Боб Стар вдруг почувствовал желание говорить с ним. Это была их первая встреча с той ночи пыток… Он надеялся, что вцепившийся в него ужас рано или поздно растает, что исчезнет иллюзия боли, когда он встретит Стивена Орко.
— Вам известно, какие мне даны указания, — сказал Боб Стар офицеру стражи. — Мне необходимо поговорить с Меррином.
После переговоров с комендантом он получил разрешение. Боб Стар остался один в прозрачной комнате. Магнитный громкоговоритель ухнул, и затем он услышал чистый густой баритон Стивена Орко:
— Приветствую тебя, Боб! Меня позабавят твои попытки прикоснуться к красной кнопке.
Лицо Боба Стара стало злым.
— Смейся, если хочешь, — пробормотал он хрипло. — Но я могу это сделать, если будет нужно.
— Если хочешь, попытайся сейчас, — издевательски предложил Орко. — Нет, тебе ни за что этого не сделать, Боб. Не сделать, раз ты пообщался с Железным Исповедником — я слишком часто видел, что ультразвуковые волны делают с мозгом и той штукой, которая зовется храбростью. Я уверен, что ни ты, и никто другой не посмеет меня убить из-за этого дурацкого кодекса чести, который свято чтит Легион.
Задрожав от внезапного приступа омерзения, Боб Стар повернулся к кнопке. Он потянулся к ней, но старый страх завопил в нем — не сможешь? Он отошел назад, плечи поникли. Слезы затуманили глаза. Руки безвольно повисли.
— Я действительно рад тебя видеть, — звенел голос Стивена Орко. — Потому что ты, должно быть, послан сюда в глупой надежде, что сможешь меня уничтожить. Это означает, что эти фантастические меры предосторожности сочтены недостаточными. Отсюда я делаю вывод, что снаружи у меня появился мощный союзник и что я могу питать надежду на скорое освобождение.
— Нет!
— Ты не сможешь помешать этому, Боб. Я тебя одолел, — с ненавистью воскликнул Стивен Орко. — Я сломал тебя навсегда! Когда я впервые услышал о твоем существовании, то испытал просто-таки бешенство при мысли, что совершенно ни на что не способный слабак, благодаря чистой случайности, однажды может стать самым могущественным из людей. А я по сравнению с ним — ничто. И решил, еще до того, как увидел благородного ребенка из Пурпурного Холла, раздавить тебя и присвоить все твое наследство.
Стивен Орко помолчал. Затем удовлетворенно улыбнулся и сказал:
— Тебя было несложно сломать, Боб. Железный Исповедник убил в тебе все опасное в одну ночь. Признаю, позже меня волновали вопросы этики, но время излечило меня от этого недуга. Подумай, Боб, один из нас имеет АККА, которое ему дали, второй смог открыть его собственными силами. Кто его больше заслуживает?
— Владение АККА — не просто утеха для эгоиста, — хрипло ответил Боб Стар. — Это сложнейшая задача, она забирает всю жизнь и в конце концов требует смерти хранителя. Но как… ты его открыл?
Узник покровительственно улыбнулся.
— Я расскажу тебе, Боб, — сказал он спокойно. — Но только для того, чтобы заявить свои права на него и подчеркнуть полную справедливость моих действий. Я должен заметить, кстати, что не собирался обременять себя этой тайной. Твоя беда, Боб, в том, что ты слишком молод для такой «работы».
Он насмешливо покачал головой, видя, как бессильно дрожит Боб Стар.
— Как бы там ни было, — продолжал он, — я просто следовал методам, которые мог использовать любой разумный индивидуум. Я тщательно собирал данные, проверял гипотезы экспериментальным путем и, наконец, пришел к удовлетворительному заключению. Еще когда я был в Академии, то нашел тайный доступ в секретную библиотеку и прочел все существующие доклады об использовании АККА со времени его создания великим предком твоей матери — Чарльзом Антаром, когда он сам был узником, охраняемым почти так же, как я теперь. Последняя запись о применении оружия относилась ко времени уничтожения старого спутника Земли, после того, как он был захвачен и укреплен союзниками Претендента. На яхте моего приемного отца я обыскал орбиту спутника. Наконец я нашел три металлические пуговицы размером с кончик моего большого пальца. Это было все, что осталось от Луны. Очень скоро я понял, что мне очень повезло. Аннигиляция тяжелых элементов прошла не полностью лишь потому, что твоя мать работала наспех собранным инструментом. Несколько месяцев напряженной работы в лаборатории, которую финансировал отец, открыли природу воздействия АККА на эти металлические образцы. Связать причину со следствием — это уже вопрос математической логики. Осталось лишь проверить альтернативные гипотезы и построить действующую модель — и тайна была моя. Ты не согласен, Боб, что такие способности заслуживают награды? Если я — самый одаренный из людей, то в таком случае я — их полноправный правитель. И я был бы им, Боб, если бы не одна оплошность.
Боб Стар хрипло прошептал:
— Какая?
— Я не смог убить твою мать, — Стивен Орко беззаботно пожал плечами. — Беда в том, что я не увидел раньше единственного ограничения этого оружия. Я не пытался использовать его, пока твоя мать не попыталась это сделать. Это была неудача для нас обоих, и эта оплошность привела меня сюда. Но она не повторится, если у меня появится новый шанс.
