он называл его про себя, втайне улыбаясь своей наивности и глупости. — Он жив, не смотря на собственные просто титанические усилия по сокращению жизни. Запомните все, — негромко, но так что его услышали действительно все, обратился он к повстанцам, — Вархайт — мой и только мой! Ни один не смеет прикоснуться к нему и пальцем, в противном случае он пожалеет о том, что на свет родился!
— Ишь какой грозный, — буркнул себе под нос Франц, решив при первой же возможности покончить с этим Вархайтом, хотя бы в пику этому Делакруа, испортившему его всё задание (и как теперь отчитываться перед фон Гелленом — это было его личное задание?).
— Неплохо, — усмехнулся капитан Фехлиц, когда Арбалетчики заставили хаоситов на скалах замолчать, — но они этим не ограничатся.
— Ну это уже наша общая забота, — усмехнулся я, обнажая меч, — вот и мои коллеги из таверны потянулись.
— Никак драку почуяли. — Капитан пребывал в несколько подавленном состоянии и пытался разогнать дурное настроение шуточками. — Вылезли, чтобы сподручнее ноги сделать было.
Однако наёмники отнюдь не собирались бежать. Напротив, они готовились к бою, проверяя разнообразное вооружение, и двинулись к солдатам Фехлица, чтобы прикрыть их во время нападения повстанцев.
Последние не спешили с прибытием, вынуждая нас тратить нервы на ожидание внезапной атаки. Вполне умный стратегический ход, тут главное, не переборщить с ожиданием — это может обернуться против самих атакующих, когда нервозность спадёт и обороняющиеся будут ждать нападения, как милости Господней. Но и тут Телль всё сделал правильно, ударив как раз вовремя. Вновь со скал полетели стрелы и болты, как обычные, так — и хаоситские, Арбалетчики ответили, но на сей раз подавить противника было выше их сил, а по многочисленным стёжкам и тропкам, каких так много в горах к нам уже бежали повстанцы, на ходу разряжая в нас небольшие охотничьи арбалеты. Люди Фехлица ответили им слитным залпом, сшибая многих и многих наземь, бегущие за ними оскальзывались на крови, обильно залившей тропинки, падали, спотыкаясь о трупы и раненных, однако неудержимой волной продолжали нестись на нас, не смотря на потери. Наёмники со смехом принялись вырезать подбегающих, им казалось, что дело уже в шляпе, повстанцы умирают, не оказывая маломальского сопротивления, некоторые из них уже начали вслух подсчитывать боевую премию, как же они все ошибались.
Я не присоединился к резне, что в итоге и спасло мне жизнь, когда из шахт, покинутых рабочими из-за нападения, слитным залпом ударили арбалетные болты, а следом из штолен вышли гномьи воители в тяжёлой броне — союзники Телля. И единственным, кто оказался на их пути к нашему беззащитному тылу, был я.
Коротким жестом перенаправив Арбалетчиков на низкорослых широкоплечих воинов, я заступил им дорогу, мысленно обратясь к Хаосу. На сей раз я не стал вызывать Тройного мечника в наш мир, я сделал его частью себя — ещё один секрет, делавший нас, солдат Легиона почти неуязвимыми в битве. Теперь некоторое время я к моим собственным скорости и реакции прибавятся скорость и реакция Тройного мечника, правда, эта операция довольно опасна для организма, она истощает жизненные силы, медленно, но верно убивая воззвавшего. Ну да сейчас мне думать об этом было недосуг, гномы уже подошли на расстояние клинка. И вёл их мой друг — старина Бритвенник.
Не обращая внимание на то, кто перед ним, гном широко рубанул меня секирой, той самой, что вытащил из-под прилавка после погрома в Винтертуре. Ошеломлённый, я парировал удар, спасла нечеловечески быстрая реакция и почти звериные инстинкты Тройного мечника, а со всех сторон уже наседали остальные. Волей-неволей пришлось убивать. Я крутился среди них, как и тогда у цирюльни нанося широкие удары, но на сей раз их целью было не ранить. Клинок словно сам собой отыскивал малейшие щели в отличной броне, отбрасывал лезвия секир, ноги выплясывали жуткий танец, так и норовя отнюдь не благородно врезать кому-нибудь по роже, благо это было довольно удобно, ибо рекомые рожи находились примерно на уровне пояса. Но и гномы оказались не лыком шиты. Не раз мне приходилось подпрыгивать, уворачиваясь от их атак, целящих мне в колени, и однажды это закончилось-таки плачевно. Я неловко плюхнулся на землю, пребольно ударившись этими самыми спасёнными от лезвия вражьей секиры коленями о каменистую почву.
Теперь я сровнялся в росте с гномами и они насели на меня ещё сильнее, разразившись победными воплями. Я же лишившись возможности маневрировать понял, что обречён — в подобной ситуации никакие хаоситы помочь не могут. Держался я только за счёт помощи Арбалетчиков, не дававших противникам атаковать меня со спины. Стоило одному попытаться обойти меня, как он тут же падал с разорванным хаоситским болтом горлом, против нематериального оружия бессильна любая броня.
— Рота, цельсь! — раздалось за моей спиной. — Огонь!!! — И следом грохот винтовочного залпа.
Гномы попадали на землю. Я — тоже, чтобы не попасть под шальную пулю салентинских пистольеров. Когда же поднялся, вокруг уже вовсю шёл бой, пришлось вновь рубиться, растрачивая жизненные силы.