Его рука соскользнула с клавиатуры. Он согнулся пополам от смеха. Могли ли медузиане оценить юмор ситуации, когда дождем сыпали на планеты бомбы с красным газом? Или их чудовищная раса слишком стара для смеха? Или они разучились смеяться еще до того, как родилась Земля? Или эти зеленые податливые тела никогда не знали смеха? Надо спросить Адама Ульнара. Надо связаться с медузианами. Надо выяснить. Он мог бы рассказать им эту шутку — космическую шутку. Вся раса смеется, умирая.
Он попытался встать, но смех не дал ему подняться. Ладони были сухими, бумажными. Чешуя уже формировалась на коже. Скоро кожа начнет отваливаться. Он сам шутка!
Он лежал на полу и смеялся!
Затем пришло смутное понимание того, что он должен что-то делать. Но что именно? Надо вести крейсер — смутно припомнил он — через Пояс Опасности. Невыносимая боль пройдет. Она покинет и остальных. Аладори! Такая красивая, такая усталая. Он не должен позволить, чтобы она терпела такое.
Он пытался забыть о шутке, с трудом потащился к управлению. Надо провести «Пурпурную Мечту» сквозь радиационный барьер. Джон Стар смотрел сквозь радиационный туман на полупрозрачные приборы, нажимал на клавиши сияющими руками, вновь и вновь содрогаясь от смеха.
Наконец, барьер остался позади. Красная боль растаяла, свечение исчезло. Но смех не проходил.
На мостик пришел Джей Калам — изнуренный, бледный от боли, но спокойный и решительный. После того, как они прошли барьер, он успел побриться и надеть новую форму.
— Хорошо сработано, Джон, — сказал он тихо. — Я только что говорил с Командором о наших шансах оторваться от преследующего флота. Он утверждает, что…
Джон Стар не понимал то, что говорил Джей Калам. Но шутка… она была ужасно смешная. Он вновь разразился безумным смехом, и дикий взрыв хохота бросил его на палубу. Надо попытаться рассказать Джею Каламу о шутке. Он ее оценит. Потому что он тоже очень скоро будет смеяться, а его тело превратится в зеленую гниль. Но сквозь смех он ничего не мог сказать.
— Джон! — услышал он испуганный крик Джея Калама. — В чем дело? Ты нездоров?
Джей Калам помог ему подняться на ноги, он держал его, пока тот не прекратил смеяться.
— Шутка! — прохрипел Джон Стар. — Роскошнейшая шутка! Люди смеются, умирая!
— Джон! Джон! — голос был полон ужаса. — Джон, что случилось?
Надо было сказать Джею еще что-то. Что-то, что не было бы таким смешным. Он вновь затрясся от смеха.
— Джей, — сказал он наконец, — я схожу с ума. Это красный газ. Я чувствую его на коже и не могу перестать смеяться… Ты должен взять управление. И пусть Хал запрет меня в каземате.
— Зачем?
— Пожалуйста, заприте меня! Я могу причинить вред даже Аладори… И спасайте Систему!
Смех вернулся. Он повис на шее Джея Калама, бормоча:
— Подожди немного, Джей! Я расскажу тебе шутку. Такую смешную-смешную! Миллионы людей смеются и одновременно умирают. Даже маленькие дети смеются, а плоть их гниет. Это самая замечательная шутка, Джей. Космическая шутка над всей человеческой расой. — Смех одолел его. Содрогаясь, он рухнул па пол.
Придя в себя, он понял, что привязан к койке в каюте, а Жиль Хабибула промывает его тело бледным светящимся голубым раствором, тем самым, которым пользовался немногословный врач Адама Ульнара в Пурпурном Холле.
— Жиль, — прошептал Джон Стар, и голос его был хриплым и тихим.
— Да, дружище, — засопел, улыбаясь, Жиль Хабибула. — Ты меня узнал, наконец-то, дружище. Смертельные времена мы из-за тебя пережили. Не смейся больше, обещай старому Жилю.
— Смеяться? Над чем я не должен смеяться?
Он смутно припомнил некую замечательную шутку, по какой именно она была, он не мог сказать.
— Ни над чем, дружище, — с облегчением выдохнул Жиль. — Все это пустяки. Ты вновь станешь на ноги, дружище, к тому времени, когда мы прибудем в Систему.
— В Систему? Да, я помню. А что, Джей считает, что мы можем уйти от черного флота?
— Ах, дружище, мы давно от него оторвались. Мы подлетели поближе к красному карлику. Они не смогли последовать за нами. Его гравитационное поле остановило у них механизмы управления. Некоторые из них упали на него.
— Так, значит, я смеялся? Вспомнил! Я думал, что меня убьет красный газ. Но это не кажется мне теперь таким смешным. Я что, вновь здоров, Жиль?
— Похоже на то, дружище. Адам Ульнар дал нам этот раствор. Эти твари сделали его по рецепту, который он им сообщил. Он нейтрализует газ. Зеленые чешуйки несколько дней назад осыпались с твоей кожи. Но мы боялись, что ты…
— Кто-нибудь еще?
— Да, дружище, — голос затих. — Наша драгоценная девочка…
— Аладори? — в голосе Джона Стара звучала боль. — Все остальные избежали этого?
— Мы воспользовались этим раствором. Это случилось, когда ты вел нас через жуткий Пояс Опасности. Похоже, это шок от излучения.
— Что с ней?
