— Тебя стережет весь флот Хала, — попытался успокоить его Командор, — и десять тысяч местных полицейских. Мы защитим тебя, Жиль.
— Ага! — в глазах Хала Самду был нетерпеливый блеск. — Мы установили ловушку для Василиска, а твои двадцать миллиардов, Жиль, очень неплохая приманка.
— О, нет! — всхлипнул Жиль Хабибула. — Старый Жиль — не приманка для капканов. Не для того предназначена его бедная старая шкура! — шатаясь, он вернулся к столику, который незадолго до этого покинул так триумфально. — Сколько осталось, Джей? Восемнадцать минут, чтобы лишиться двадцати миллиардов?
Крупье вновь побелел, увидев, что он возвращается.
— Поспеши! — поторопил его старый солдат. — Проси делать ставки, крути шарик. Во имя смертельной жизни, если это место — зал удачи, а не черная клиника Эфтаназии.
Крупье сглотнул и хрипло прошептал:
— Делайте ваши ставки, джентльмены! Ставки на столе!
Выпуклые глаза Жиля Хабибулы всматривались в ряд игроков.
— Какому-то смертельному дураку повезет, — прохрипел он. Взгляд его упал на низенького русого человечка напротив — бледные возбужденные глазки за толстыми стеклами очков напряженно вглядывались в бесконечные строчки в записной книжке, тонкие нервные пальцы бегали по клавиатуре маленького бесшумного калькулятора. Перед ним на столе оставалось три жетона. Жиль Хабибу-а окликнул его:
— Братец, хочешь выиграть?
Маленький незнакомец заморгал, взглянув на него.
— Сэр, — послышался его визгливый голос, — хочу. Я много лет трудился над совершенствованием моей системы, произвел двадцать миллионов вычислений. У меня осталось три жетона.
— Забудь о своей системе, — засопел Жиль Хабибула, — и ставь свои жетоны на сто один.
Человечек посмотрел в свою записную книжку.
— Но моя система, сэр, основана на перестановке чисел и гравитационном воздействии планет… Моя система…
— Дурак! — прошипела женщина с крысиным лицом, сидевшая рядом с ним. — Играй! Старый пройдоха что-то замышляет! Он только что урвал двадцать миллиардов.
Она поставила столбик собственных жетонов на сто один.
Жиль моргнул, и крупье завертел рулетку.
Маленький человечек поставил жетон на сорок один. Толстая рука Жиля Хабибулы, держащая кредитки так, будто это был лучистый металл, положила выигрыш на дубль-зеро.
— Два биллиона и несколько миллионов, — сказал он белому, как мел, крупье. В голосе его звучала откровенная угроза. — И не шевелиться, пока шарик не остановится! Не дышать!
Он посмотрел на коротышку.
— Ты прав, братец, — сказал он. — Твой номер выиграет. Это зависит от гравитационного воздействия. — Он ткнул рукояткой трости в лицо крупье. — Не двигаться.
Трость приподнялась, и шар упал в паз.
— Выиграл сорок первый! — всхлипнув от облегчения, белый, как мел, крупье забрал пачку кредиток с дубль-зеро. Дрожащей рукой он смахнул остальные ставки. Затем придвинул к коротышке стопку из сотни жетонов.
— Моя система! — прогудел возбужденный коротышка. — Наконец-то!
Тонкие пальцы сделали пометку в черном блокноте. Пробежались по безмолвным клавишам машинки. Он взглянул на табло, затем поставил жетоны на сорок один.
Бесцветные глаза Жиля Хабибулы вновь обратились к крупье.
— Сорок первый, — сказал он, — опять выигрывает.
Крупье облизал сухие губы. Блестящие глаза в отчаянии взглянули на Гаспара Ханнаса. Наконец он раскрутил колесо и с ужасом стал следить за прыгающим шариком.
— Выиграл сорок первый номер!
— Моя система! — Коротышка сгреб жетоны дрожащими руками. — За двадцать лет впервые! Теперь те, кто считал доктора Дэйвиана дураком, признают его математическим гением!
— Да нет, он и теперь дурак, — обратился Гаспар Ханнас к Джею Каламу, не тревожась о том, услышат его или нет за столом. — Патологический игрок. Я перевидал таких тысячи — они достаточно самонадеянны и верят, будто их полоумные системы способны опровергнуть теорию вероятности. Они никогда не могут вовремя остановиться, пока не приходится, в конце концов, клянчить бесплатную черную фишку. Дэйвиан, видимо, будет просить ее завтра, когда спустит все, что выиграл сейчас.
Командор сочувственно взглянул на коротышку, чьи беспокойные пальцы вновь вдавливали клавиши калькулятора. Он повернулся к хозяину Новой Луны.
— Старый клиент?
— Он уже двадцать лет пытается меня разорить. — Невинно моргая, Ханнас стоял и смотрел, как Дэйвиан заносит результаты своей игры в блокнот. — Я хорошо знаю его, он часто прилетает ко мне, чтобы спустить свои жалкие гроши. Я даже встречал его жену, когда они впервые появились на моем старом корабле, — очаровательная девушка, она много лет пыталась его спасти после того, как он промотал все, что имел. Но потом поняла, что Эфтаназия — единственное лекарство для таких типов. Ему доводилось даже занимать ответственную должность в одной исследовательской фирме, в статистическом отделе. Посмотрите на него сейчас — это уже ничтожество…
Ханнас презрительно хихикнул.
