— Я думал, что мы ушли, — старый Жиль Хабибула сидел, печально глядя на пустую бутылку. — Пока не понял, что мы играем в игру, в которую нас втянули роботы.
— Игру? — держа Лилит за руку, я попытался сдержать дрожь. — С роботами?
— Я полагаю, мы играем в нее по их вине. А они играют с того момента, как родилась наша Вселенная. Они совершают рейды, готовят базу, сигнализируют флоту. Конечно, флот не придет, за исключением нескольких камней, которые кочуют взад-вперед, влекомые силами аномалии.
— И что же будет дальше?
Сидя в напряжении, Кен Стар глядел на экран.
— Будем надеяться, что нам удастся выиграть, — сказал он. — Может быть, роботы придут к выводу, что в план вторжения вкралась ошибка. Они отступят, чтобы попробовать еще раз в какой-нибудь другой Вселенной…
— Думаете, это случится?
— Судя по всему, в прошлом они пытались сделать это, — он кивнул высохшей головой. — Возможно, сотни или тысячи раз. Корабль-матка достаточно стар, хотя время в аномалии почти остановилось, а поврежденные корабли проходили ее миллионы раз… Смотрите! Еще один рой обломков. Видимо, оставшихся после выстрела по нашему астероиду.
Экран снова засиял. Искры и перья света плыли сквозь аномалию, подбираясь к воронке, словно несомые тем же течением, что и мы в полуночной Вселенной. Они осветили корабль-матку — ужасно огромный, необычный и близкий. Бросались в глаза отдельные части-выступы, которые не были дюзами, плоскостями или антеннами. Он быстро вращался — так быстро, что семь шаров сливались воедино.
— Он нацелился прямо на нас! — встревоженно воскликнул я. — Что это значит?
— Скоро узнаем.
Я повернулся в сторону карты. Зеленая точка станции находилась в глубине брюха аномалии. Машина представляла собой яркую красную точку. Мы ползли навстречу друг другу.
— Идем на столкновение, — прохрипел я. — Мы врежемся в нее.
— Не думаю, — голос Кена Стара был спокоен. — Жиль, а ты что скажешь?
— Это машины, — Хабибула медленно заморгал маленькими глазками. — Они делают то, для чего их построили. Они не питают к нам зла, в них нет людского коварства. Но если они сочтут, что движение астероида представляет для них угрозу, то они уничтожат нас в тот же миг.
— Следует ли нам покинуть станцию? — спросил я Кена Стара. — Мы могли бы бежать на спасательной ракете под прикрытием станции…
— Слишком поздно об этом думать, — он печально покачал головой. — Станция недолго будет нас прикрывать. Роботы заметят огонь наших дюз, а они запрограммированы на уничтожение любого неопознанного корабля.
Он взглянул на черный туннель, готовый поглотить нас, на огромный корабль, поджидающий нас у входа. Корабль был похож на шар в кольце зеленого сияния.
— Придется ждать, — хрипло пробормотал он. — Посмотрим.
Старый Хабибула сидел и смотрел на экран, зажав в руке пустую бутылку, словно в ней содержался какой-нибудь способ бежать.
— Расскажи, как мы нашли этот ужасный корабль, — пробормотал он хрипло. — Расскажи, как он сигналит лазерным лучом — красным, как кровь, вызывая флот и не получая ответа; как мы шли на этот сигнал, держась в драгоценной тени мертвого дрейфующего корабля.
Взгляд Кена Стара не отрывался от черного прохода перед нами, ярко-зеленого изображения чудовищной машины в кольце огня. Он молчал.
— Расскажи им, как мы проникли на борт корабля, — прохрипел старый Хабибула. — Расскажи, как я нашел волновод, как открыл его. Расскажи, как мы покинули ракету и проникли в холодное стальное чрево.
Огненное кольцо, окружавшее огромную воронку, стало расширяться, пропуская нас. Яркий шар корабля-робота быстро приближался.
— Расскажи им, как мы прятались и пытались узнать смертельную тайну корабля, — продолжал Хабибула. — Расскажи, как мы попали в каюты, где когда-то жили люди; как на нас охотились ужасные роботы; как мы пробрались в этот жуткий главный компьютер.
Освещенная круглым обручем мерцающего зеленоватого огня, каждая часть чужого корабля выглядела яркой и холодной, невероятно огромной, леденяще-непривычной. Я взял Лилит за руку.
— Расскажи им, как мы выбрались оттуда, — прошептал старый Жиль Хабибула. — Расскажи, как нам удалось проникнуть на борт нашего драгоценного корабля; как мы ждали, пока этот робот принесет нас обратно — а ведь он тем временем пролетел половину той Вселенной…
Глядя на ярко-зеленый диск чужого корабля, увеличивающийся на экране, я произвел быстрые подсчеты. За последние сорок секунд его диаметр удвоился. Это означало, что наша станция за те же сорок секунд прошла половину расстояния. Нам осталось сорок секунд жизни, если ничего не произойдет.
— Расскажи им, как мы вернулись, — хрипел старый Хабибула. — Расскажи, как мы рассчитали угол стерилизующего луча; как мы набрали скорость в тени корабля и проскользнули сквозь обруч с включенными дюзами, причалив к драгоценной станции…
Он всхлипнул и замолчал.
— Ларс! — рука Лилит отчаянно вцепилась в меня. — О, Ларс!
Аномалия исчезла.