Он зловеще захохотал.
— Я не боюсь сказать тебе об этом, — добавил он тихо, — потому что знаю — ты не станешь трогать красную кнопку даже для того, чтобы спасти жизнь собственной матери.
Боб Стар знал теперь, что ему надо делать, но все же не мог начать. Он устало дал сигнал стражникам, и телефон разъединили. Узник вновь оказался запечатан в безмолвной гробнице. Боб Стар остался один в маленькой комнате, решив пробыть здесь до тех пор, пока не сможет нажать на кнопку.
Стивен Орко вернулся к своей книге. Он расслабился, потягивая напиток, явно демонстрируя, что он равнодушен к угрозам со стороны Боба. Дважды Боб покидал твердую скамью, на которой сидел, пытаясь притронуться к кнопке.
Но попытки ни к чему не приводили, только усилили нестихаемую пульсацию в голове. Он отступал на время, в отчаянии надеясь, что стимуляция экстремального случая заставит его действовать, если ситуация станет критической.
Внезапно глаза его расширились, дыхание прервалось, ладони сжались в кулаки. Он подался вперед, уставясь на серую твердую стену. Ему показалось, что ее поверхность колышется смутными движущимися тенями.
Массивная дверь по-прежнему была закрыта. Тревожные сирены молчали. Лист витрилита непроницаем., и гигант в кресле за ним не обращал на него внимания. Не было и намека на присутствие другого человека — некому было отбрасывать на стены ползущие тени. Боб Стар смотрел на них не дыша.
На сером фоне замерцал смутный синий круг. В нем метались призрачные тени. Внезапно, словно некая трехмерная проекция собралась в фокус, твердая броня стены растаяла, сменившись удивительной сценой.
Он увидел странную комнату, утопавшую, словно глубокая ниша, в стене подвала. Ее поверхность была покрыта завивавшимися спиралью кривыми, совершенно черного цвета линиями, усеянными маленькими блестящими голубыми кристалликами, резными, как снежинки.
Девушка стояла в этой полости в стене на многоугольном пьедестале — голубом и прозрачном. Внутри этого огромного сапфирового кирпича горело нестойкое пламя, и смутные отблески танцевали на крошечных снежинках…
Сверхъестественно живая на фоне этой спиральной раковины и синего огня, девушка стояла и глядела на него. На ее лице было отчаяние. Одна красивая рука была вытянута вперед и приподнята, словно в жесте предупреждения об опасности. Бледный овал лица искажен ожиданием опасности, яркие губы раскрыты, словно хотели сказать какое-то предупреждающее слово.
Она повернулась, чтобы показать через прозрачный щит на Стивена Орко, который сидел, погрузившись в книгу. Не сводя изумительных золотых глаз с Боба Стара, она настойчиво показывала на красную кнопку, которую он никак не мог нажать.
Он вновь двинулся к ней, и вновь в нем поднялась вся боль Железного Исповедника, остановив его. Он безнадежно отвернулся от девушки, чувствуя себя ничтожеством. Она явно желала, чтобы он убил Стивена Орко, и Боб подумал внезапно, что эта искаженная разумом красота не более чем галлюцинация — оживший символ его бессильного отчаяния.
Она увидела, как он отвернулся, и лицо ее стало печальным. В золотистых глазах погас свет. Белые суставы пальцев поднялись ко рту в жесте отчаяния. Затем она вздрогнула, словно услышав некий безмолвный голос, задрожала, вновь предложив ему нажать на красную кнопку. Но… Через несколько секунд в голубом пьедестале взорвалась бомба холодного пламени. Сапфировые блестки хрустальным инеем заплясали на спиральных стенах. Голубое свечение наполнило нишу и медленно погасло. Темные тени сгустились и медленно растворились. Серая стена вновь стала сплошной.
Боб Стар опять остался один. Он покачивался, дрожа, слезы поражения и отчаяния наполнили глаза. В мозгу Боба Стара бушевало смятение. Неужели она была реальна? Все прежние сомнения поднялись в нем в последний момент его бесплодной попытки и ее печального ухода, но теперь его мучил один вопрос. Живой человек… здесь? Или только мучительная проекция собственных невыносимых переживаний?
Рядом из громкоговорителя хрипло послышалась команда:
— Экстренная ситуация! Запереть все выходы! Находиться… — голос непонятно почему закашлялся. — Быстро! Невидимки… Я не вижу…
Боб Стар вздохнул. Он должен действовать или предаст Легион. Сопротивляясь немоте во всем теле, он повернулся к серой стене. Кнопка мигнула ему — красный издевательский глаз. Он сознавал, что Стивен Орко отложил книгу и глядит на него, откровенно забавляясь.
Боб Стар заставил себя сделать еще один шаг. Внезапно его обдало потом. В ушах ревело. Это усилие вновь бросало его в объятия Железного Исповедника. Он опять почувствовал давление холодной стали вокруг головы, жесткий удар трехгранного лезвия и жаркую боль невыносимой вибрации. Он увидел во тьме комнаты бешеное лицо Стивена Орко и услышал усиленный голос, превращавшийся в невыносимую боль: