Бронзовая голова склонилась, загорелое лицо стало задумчивым.
— Но у меня этого нет, миледи. Я не безрассудный пират космоса — если в этом не возникает необходимости. Я — всего лишь обычный солдат Легиона, которому невероятно, немыслимо не везет. И у меня нет «таинственного и очень опасного оружия».
Голова его чуть приподнялась. Голос смягчился, стал проникновенным.
— Но у меня есть один секрет, Леруа.
Вновь улыбнувшись, он показал на ряд цифр на ленте журнала возле стекла под колпаком.
— Это не секретное оружие, — прошептал он. — И ничего похожего на тайну твоей жизни, Леруа. Но этого достаточно, чтобы дать мне новую надежду. Это означает еще один шанс.
Некоторое время он молча глядел на улыбающийся портрет зеленоглазой красавицы Леруа, глядевшей в ответ, как ему показалось, чуть ли не с ироничным сочувствием.
— Дело было так, моя дорогая, — сказал он, — в последний раз, когда за мной гнался Хал Самду, я оторвался на сто миллионов миль от его флота, отклонившись к северу. Я ушел далеко за пределы видимости. Или за пределы нормальных масс-детекторов. Я пробовал новый трюк, пытаясь выяснить, сидит ли у меня на хвосте старик Хал Самду, когда кое-что обнаружил. Он погрозил ей пальцем.
— Не спрашивай, что именно, Леруа. Это слишком далеко… Масса объекта порядка десяти миллионов тонн, а расстояние до него приблизительно десять миллионов миль, как я установил методом триангуляции. Неважно, что это. Кусок камня или обломок, выброшенный Андромедой. Я направляюсь туда. Еще одна посадка на какой-нибудь удаленной станции, чтобы запастись едой и катодными платами. А после этого я отчалю. Я узнаю, что там. И проведу кое-какие исследования, как и задумал. И… ну что ж, жди.
Вдруг веселое настроение Чана Деррона стало исчезать. В голосе появилась хрипотца.
— Подожди, — прошептал он медленно. — С помощью оборудования, размещенного на маленьком «Атоме-Фантоме», для производства воды, пищи и воздуха, я могу долго жить. Я могу ждать и слушать. Даже на таком расстоянии я смогу улавливать что-нибудь вроде радиоволн… Быть может, я услышу когда-нибудь, что Чаи Деррон может вернуться… Прощай, моя дорогая, — сказал он осипшим голосом. — Точнее, я надеюсь, до свидания — тебе, Легиону и Системе. Всем мужчинам и женщинам, которых я когда-либо знал; каждой улице, по которой я ходил; каждой птице и каждому дереву; каждому живому существу, которое я когда-либо видел, — до свидания…
Внезапно Чан Деррон быстро отвернулся от портретов и уставился в пустынную даль космоса. Глаза моргнули раз — другой. А большие загорелые руки напряглись, стали как железо, застыв на штурвале-верньере «Атома-Фантома».
Геодины тихо музыкально гудели. Автопилот тихонько и медленно пощелкивал. Чан Деррон смотрел на север, вглядываясь во тьму. Там — где-то в созвездии Дракона — лежал неведомый объект, единственная оставленная ему возможность.
«Так и должно быть, — подумал он. — Молчание и темнота». Вдруг раздался тихий короткий звук. Чан Деррон напрягся. Он повернулся, и рука потянулась к бластеру, висящему в кобуре на стенке. Затем он увидел предмет, лежавший на смотровой пластине курсопрокладчика. Его дыхание остановилось. Рука выпустила оружие. Огромные плечи поникли. Он долгое время смотрел на него, и сила и надежда уходили из пего, словно кровь из раны.
— Даже здесь, — Чан устало покачал головой. — Даже сюда добрались!
Наконец он медленно поднял конверт из красной бумаги, лежавший под грубой черной змейкой из обожженной глины. Распечатав его, он прочитал:
Мой дорогой капитан Деррон!
Поздравляю вас с великолепным и отважным бегством. Самду давно повернул назад, чтобы попытаться защитить Новую Луну от меня! Но я считаю своим долгом предупредить вас о двух опасностях.
Вам следует соблюдать осторожность, когда вы приблизитесь к спутникам Урана. Потому что база Легиона предупреждена о том, что вы можете туда наведаться.
И боюсь, капитан, что на вас ляжет ответственность за то, что будет происходить каждую полночь на Новой Луне — несмотря на то, что вы от нее в миллионах миль.
Ваша преданная тень,
Холодный ужас пронзил позвоночник Чана Деррона. Он застыл, ошеломленный. Было страшно сознавать, что за каждым его шагом следит зловещая, неизвестная сила, что безжалостная рука Василиска сможет дотянуться до него даже здесь. Всемогущество! Вездесущность! Власть поистине божественная, но в чьих руках?
Чан почти ощущал чье-то страшное присутствие. Он осмотрел крошечную пилотскую кабину. Она была едва освещена лампочками и слабым светом звезд через иллюминаторы. Он включил более яркое освещение. Захотелось обыскать корабль. Но, конечно, это было бесполезно. Никого не было. Детекторы массы, установленные им заранее, предупредили бы о приближении человеческого тела за миллионы миль до корабля.
Он заставил себя заговорить:
— Зачем следить за мной? — взмолился он в пустоту. — Я полагал, что нужен тебе, чтобы взвалить на меня вину, потому что я был рядом, когда ты убил доктора Элероида. Но разве я недостаточно выстрадал?
Он не смог справиться с потоком горьких воспоминаний. С того момента, когда он бежал на легком крейсере, который впоследствии переделал в «Атом-Фантом», Чан пытался уйти от безжалостного и всемогущего мучителя. Все, что он хотел, — шанса или хоть половины шанса, чтобы начать новую жизнь. Где угодно!
