Трос вырывался, выскальзывал из рук. С трудом преодолевая центробежную силу, я стал медленно подтягиваться к оси разбитого колеса.
На это ушло много времени.
На севере единственным стационарным полюсом вращающейся Вселенной была аномалия.
Южнее Кен Стар маневрировал капсулой под прикрытием ледяного астероида. Один-два раза я видел голубую вспышку дюз на фоне звездного пространства. Затем потерял их из виду. Вдруг я увидел, что они возвращаются. Капсула пролетела мимо, когда я поднимался по тросу. Дюзы погасли, капсула стала невидима.
Мускулы дрожали от напряжения. Я лез, преодолевая усталость. Хотя силы мои таяли, свирепая центробежная сила уменьшалась по мере моего приближения к центру вращения. Мои ранцевые дюзы не работали, и мне пришлось совершить рискованный прыжок со сломанного колеса на одну из ступиц, по которой можно было добраться до люка.
Я ухватился руками за край изуродованной пластиковой шахты, подтянулся и забрался внутрь. С трудом дополз до люка, открыл его и упал на палубу, едва не потеряв сознание от изнеможения.
Некоторое время я лежал, собираясь с силами, затем проник во внутреннее помещение станции, снял скафандр и отправился искать Лилит. Я звал ее, но она не откликалась.
В разрушенной станции царила грозная тишина. Меня охватила тревога. Схватив ручную ракету, я понесся по ступице, хрипло выкрикивая ее имя.
Приглушенный плач привел меня в ближайший шлюз — тот, через который бежали мятежники. Она лежала на груде инструментов, которые смутьяны оставили на палубе.
— Лилит!
Дрожа и плача, она, казалось, не слышала меня. Но я заметил порывистое движение, вспышку красного, черного и платинового цветов… Она поднесла кольцо ко рту.
— Лилит! Не надо!
Оттолкнувшись от стенки отсека, я бросился на палубу.
— Ларс? — спросила она с изумлением и… заплакала. Красные глаза черепа насмешливо и неподвижно смотрели на меня… — Тебя так долго не было — я думала, ты пропал в пространстве. Когда я услышала шум, то испугалась… думала, это пришелец пришел за мной.
Она вцепилась в меня, дрожа и плача.
— Ларс! Ларс! Я ужасно рада, что это ты! Я поцеловал ее.
Вскоре она тихонько смеялась в моих объятиях.
— Капитан Ульнар, главная ваша обязанность — обеспечить безопасность АККА, — сказала Лилит, передразнивая Кена Стара. — Мне нравится, как ты это делаешь. Ты спас мне жизнь и вновь сделал меня человеком.
Я держал ее — живую и чудесную — в своих объятиях.
— Никогда не смей себя убивать! — воскликнул я. — Об этом позаботятся пришельцы… И очень скоро, если Кен и Жиль не превзойдут самих себя.
— Не говори об этом, прошу тебя.
Тишина станции была зловещей. Страх загнал нас обратно в лазерный купол.
Мы находились в глубине аномалии. Черная воронка закрывала половину северных звезд. Я осмотрел ее с помощью электронного телескопа, но машин-пришельцев не нашел. Я знал, что они близко, но у нас не было возможности их увидеть. «Когда они будут стерилизовать астероид, — уныло подумал я, — они снова станут видны, но не для нас».
— Ларс! Они стреляют!
Съежившись за моей спиной в ледяном красном сумраке купола, Лилит указывала вверх. За прозрачной стеной, в огромном и бесформенном дне пространства, я увидел внезапную голубую вспышку.
— Это стерилизационный выстрел!
— Я не… я так не думаю, — у меня перехватило голос от облегчения. — Я думаю, это тормозные дюзы капсулы.
— Жиль и Кен? Ты можешь их вызвать? Узнать, как у них дела?
— Я не хочу рисковать, — сказал я. — Любой наш сигнал может вызвать новый выстрел. Но это капсула. Она тормозит, чтобы причалить к нам.
Мы ждали в ступице, пока пристыкуется капсула. Мотор, отодвигающий внешний люк, молчал. В отсеке заревел воздух. Застегнув скафандр, я обогнул капсулу и помог открыть люк. Из него высунулась белобородая голова Кена Стара — глубоко запавшие глаза с тревогой смотрели на меня.
— Ларс Ульнар, — прохрипел он, — ты все еще ждешь?
— Конечно. — Я сжал его тонкую руку, обтянутую морщинистой кожей. — Позвольте, я помогу вам, сэр.
За ним вышел Жиль Хабибула — его кожа была гладкой и розовой.
— Ларс! — просипел он. — Лилит! Мы смертельно рады найти вас здесь… живыми! Сколько времени мы отсутствовали?
— Два часа. — Я взглянул на часы. — Может, немногим больше.
— Два часа! — повторил изумленный Хабибула. — Ты смеешься над нами!
Вспыхнув от негодования, он замолчал.
— Мы только что выбрались из аномалии. Мы перенесли столько опасностей, что у тебя могла бы кровь застыть в жилах. Эти отчаянные годы мы жили на синтетической пище и железном упорстве. Всему коварству этой зловещей Вселенной мы могли противопоставить только наши драгоценные мозги.
Он вновь засопел.
— А теперь ты встречаешь нас глупыми шутками!
