— Так вот какой он, твой Легат, — пробурчал себе под нос Сахар, — впечатляет.
— Кто это? — спросил Танатос, даже не повернув сторону карайца головы.
— Приятель мой. Карайский шпион.
— Мне прикончить его? — мгновенно среагировал хаосит.
— Не стоит, — отмахнулся я, — тут есть дела поинтереснее, чем он. Кто были эти твари, которых ты прикончил?
— Я выпил из них Смерть и в них больше ничего не осталось, — уточнил любящий точность Танатос. — А вообще это были люди, в которых Жизнь заменили на Смерть. Вы зовёте их зомби.
— Никогда не слушал таких слов, — встрял Сахарок, которому, похоже, надоело молчать и он вполне освоился в обществе здоровенного Легата, — в наших сказках и былинах таких зовут упырями.
— Упыри — это умершие не до конца люди, — поправил его Танатос, — они, как и вампиры, восполняют недостаток Жизни за счёт крови убиваемых ими людей. А в зомби Жизни нет — только Смерть. Они идеальная пища для меня.
Закончив научную дискуссию о природе различных монстров резкой отмашкой, я зашагал к выходу из «Бурого медведя». Что-то говорило мне — нужно идти к особняку Консула Хранителя, всё началось оттуда.
А город был наводнён этими, как сообщил Танатос, зомби, похоже, все жители славного Вилля обратились в отвратных тварей. Мы шагали по улицам его, хаосит поглощал Смерть из их тел, оставляя на мостовой медленно разлагающиеся трупы, так что проблем у нас с Сахаром не было, по крайней мере, покуда мы не добрались до особняка. Там мы повстречались с братом Карвером.
Клирик был свидетелем всего, что произошло с городом. Он сидел в особняке Консула Легиона, обдумывая полученную информацию. Последней, к слову, был не многим больше, чем сообщил Вархайт — только то, что все люди были убиты мечом, характерным как раз для воинов Легиона Хаоса, они делались по специальному заказу в Генаре и оставляли специфические раны. Это подтверждало слова билефельца о том, что это дело рук некого ренегата из Легиона. Виктора Делакруа, кажется.
Нечто заставило брата Карвера подскочить со стула, рефлекторно схватившись за ручку пистоля, однако вокруг всё вроде было спокойно, хотя на душе у него заскребли кошки с железными когтями.
К счастью, трупы убрать уже успели и атаковали клирика уже на улице. Он вышел из дома, держа наготове пистоль, на улице его встретили трое тварей, которых звали зомби, какие не так давно появились в городе зла Брессионе, по которому брат Карвер погулял изрядно по приказу Отца Церкви, там-то он насмотрелся на этих гадов и знал как бороться с ними. Специально на этот случай, пистоль он зарядил серебром, рассчитывая на то, что обычными врагами он справиться и так, благо владел приёмами нескольких цинохайских и такамацких единоборств. Зомби наступали на брата Карвера с обычным стоном-воем-рычанием, протягивая к нему корявые лапы.
Первым выстрелом он разнёс голову первому и не успел оживший труп осесть на мостовую, как клирик сорвал с шеи серебряный крест, который вполне мог сойти за хороший кинжал. На быстрые выпады и режущие удары брата Карвера зомби ничем не могли ответить, к тому же он имел опыт по общению с немёртвыми, поэтому через несколько секунд Преступающий законы остался один на ночной улице.
Что-то было неправильно, не мог он просидеть в разорённом особняке почти до полуночи, а судя темное час был примерно этот. Дабы оценить обстановку брат Карвер огляделся и взгляд его рассеяно мазнул по небо, а следом уже оказался прикован к нему. Ибо ни луны, ни звёзд на полагающем им месте не было. От неожиданности даже бывалый клирик, вдоль и поперёк исходивший Брессионе, общавшийся с мятежным духом рисколома Эшли, заключённым в руинах капища Килтии, сам того не заметив плюхнулся на ступеньки.
— Господь Всемогущий, — произнёс брат Карвер, вынимая из поясного кармана скрученные в сигару листы травы табакко и прикуривая ёё от гномьей зажигалки, исполненной в виде дракончика, в брюшке которого содержалось горное масло[6], а из пасти вырывалось пламя.
— Это не его, а моя работа, — раздался приятный голос. — Так что тебе пристало взывать ко мне, а не к нему.
Брат Карвер оторвал взгляд от неба, какого не бывало и городе зла Брессионе, и взглянул на улицу, откуда донёсся голос.
— И кто же это был? — спросил я не без живейшего интереса. — Ромео или Делакруа?
— Не знаю, — равнодушно ответил брат Карвер. — Он был в маске.
— И почему же ты ещё жив? — не без скепсиса поинтересовался Сахар.
— Всё в руце Господней, — тихо произнёс клирик, поднимая пистоль и нацеливая его чёрную фигуру, замершую посреди улицы.
— Не трать пули, — иронично произнёс тот, — они ещё пригодятся тебе. Я хочу чтобы ты передал Зиг Вархайту, что я жду его у собора святого Себастьяна и солнце не взойдёт покуда мы не встретимся. Тебе же и его спутнику из царства там лучше не появляться. То, что я скажу ему не для чужих ушей.
— Даже так, — усмехнулся Сахар, — только Весельчак, а мы, значит, пошли прочь.