— Не знаю, дружище, — он покачал головой. — Злая зелень уже вся сошла с ее кожи, но… Она лежит, как лежал ты, в полном трансе, и нам ее не разбудить. Она смертельно устала и ослабела. Ты же видел, как ей досталось! Ах, дружище, это плохо! Если она не проснется, она не сможет построить это смертельное оружие. И вся наша возня окажется напрасной. Ах, что за коварные времена! Я люблю эту девочку, дружище! Знает жизнь, как мне не хотелось бы видеть ее смерть!
— Я… я… — прошептал Джон Стар в приступе отчаяния и страха. — Я тоже люблю ее, Жиль.
И он всхлипнул.
Когда они вошли в дальние пределы Системы, прошли мимо Плутона и Нептуна, Джон Стар снова смог вернуться на мостик. Все знакомые планеты были окутаны жутким красным туманом. Даже Земля мерцала тусклой малиновой искоркой.
— Красная, — прошептал Джей Калам. В безжизненном голосе был ужас. — Воздух каждой планеты полон красного газа. Боюсь, мы опоздали, Джон.
— Даже если бы и не опоздали, — горько прошептал Джон Стар. — Аладори не лучше.
— В любом случае мы сядем на Землю, найдем кусок железа. И будем ждать. Возможно, она проснется до того, как умрет последний человек.
— Возможно. Хотя Жиль говорит, что пульс у нее… — он замолчал, потом яростно забормотал: — Она не может умереть, Джей, не может!
Через пять дней они проскользнули мимо Луны, направляясь к Земле. Аладори по-прежнему лежала без сознания. Ее сердце и дыхание невероятно замедлились. Хрупкое тело, ослабевшее от истощения, плена и пыток, от многомесячного вдыхания красного газа, отчаянно боролось за жизнь. Ее тело промывали нейтрализующим раствором, помогали ей глотнуть воды. Это все, что они могли сделать.
Луна представляла собой красный угрожающий мир. Джон Стар посмотрел на нее в телеперископ — горы были окружены смертельным пурпурным газом. Новые человеческие города представляли собой груды безжизненных руин. На плато он увидел город медузиан.
Неземная цитадель! Кусок черного метро полиса на их обреченном спутнике — зловещие стены и башни из черного высокопрочного сплава, усеянные фантастическими черными машинами.
— Они там, — мрачно сказал Джей Калам. — Бомбардируют планеты снарядами с красным газом. И там размещен флот вторжения. Если они нас обнаружат…
Его голос затих. Он увидел яркую вспышку зеленого холодного пламени над черной посадочной площадкой — поднимался черный корабль.
— Возможно, уже обнаружили. Но у нас есть время, чтобы спуститься раньше и найти кусок железа.
— Аладори по-прежнему в трансе. Пока она не проснется и не построит АККА, у нас нет оружия.
Они понеслись вниз — в сторону красной туманной Земли, со страхом глядя па черный корабль-паук, неотступно преследующий их.
Глава XXVIЗеленая тварь
«Пурпурная Мечта» спускалась в атмосфере Земли, которая приобрела теперь ядовитую красноватую дымку, в западной части Северной Америки, на площадку возле Зеленого Холла, носящую название Сан-Диас.
Джон Стар добровольно вызвался покинуть крейсер и поискать железо.
— Будь осторожен, если встретишь людей, — сказал ему Джей Калам. — Они безумны и опасны. Торопись. Мы должны раздобыть железо и побыстрее спрятаться, прежде чем придет черный корабль. Находясь в безопасности, будем ждать пробуждения Аладори.
Выпрыгнув из воздушного шлюза, Джон Стар с ужасом смотрел на то, что осталось от гордой и величественной столицы Системы.
Зеленый Холл был разрушен огромным снарядом с Луны.
На краю площадки, где некогда был широкий ухоженный газон, разверзся рваный кратер. За воронкой лежали колоссальные развалины зданий — гора битого изумрудного стекла, из которого торчали изогнутые ржавые прутья стального скелета.
Джон Стар застыл на мгновение, пораженный увиденным. Придя в себя, он бросился вперед сквозь ряды кустов, мимо голых деревьев, по мертвым газонам, заваленным камнями, вылетевшими из кратера, и осколками зеленого стекла. Он спешил, отчаянно выискивая на пострадавшей земле маленький кусочек железа, время от времени бросая испуганные взгляды на малиновое небо. Если черный корабль опередит их…
Он обогнул большую груду битого зеленого стекла и оказался лицом к лицу с зеленым ужасом. Это был огромный человек. Должно быть, он пережил трагические дни исключительно благодаря своей грубой силе. Примерно семи футов ростом, облаченный в жалкие остатки формы стражи Зеленого Холла. Кожа представляла собой массу кровоточащих язв, покрытых жесткой зеленой чешуей, голые клыки скалились в безумной улыбке.
Джон Стар невольно вскрикнул. Человек-зверь — скорченный, оскаленный, рычащий — олицетворял обреченность всего человечества, гибель его под натиском старейшей и более жизнеспособной расы. Джон Стар попробовал ускользнуть, но красные глаза зверя уже увидели его. Тварь издала странный полуголосовой вопросительный звук, хриплый, однотонный и пронзительный, — голосовые связки, очевидно, уже разложились, и медленно пошла к нему.
— Ни с места! — резко вскрикнул Джон Стар. В голосе его была решимость.
Эффект от этой резкой команды был поразительным — зверь внезапно проявил военную выправку, жестко подняв зеленую лапу, отдал честь. Но это была не более чем механическая реакция, оставшаяся от забытой человеческой сущности. Через секунду тварь опять побрела к нему.