— Я не понимаю… Но это не шутка. Жиль, — я взглянул на сгорбленного старика — Кена Стара. — Мы следили за временем, потому что его у нас осталось слишком мало. Станция по-прежнему падает в аномалию. Я не думаю, что у нас остался хотя бы час.
— Там, где мы побывали, время течет по-другому, — сказал Кен Стар. — Моя теория это объясняет — в смещенных пространственно-временных координатах мгновения здесь соответствуют столетиям там.
— Смертельные годы! — взвыл старый Хабибула. — И сколько этих лет я не знал драгоценного вкуса икры и вина!
— Если вы проникли за аномалию, — в голосе моем звучала тревога, — удалось ли найти способ защиты? Нашли вы способ остановить пришельцев?
— Мы узнали страшные вещи! — Жиль Хабибула угрюмо кивнул. — То, что мы узнали, возможно, указывает путь к спасению — и для нас. Но я считал, что этот черный проход уже давно закрыт.
В его глазах был страх.
— До тех пор, пока он открыт, нам грозит опасность! — он схватил меня за руку проворной желтой клешней. — Быстро проведи нас в центр управления. Нужно взглянуть… если еще осталось время. Мне кажется, эта аномалия во времени нас перехитрила.
Глава XIМать машин
Мы направились в центр управления, укрытый в ядре ледового астероида. Я остановился, печально вздохнув, когда увидел проекцию электронной карты на круглой южной стене.
Чудовищное существо пожрало уже половину карты. Зигзагообразные пурпурные ноги дотягивались до нас и уходили дальше. В глубине его выпученного брюха находился зеленый яркий круг.
— Это ужасно! — Лилит вцепилась в мою руку. — Что это означает?
— Компьютер преобразует данные наших приборов в эту картину аномалии, — сказал я. — Паутина на самом деле — магнитное поле. Ноги — гравитационные вихри, один из них подхватил нас. Брюхо — участок, где наши приборы не действуют. Именно там пришельцы открыли ворота…
— Капитан, — резко вмешался Кен, — давайте попробуем настроить телескоп. Мы летели вслепую — не астрогация, а удача вывела нас на станцию. Мне бы хотелось узнать, что там творится.
— Можно попытаться, — сказал я. — Но наш лазер и радары не действуют, а телескопу требуется источник света…
— Попробуйте, — сказал настойчиво Кен Стар. — Думаю, свет там будет.
Я подлетел к панели управления телескопом. Мы стояли и смотрели на северную стену. Свет — туманные, размытые контуры звезд — был явно недостаточным. Центр аномалии оставался черным.
— Там воронка, сэр, — сказал я Кену Стару. — Пока нет света, мы не увидим машин.
— Погоди, — Кен Стар затаил дыхание. — Там будет свет.
И свет появился. Тонкое бледное перышко выплыло из-за края воронки и понеслось к центру. За нам — второе. Метеоры росли, увеличиваясь в числе.
— Это осколки, образовавшиеся после попадания в станцию микроснаряда, — сказал Стар. — По пути туда мы встретили метеоритное облако. Они дадут достаточно света, чтобы мы могли заметить их машины.
Секунду я стоял, не дыша. Воображение слишком разыгралось. Эти точки и перышки — частицы нашего собственного астероида, летящие перед нами в невообразимую бездну. Мы были слишком близко от них.
— Капитан! — произнес Стар громче. — Прежде чем свет погаснет…
Хотя пальцы не слушались меня, я нашел зеленоватый образ пришельца, находящегося к северу от аномалии. Он дрейфовал. Когда стало светлей, мы увидели три другие зеленоватые тени, стоящие на страже этой черной бездны.
— Внимание, — сказал Стар еще громче. — Они приближаются. Можно улучшить изображение?
— Нельзя, пока не станет светлей.
При скудном освещении огромные вражеские машины казались крошечными зеленоватыми пятнышками. Поначалу ничего другого я не видел. Затем появилось смутное пятно, вышедшее из тьмы перед нами. Вспыхнула новая искра, и это пятно стало отчетливым.
Я услышал, как вздохнула Лилит.
— Машина! — произнесла она. — Корабль!
— Мать всех машин! — прохрипел со стороны дверного проема Жиль Хабибула. — Она преследовала нас, когда мы бежали из этой Вселенной.
Машина состояла из восьми одинаковых шаров, соединенных вместе. Веретенообразная, она сужалась к концам. Три изогнутые трубы представляли собой клетку для шаров. Она показалась мне чужой и огромной.
— Должно быть, она очень велика!
— Она смертельно велика! — прохрипел старый Хабибула. — Это чудовищная мать кораблей!
Я недоверчиво повернулся к Кену Стару.
— Это действительно корабль?
— Скорее космическая крепость, — сказал он. — Не меньше десяти миль от носа до кормы. Средний шар мили две в диаметре, и вы даже вообразить не в силах, чем он заполнен.
— Вы хотите сказать…
Он кивнул.
— Мы были на борту, — он вцепился в белую бороду, — достаточно долго, чтобы она успела отрасти.
— Годы! — просипел старый Хабибула. — Смертельные годы страха и печали!
Карманы его куртки оттопыривались, а в детской ладошке он держал открытую бутылку редкого земного вина.
— Что вы хотите сказать? — глядя на растущее изображение огромного чужого веретенообразного корабля, я повернулся к Кену Стару. — Что вы там нашли?