— Вам лучше последовать его совету, — буркнул я. — Раз этот чёрный тип знает моё имя, то это — Делакруа. С нашей встречи у собора вернётся только один.
— Исключено, Зигфрид, — покачал головой брат Карвер. — Я обязан разобраться с тем, что творится в этом городе.
— Я тоже, — добавил Сахарок, — карайский царь тоже должен обо всём знать.
— Вас предупредили, — равнодушно пожал плечами я и направился к собору.
Клирик с карайцем двинулись следом. Брат Карвер держал наготове пистоль и крест-кинжал, Сахар забросил за спину гитару в чехле и к его длинному кривому ножу прибавилась сильноизогнутая сабля, которую он извлёк из того же чехла.
Долго мы вместе не прошли. Сверху нам на головы обрушилось нечто, напоминающее серого человека с громадными кожистыми крыльями. И главная беды состояла в том, что тварь эта была не одна.
Я не успел кликнуть Танатоса, когда эти уроды разделили нас. Одна подхватила меня подмышки, вторая — за ноги и понесли к собору.
Сахар отбивался от крылатых саблей и кинжалом, стараясь точными ударами разорвать тонкую мембрану кожистых крыл, лишая гадов возможности летать. Но легче сказать чем сделать. Длинные когти и мощные челюсти постоянно угрожали ему, не давая ни минуты покоя, крылатые словно намеренно теснили его подальше от той улицы, по которой они шли к собору. И когда Александр с грохотом ввалился в один из домов, разнеся спиной в щепы дверь, монстры тут же потеряли к нему всякий интерес. Они уселись за порогом и принялись со всем тщанием зализывать многочисленные раны, нанесённые карайцем.
— В домик, значит, не суётесь, сволочи, — пробурчал Сахар, отрывая от рубашки длинную полосу и используя ёё вместо бинта. Не он один ранил. — А я отсюда вылазить и не буду, покуда вам тут сидеть не надоест.
— Ты, парень, помрёшь раньше, — раздался за его спиной глухой голос, отдающий металлом. — У этих тварей все когти в трупном яде и он уже попал в твою кровь.
Сахар резко крутанулся, вскакивая на ноги и подхватывая с пола саблю и кинжал. Из тёмного угла выступила громадная фигура в чёрном готическом доспехе, укомплектованном древним топхельмом, в зрительной щели которого поблёскивал алый огонь.
— Ты кто такой? — спросил Александр, готовя оружие к бою.
Рыцарь сложил на груди руки, звеня сталью брони. Он подошёл к Сахару, как-то словно оценивающе разглядывая карайского барда-шпиона из-за щели топхельма. Не выдержав этого Сахар сделал быстрый выпад, целя алую смотровую щель, разделённую надвое фиксированным наносником[7]. Рыцарь поймал его руку и поднял в воздух, так что ноги карайца повисли в полуфуте над полом.
— Отличный материал, — донеслось из-за шлема, — из тебя выйдет отличное орудие моей мести. К тому же, ты и так почти мёртв. — И щель топхельма заняла всё поле зрения карайского шпиона по прозвищу Сахар.
Больше о нём никто ничего не слышал. А в этом мире стало на одного Рыцаря Смерти больше.
Стрелять по крылатым из пистоля брат Карвер не стал, следуя совету неизвестного в маске он не стал тратить пули, которых у него было не так и много. Да и перезаряжать хитрую гномью машинку для убийства на максимальном расстоянии, как переводилось с языка подгорного племени слово «пистоль», если что будет некогда. На это как правило никогда времени не хватает. Вот и приходилось клирику отмахиваться от монстров коротеньким крестом-кинжалом, который был существенно уступал в длине когтям иных из них. Поэтому он решил, дабы несколько уровнять шансы, сузить им угол атаки, а также по совместительству ещё и выровнять высоту.
Отступив в угол, образованный стенами двух домов, брат Карвер выстрелил-таки из пистоля, сбив одну из тварей и распугав остальных, а затем ухватился за водосточную трубу и резво вскарабкался на крышу. Пришедшие в себя монстры налетели на него, разозлённые собственной минутной слабостью. Перезарядить пистоль у брата Карвера, естественно, времени не хватило и он оторвал одну черепицу и запустил ею в гадов. Те с издевательскими воплями разлетелись в стороны и только прибавили темпа, широкие крылья заработали с удвоенной силой.
— Стоять! — раздался властный окрик с земли. — Эта жертва не про вас!
Брат Карвер посмотрел на голос, на мостовой стоял уже знакомый ему тип в чёрном, кажущийся ещё темнее окружающей тьмы.
— Я ведь предупреждал тебя, клирик, — произнёс он, даже не глядя на Преступающего законы, — мне лишние трупы не нужны. Я сюда пришёл единственно за Вархайтом.
— Тебя не берут пули, как ты говоришь, — усмехнулся брат Карвер, — а как ты отнесёшься к такому достижению Церковной алхимии. — И он выудил из кисета, где хранил сигары, небольшую плоскую стеклянную флажку, сделанную не без помощи гномьей магии, официально именующейся Церковной алхимией (магия как-никак под запретом), в неё помещалось до десяти её собственных объёмов и сейчас они были заполнены чистейшим энеанским огнём. Бросок — и флажка разбивается о верх стены противоположного дома, залив чёрного густой жидкостью.