— Все они одинаковы, — сказал он. — Проиграются до нитки, а синдикату приходится оплачивать им обратную дорогу. Но им же этого мало! Они не способны ничему научиться. Они не успокаиваются. Продают дома. Предают родственников. Отталкивают друзей, если они у них есть. Живут в нищете, клянчат милостыню, воруют и вновь возвращаются сюда, чтобы попытаться сорвать банк.
— Печальный случай, — сказал Джей Калам, сочувственно взглянув на бледного игрока. — Вы не испытываете чувства ответственности?
— Не я изобрел человеческую натуру. — Ханнас пожал плечами. — И синдикат таких, как он, не поощряет. Дело в том, что практической выгоды от них мы не получаем — они только создают неприятные инциденты, когда совершают самоубийства за столами на глазах у публики, а то и нападая на наших людей, вместо того чтобы благопристойно попросить черный жетон.
Он фыркнул.
— Все они одинаковы, — повторил он. — Этот Дэйвиан всего лишь чуть настойчивее остальных.
Джей Калам взглянул на хронометр и взял великана за руку.
— Двенадцать минут до полуночи, — сказал он тихо. — Я думаю, нам лучше пройтись. Но дайте людям сигнал не сводить глаз с доктора Даррела.
Они пошли через широкий зал. Хал Самду шагал впереди. Тяжело дыша и переваливаясь, Жиль Хабибула плелся следом. Лицо его было в крупных каплях пота.
— Во имя жизни! — всхлипывал он. — Джей, Хал, неужели вы не подождете бедного старого Жиля? Неужели вы оставите его одного в лапах ужасного Василиска? Неужели вы не чувствуете угрозы в воздухе и не видите страха па лице каждого из присутствующих?
Джей Калам остановился, и старик вцепился в его руку.
— Джей, пойдем! — прохрипел он. — Ради жизни, давай приготовимся. Давай встанем у стены, и пусть нас окружат все наши люди с бластерами наготове…
— Заткнись, Жиль! — оборвал его Хал Самду. — Опасность грозит только победителю. Я думаю, что если мы окружим этого доктора Даррела…
— Моя смертельная жизнь!
Дрожащей рукой Жиль Хабибула показывал на стол, где остановилась игра. Высокий человек в белом устанавливал на столе некий выпуклый предмет, завернутый в коричневую ткань.
Жиль Хабибула изумленно глядел, как он разворачивает ткань. Глазам зрителей представилась черная коробка с полированными медными стержнями, торчащими в разные стороны. К коробке была присоединена маленькая панель управления; на голове человека были наушники.
— Что это? — Жиль Хабибула вцепился в руку Ханнаса. — Во имя драгоценной жизни, скажи, что это? Мне не нравится эта странная машина, особенно в тот момент, когда нам предстоит иметь дело с таким чудовищем, как Василиск.
— Это всего лишь Джон Комэйн, — скрипучим голосом произнес Гаспар Ханнас. — Мы поговорим с ним.
Он подвел их к человеку, создавшему Новую Луну. Комэйн в своем белом лабораторном халате выглядел атлетом. Светлые волосы его были жесткими и непокорными. Лицо — словно квадратная строгая маска; невыразительные синие глаза слегка выпуклы. Он кивнул Гаспару Ханнасу, но кивок получился жестким, неприветливым.
— Комэйн, — сказал Ханнас, — это Командор Калам и его помощники. Они ловят Василиска.
Стеклянные глаза бросили на них холодный взгляд.
— Джентльмены, — произнес сухой металлический голос, — я тоже, по-своему, пытаюсь разрешить эту проблему Я построил Новую Луну… Я хочу защитить ее.
Жиль Хабибула показал на черную коробку.
— Да-да… доктор Комэйн, а что это?
— Действия Василиска, — кратко сказал Комэйн, — показывают, что он использовал незнакомые нам технические средства. Таким образом, первый шаг, который мы должны предпринять, — обнаружить и проанализировать используемые им силы.
И он резко повернулся к приборной панели.
— Ах, верно, — сказал Жиль Хабибула — Вы правы. Что верно, то верно.
И они пошли вдоль столиков, внимательно рассматривая тысячи игроков. Игра почти везде остановилась. Повсюду слышался нервный шепот, время от времени прерываемый чьим-нибудь слишком громким смехом, выдающим страх. Многие из тех, кто пришел сюда посмотреть на Василиска, похоже, сожалели о своей храбрости и теснились к дверям.
— Моя смертельная жизнь! — изумленно закричал Жиль Хабибула. Его дрожащая рука указывала на столик, за которым остановилась игра. — Я знаю этого человека! — Он показал на одного из игроков. — Сорок лет назад мы были знакомы в «Голубом Единороге»! Это Амо Брелекко!
— Естественно, ты знаешь его, — прохрипел Гаспар Ханнас. — Таких, как мы трое, больше нет.
— Ах, вот как! — Жиль Хабибула раздраженно выпрямился. — Ханнас, я не давал тебе права зачислять меня в это общество. И ты, и Амо ни разу в жизни палец о палец не ударили, чтобы сделать что-нибудь хорошее. К тому же, Жиль был гораздо ловчее и делал все лучше, чем вы.
К ним направлялся высокий человек с совершенно лысой огромной головой. Длинный, похожий на лезвие ножа нос придавал его лицу резкость. На нем были просторные пурпурные брюки и пламенно-желтой окраски халат. На груди и руках — бриллианты.