— Все будет в порядке, — сказал он, кивнув незнакомцу в зеркале. — Если ты пройдешь мимо стражников и флота.
Следующее, что он сделал, — взял геопеллер, извлек его из скафандра и привязал к плечам под одеждой. Геопеллер, изобретенный Максом Элероидом, был деликатным, миниатюрным геодезическим отражателем с собственным атомным источником энергии. Чуть больше ладони человека, управляемый посредством регулятора на коротком кабеле, он превращал обычный космический скафандр в настоящий геодезический корабль. Эта крошечная вещица уже помогла тысячам потерпевших крушение добраться через сотни миллионов миль до населенных миров.
«Атом-Фантом» дрейфовал в конусе тени Земли, за пределами орбиты старой Луны. Он уходил по инерции к востоку. Патрульные крейсера Хала Самду посылали во все стороны импульсы, по они не могли обнаружить Чана, потому что несколько тонн его крейсера были почти ничем по сравнению с тысячетонными громадами. И мощные гравитационные магнитные и электрические поля снижали шансы его обнаружения.
Внизу была Земля — огромный диск плотной тьмы, окаймленный сверхъестественным пламенем, — это атмосфера отражала солнечные лучи, образуя чернеющий круг, пылающий красным великолепием закатов. Серебристая вращающаяся паутина кружилась в этом кольце и исчезала во тьме.
Осторожно вращая верньер-штурвал, напряженно всматриваясь в смутный красный диск, Чан Деррон подвел «Атом-Фантом» к моторной установке, которая управляла движением огромного зеркала из натриевой фольги, находившегося за пределами огромного колеса, и поставил корабль на магнитный якорь.
Облачившись в белый, тщательно подогнанный скафандр, Чан пристегнул к поясу бластер и вышел в люк. Один заряд из бластера перерезал силовые кабели. И он стал ждать, стоя на краю зеркала, когда вернется солнце. Огромный щит пылал белым огнем, и маленький корабль лежал под ним, скрытый кромешной тьмой. Но если бы зеркало повернулось…
Наконец появился техник, скользя на страховочном лине со стороны металлической звезды — сердца Новой Луны — и держа в руках ящик с инструментами. Вцепившись в рычажок управления геопеллером, Чаи бросился ему навстречу. Они встретились в космосе. Техник, оправившись от удивления, проявил неожиданное проворство. Он выхватил атомный факел, который мог сжечь скафандр Чана, как бумагу.
— У меня бластер, — сказал Чан. — Но мне не нужна твоя жизнь. Давай ключи и номер!
— Деррон! — лицо человека побелело под шлемом. — Каторжник… нас предупреждали…
Чан вцепился в факел. Но противник уже прекратил сопротивление. Лишившись сил от страха, он захрипел:
— Ради Бога, Деррон, не убивай меня. Я все сделаю, как скажешь!
Чан заметил, что его имя здесь имеет большую силу, чем тело. И оно опаснее, чем любой враг. Он быстро забрал у техника инструменты, ключи, номерную пластинку со шлема — желтый светящийся полумесяц. Атомным факелом он приварил рукав его скафандра к моторной установке.
— Через три часа, — пообещал Чаи, — я вернусь и освобожу тебя.
Он схватил скользящий провод для страховочного линя, и геопеллер помчал его к Новой Луне, до которой было пятьсот миль. Провод привел его к огромной платформе на одном из гигантских трубчатых рукавов центральной звезды. Он опустился среди группы людей, у каждого из которых были инструменты, и вместе с ними поспешил к огромному воздушному шлюзу.
Со стены шлюза на него уставилось собственное лицо.
«Двести пятьдесят тысяч награды! — кричали малиновые буквы. — Будьте бдительны! Этот человек может быть среди вас!»
Двигаясь вместе с остальными к люку, он раскрыл захваченный у рабочего наряд. «Осмотр и ремонт зеркала 17-В-285», — было записано в нем. Он нацарапал внизу: «Дефектный переключатель исправлен».
«Сколько у меня времени, — думал он, — прежде чем другой ремонтник, посланный, чтобы выполнить работу получше, найдет первого, приваренного к моторной установке рядом с «Атомом-Фантомом»? Но если я выиграл эти три часа…»
Во внутренних помещениях, где люди освобождались от скафандров и спешили под душ, с наслаждением снимая одежду, он вновь увидел зловещий плакат. И все разговоры, которые он слышал, были о Чане Дерроне и Василиске — о том, что оба они — одно и то же лицо, и об обещанном сегодня ночью ограблении и убийстве.
Чан Деррон нашел кабину с тем же номером, что он взял у техника, повесил скафандр, быстро натянул тесное белье и просторную одежду, найденные там, и влился в группу усталых людей, идущих на ужин.
— Держите ушки на макушке, — посоветовал идущий рядом маленький механик. — Любой рослый человек, которого вы встретите сегодня ночью, может стоить четверти миллиона. Ты даже не заподозришь, что…
— Верно, не заподозришь, — согласился Чан Деррон.
Он покинул группу рабочих и вошел в просторное шумное помещение под палубами, где было много пассажиров с космических лайнеров. Он закрыл дверь и облегченно вздохнул. Ибо он прошел мимо флота, сквозь стены Новой Луны и внимательных сыщиков, которые осматривали каждого, кто входил в люк. Он был в безопасности…
— Ваш билет, сэр…
Это был внимательный темнокожий портье-марсианин. Из кармана его формы зловеще торчал портрет с объявлением о награде. Нахмурясь, Чан Деррон похлопал по своим карманам.
— О, вспомнил! — он заморгал. — Забыл, понимаете ли, в багаже. Может, дадите дубликат?
Внимательные глаза изучали шрам.
— Да, сэр, дам временную контрамарку. Ваше имя, сэр?
— Доктор Чарльз Даррел. Морской биолог. Я с Венеры, проездом к Земле. Буду здесь денька два, — он поморщился, словно от боли. — У вас нет темных очков? Не привык к свету — на Венере облака, знаете ли…
Так он обзавелся билетом, служившим на Новой Луне паспортом. И поспешил дальше. Ленточные транспортеры, по которым скользили подносы с кофе, провели его сквозь огромные залы, роскошные магазины в зал Эфтаназии. Но Чан ни на что не обращал внимания, пока не увидел казино — это было то место, где он надеялся встретить в полночь Василиска.
Прозрачные и подсвеченные изнутри столбы у входа казались колоннами живых алмазов. Рубины и изумруды были в тонкой золотой оправе. В этом ослепительном сиянии стояла женщина, выглядевшая крошечной.
Девушка оказалась высокой. У нее были платиновые волосы, прекрасная белая кожа, черные глаза. Она была одета в манто из каллистянского меха.
Она была невероятно красива. От такой красоты у него болезненно перехватило горло. Он не мог справиться с горечью при мысли о двойной преграде, разделяющей их, — ее богатство и его отчаянное положение. «Будь я каким-нибудь безобразным миллиардером, — вяло подумал он, — вернувшимся с колониальных шахт и плантаций, она могла бы меня ждать…»
Сердце подскочило к горлу…
Девушка быстро подошла к нему. Белое великолепие ее лица было освещено улыбкой. Глаза потеплели. Радостным тихим голосом она приветствовала его по имени:
— Эй, Чан! Ты — Чан Деррон!
Чан пошатнулся, услышав эти слова. Легкая, как пламя, девушка ласково взяла его за бесчувственную руку.
Глава VIIУдача Жиля Хабибулы
Игорные салоны занимали шесть просторных залов вокруг частного офиса Гаспара Ханнаса, расположенного на оси вращения Новой Луны. Стены офиса были прозрачны изнутри, и Ханнас со своего огромного вращающегося кресла за круглым столом мог видеть любой из своих холлов.
Это были огромные и роскошно обставленные помещения. В нишах — дорогие статуи, па полированных полах — тысячи игорных столиков.
К каждому холлу подходил туннель, о котором большинство игроков не подозревали. В туннелях их проигрыш быстро подсчитывался и переправлялся в надежный подвал под офисом Гаспара Ханнаса. Из щели в круглом столе владельца постоянно шла лента с подсчетом проигрышей и выигрышей. Потери были показаны красным цветом, но увидеть их можно было очень редко.
— Теория вероятности, — утверждал Гаспар Ханнас, улыбаясь своей неподвижной бессмысленной улыбкой, — это все, что мне нужно. Каждая игра — беспроигрышна.
Сегодня шесть холлов были заполнены сверх обычного. По Новой Луне бродил слух о Василиске, и великое множество любителей острых ощущений в шелках и драгоценностях с нетерпением ждали, что произойдёт ночью.
В этот вечер Гаспар Ханнас не следил за лентой. Он прошел вместе с тремя легионерами в алмазную комнату, где ставки не ограничивались. В узловатой руке Хала Самду был помятый плакат с объявлением о награде.
— Подозреваемый Деррон и есть ваш Василиск.
Время от времени он освежал воспоминания, бросая взгляд на бронзоволосое, покрытое космическим загаром лицо Чана Деррона.
— Деррон — человек рослый, — задумался Джей Калам. — Этот тоже великан.
Они проследили за взглядом его серьезных темных глаз.
— Ах, действительно! — засопел Жиль Хабибула, стараясь не отстать от Хала Самду. — Величественная фигура, что и говорить. А рядом с ним красивая девушка.
Человек возвышался, как башня, над неугомонными, ярко наряженными игроками. Волосы у него были темными, кожа имела характерный бледный оттенок. На лице — длинный шрам.
Блондинка рядом с ним была столь же экстравагантна. На ней было роскошное манто из бесценного каллистянского меха, которое она носила с королевской грацией. Алмазный медальон в форме звезды — Джею Каламу показалось, что она похожа на увеличенную снежинку — висел у нее на груди.
— Шесть футов, — сказал Хал Самду сдавленным голосом, — ему не скрыть, а бледность и темные волосы — маскировка.
Он поманил одного из солдат в штатском, который незаметно следовал за ним:
— Мы его арестуем и разберемся, кто он.
Джей Калам резко покачал головой.
— Следите за ним, — прошептал он. — Если это Деррон и Василиск, мы выясним кое-что о его методах. Тем временем…
Он что-то прошептал Жилю Хабибуле.
— Во имя жизни, Джей! — рыбьи глазки Жиля изумленно уставились на него. — Не требуй от меня этого! Не приказывай старому солдату идти на такой риск.