Но этот человек, если это был человек, известный под именем знаменитого дракона и оставлявший на месте преступления неопровержимые доказательства вины Чана Деррона, — этот Василиск не давал ему уйти.
Так было и в тот раз, когда он приземлился на одинокой плантации на Уерере, надеясь купить припасы за несколько фунтов платины, которую добыл, случайно оказавшись в метеоритном потоке. Он нашел плантатора и его жену убитыми, их добро разграбленным. Ему едва удалось оторваться от погони, вовремя вскочив в кабину «Атома-Фантома».
Серые глаза заморгали, когда он подумал о старом Икархеньюме, где он спрятал в пустыне свой маленький корабль и занялся честной лабораторной работой. В первый же его рабочий день в офисе работодателя был взломан сейф, и украденное нашли в столе Чана.
— И это — далеко не все, — он пытался сдержаться, но чувство горечи снова заставило его заговорить. — Был еще случай, когда я оставил «Атом-Фантом» на смещенной орбите вокруг Венеры и опустился в джунгли на геопеллере. Зарыл в лесу скафандр и проскользнул в Новый Чикаго. В тот раз ты позволил мне думать, что я ушел…
Он попытался засмеяться, но вместо этого всхлипнул.
— И вдруг я увидел свое лицо на всех телеэкранах! Разыскивается за очередное убийство… — он тяжело поежился. — Убийство охранника в Земном Банке, и мое лицо на кинопленке во время преступления. Не знаю, как тебе удалось это подстроить. Разве всего этого недостаточно?
Выталкивая изо рта бесполезные слова, он вновь обвел взглядом пилотскую кабину. Он был один. Лишь автопилот тихонько пощелкивал, возвращая крейсер на курс, и безмолвная глиняная змейка лежала на красном листке.
— Что ж, мистер Василиск!..
Он вдруг схватил змейку и вдребезги разбил ее о палубу. Свирепый гнев охватил его — перехватил дыхание, сотряс тело, заревел в ушах.
— Гляди, — прохрипел он. — Я все равно уйду. Не знаю, как я смогу отвязаться от тебя и от Легиона! Но… смотри!
Он остановил геодины и мрачно повернулся к курсопрокладчику. Зеленоватая панель показала ему пятнышко Земли, а рядом с ней — серебристый атом Новой Луны. Он рассчитал координаты и повернулся к компьютеру, чтобы набрать данные и начать первую безнадежную попытку сопротивления неведомому мучителю.
Глава VГолубой Единорог
Могущественный «Непреклонный» плавно скользил на стоянку возле одного из шести огромных трубчатых рукавов структуры Новой Луны. Мощные ключи поставили эту тысячетонную боевую массу на причал. Люки открылись для связи с искусственным спутником.
Трое в штатском сидели за столом в длинной, роскошной комнате, скрытой на корме флагмана. Стройный муж-чина предпочитал темный цвет — на нем был штатский костюм. Беловолосый, с грубым лицом великан был одет в просторные шелка, поражавшие буйством всевозможных оттенков. Он с явным сожалением расстался с иконостасом медалей. На третьем был безвкусно подобранный серый костюм. Владелец его — человек с короткой, но массивной фигурой — держал в рыхлой желтой руке тяжелую трость.
— Во имя жизни, Джей, что за смертельная спешка? — Жиль Хабибула вопросительно смотрел на Командора. — Мы только что присели, чтобы перевести дух после ужасной гонки в пространстве. Нам следовало бы хоть пообедать, Джей! А ты уже говоришь, что мы должны отправляться.
Огромный Хал Самду мрачно посмотрел на него.
— Эта спешка повредила бы тебе, Жиль, — сказал он, — не засни ты пьяным сном. И ты уже перекусил из запасов Джея — таким количеством еды можно было бы накормить венерианского горокса.
Джей Калам мрачно кивнул.
— Мы на Новой Луне, Жиль. У люка нас ждет Гаспар Ханнас. У нас впереди работа.
Жиль Хабибула покачал морщинистой головой и обратил взгляд молящих рыбьих глаз на Командора.
— Мне не вынести этого, Джей, — захныкал он. — Такое мне не по силам, — он показал большим пальцем на выпирающее брюхо. — Взгляни на бедного старого Жиля Хабибулу. Он стар, он очень стар. Он должен получить свою порцию вина. У него должна быть трость, чтобы поддерживать его неуклюжее тело. Он скоро умрет, бедный Жиль.
Бледные глаза моргнули.
— Да-да, умрет, если ученые не откроют секрет омоложения. И как можно быстрее. На этой самой Новой Луне есть специалист, который обещает это устроить. Но Джон Стар меня не отпускал.
Он печально вздохнул.
— Ах, весь мир в смертельном заговоре против Жиля Хабибулы. Он сидел в Пурпурном Холле и выпивал свою драгоценную каплю счастья. Ибо Фобос — приятный мир, Джей. Солнышко в саду ласково к больным старым костям. Джон Стар — гостеприимный хозяин — никогда не прогоняет своих гостей из-за стола, Джей! Ах, и как приятно видеть каждый день Аладори, видеть, как она счастлива с Джоном Старом, Джей, после всех тех опасностей, которые выпали на нашу долю. Как приятно быть рядом, оберегать ее на тот случай, если снова придет беда. Когда старый, одинокий, никому не нужный солдат нянчит на колене крошечную дочурку Боба Стара и видит Кай, по-прежнему такую же прекрасную, несмотря на все те ужасы, которые приключились с ней на комете, и с таким нетерпением ждущую возвращения Боба домой, он счастлив. Док