Черная воронка и зеленая машина замерцали и исчезли с экранов. Северные звезды сияли там, где они были раньше, в полную силу. Край Света прекратил свое существование.
Не веря своим глазам, я взглянул на другую стену цилиндра. Прожорливая тварь превратилась в прозрачный серый призрак, тающий на электронной лампе.
Яркая магнитная паутина растворилась. Вскоре вся карта опустела, и на ней осталась лишь зеленая крапинка станции.
— Они закрыли ворота, — тихо сказал потрясенный Кен Стар. — Я знал… почти точно знал, что они это сделают. Жиль говорил, что они не позволят нам столкнуться с ними.
— Они — машины, — засопел старый Хабибула. — Они делают, что могут. Не дождавшись флота, они вынуждены были вернуться.
— Я думал… — У меня перехватило дыхание. — Я думал, они выстрелят в нас.
— Мы проникли в главный компьютер, — пропыхтел старый Хабибула. — И разбили немало транзисторов.
— Жиль! — Лилит обняла его — в ее глазах горел веселый огонек. — Я никогда не верила в твои похвальбы…
— Но теперь ты знаешь, что я — бессмертный герой, — он поцеловал ее в губы. — И смертельно голодный герой! В той мертвой Вселенной мы встретили достаточно загадок, опасностей и тайн, но не нашли там ни крошки настоящей еды и питья. Давайте же принесем икры и вина!
— Пойдем в станционный госпиталь, Кен, — она взяла морщинистую руку Кена Стара. — Я хочу взглянуть на наших пациентов, а тебе не мешает сделать укол сыворотки Жиля. Он молодеет на глазах!
Я остался один в цилиндре. Станция вновь была в безопасности. Теперь можно было связаться с базой Сектора и попросить помощи.
Я стоял и с тяжелым сердцем ждал Лилит. Здесь в нашем пространстве и времени, ее оружие вновь могло действовать. Она вновь стала богиней, и ей можно было не бояться тусклого холодного черепа на пальце…
Я старался не слышать веселых шуток по адресу Жиля Хабибулы, не видеть ее улыбки, предназначенной Кену Стару… Одеревенев, я повернулся к компьютеру.
И тут я услышал изумленный голос Лилит:
— Ларс, не думаешь ли ты?.. Не думаешь ли ты, что ты мне больше не нужен?
Я повернулся и увидел, как она летит ко мне — белая и прекрасная птица. Я схватил ее дрожащими руками — теплую, быструю, чудесную… Она страстно прильнула ко мне.
Теперь я знал, что действительно нужен ей.
Э. Ф. СтепановМастер Чудес и Приключений
Был 1965 год. Оттепель заканчивалась, но первые признаки надвигающейся осени были замечены лишь немногими. В научной фантастике СССР продолжался расцвет. Выходили все новые и новые книги, появлялись новые интересные авторы. В атмосфере творчества и соревнования даже средние писатели поднимались выше своего обычного уровня и создавали запоминающиеся произведения. Потом, уже в другой обстановке, им свой успех не удавалось повторить никогда.
Именно в тот год творческого подъема в круг чтения советских любителей фантастики вошли книги лучших зарубежных писателей — Лема, Несвадбы, Брэдбери, Пола и Корнблата, Чэда Оливера и др. Все эти книги были изданы в новой серии «Зарубежная фантастика», которую затеяло по инициативе И. А. Ефремова столичное издательство «Мир». В одном из томиков карманного формата (явно сделанных под Запад) с непритязательным названием «Экспедиция на Землю» внимательный читатель мог углядеть и фамилию совершенно неведомого нашим фэнам американского писателя Джека Уильямсона. Рассказ назывался «Взгляд в прошлое», а речь в нем шла о космической войне в нашей звездной системе.
Рассказ был так сильно написан, что запомнился многим на долгие годы, но вот новой встречи с полюбившимся автором советским читателям пришлось ждать очень долго, целое поколение, почти четверть века. Лишь в 1992 году вышла первая книга (на русском языке) Д. Уильямсона. Она называлась «Звездное дитя» и была написана им в соавторстве с другим классиком американской фантастики — Фредериком Полом. Российский читатель вновь открыл для себя поразительного по силе таланта писателя, о котором он до сих пор ровным счетом ничего не знал.
Буйство фантазии в его знаменитой (на Западе) трилогии переходило все мыслимые и немыслимые пределы, искрометный сюжет поглощал все внимание читателя и не давал скучать ни секунды, удивительные фантастические идеи, содержащиеся в каждом томе трилогии, поражали воображение; вдобавок ко всему этому многоцветному изобилию на страницах романа шили реальные живые люди, судьба которых по-настоящему волновала читателя.
Что же это за замечательный писатель, который явился российскому читателю стараниями украинского переводчика Виталия Жураховского (фамилия последнего, как ныне водится, не указана ни в первом, ни во втором издании трилогии)?
Как складывалась жизнь Д. Уильямсона, какие книги им написаны, каково его место в мировой фантастической литературе? Об этом — ниже.
Джек Стюарт Уильямсон родился в Бисбу, штат Аризона, 29 апреля 1908 года. Его мать, Люси Бетти Хант, была дочерью рабовладельца-аристократа, разоренного гражданской войной. Она как раз преподавала в школе, когда вышла замуж за Азу Ли Уильямсона, недавно окончившего Техасский университет, потомка революционеров Севера, также преподающего в школе.