— Я выйду, Морус! Но дай спокойно уйти моим слугам. Они ни в чем не виноваты.
— Да пусть проваливают! — раздался смех. — Нам нужен один ты!
Лури отпрянул от окна, схватил за плечи Марго. Она ощутила крупную дрожь в его руках.
— Они тебя не тронут, девочка. Только не проболтайся, что ты моя жена. Ты служанка, запомнила?
Несколько секунд Марго лишь хватала ртом воздух. Страх накрывал ее скользкими липкими каплями, в которых вязло все — слова, силы, движения и мысли.
Но Марго все же собралась с силами.
— Мы уйдем вместе, — сказала она, стараясь придать голосу твердость.
— О чем ты говоришь?! Спасайся, пока они не передумали! Бери энейцев, они помогут вытащить вещи. Беги, умоляю тебя!
Внизу загремело выбитое стекло.
— Мы уйдем вместе! — повторила Марго, и на этот раз действительно твердо. — Быстро за мной.
В гостевом зале их встретил затравленный и донельзя испуганный взгляд Крега. Марго решительно вскрыла один из приготовленных тюков и вывалила на пол кучу одежды.
— Делай все, что я скажу! — строго произнесла она.
— Что ты задумала? — пролепетал Лури, глядя на нее с некоторым испугом.
— Служанкой буду не я, — ответила Марго, перебирая вещи. — Служанкой будешь ты!
— Что?!!
— Вот это, наверно, подойдет, — Марго выбрала длинный утепленный балахон из черной ткани. — Надевай!
— Я не сделаю этого! — Лури затряс головой. — Я же пообещал, что выйду к ним!
— Делай, что говорят! — крикнула Марго и сжала кулаки, глядя на мужа едва ли не с ненавистью.
— Проклятье… — устало выдохнул Лури и протянул руку за балахоном.
— Не похоже, — вынесла вердикт Марго через несколько секунд, оглядев Лури в новом обличье. — А если так…
Она поплотней намотала ему на голову толстый серый платок и шагнула назад, оценивая общую картину.
— Не похоже совсем. А ну, сгорбись. Сильнее! Вот так… Платок на лицо опусти. И пройдись. Уже лучше. И палку возьми…
Энейцы с немым изумлением наблюдали за преображением их сурового хозяина.
— Лури, мы заждались! — закричали с улицы. — Если ты не выйдешь, мы сами зайдем! Или дом подожжем — что выбираешь?
— Делать нечего, мальчики-зайчики, — Марго перевела дух и накинула неприметный дорожный плащ с капюшоном. — Берем барахлишко — и вперед. Дорогой, не прыгай, как блоха, иди тяжело — ты же старушка!
— Вот! — Лимбо протянул Лури какую-то плошку. — Это морской соус, намажьте им лицо, редре.
— Хорошая мысль, — похвалил Лури.
И в самом деле, соус окрасил кожу, сделав лицо потемневшим и старым.
Марго шла первой. Она ужасно волновалась, но — странное дело — у нее даже руки не дрожали. В этот критический момент она была спокойна и сосредоточена, как никогда.
За дверью ее окружил ночной воздух — пропитанный копотью, наполненный воплями и треском факелов. Пылал самоход. На глазах вдруг появились слезы — то ли от страха, то ли от дыма. Она не видела людей — только светлые пятна там, где находились чужие оскаленные лица.
Ее появление встретили воплями и хохотом. Следом вышел муж. Он очень старался, но на старушку все же мало походил. И вообще выглядел нелепо.
Марго взяла его под руку, перехватив другой рукой лямку дорожного мешка.
— Спокойно, спокойно… — едва слышно шептала она. — У нас все получится. Горбись, иди тяжело, не спеши…
Огни факелов раздвинулись, освобождая им путь. Хотелось ринуться со всех ног в этот проход и бежать, бежать, пока не оставят силы.
Но надо было сдерживаться. Марго медленно вела переодетого мужа сквозь толпу. Она слышала похабные выкрики, а потом кто-то даже схватил ее пониже спины, но она лишь стиснула зубы и плотнее прижала локоть мужа.
Следом шли энейцы с огромными тюками. Их не трогали и вообще не обращали внимания.
— Все в дом! — прокричал кто-то из глубины двора. — Хозяин ждет гостей.
Марго в этот момент уже переступала границу ворот.
— А что это у нас такое тяжелое? — раздался над ухом пьяный выкрик, и кто-то потянул за лямку мешка.
Марго недолго думая отдала вещи. Неизвестный тут же начал рыться в мешке, ругаясь, что там одни женские тряпки.
— Они пошли в дом, — прошептал Лури. — Сейчас они увидят, что меня там нет. Нам надо поторопиться.
— Знаю, — прошептала в ответ Марго. — Спокойно. Все идет по плану. Не испорть.
— Может, побежим?
— Нет, говорю! Идем спокойно!
Спокойно они шли до ближайшего угла. Марго это стоило титанических усилий — ее нервы уже трепетали, как ленты на ветру.
Наконец их никто не видел.
— А вот теперь, — Марго сама стряхнула платок с головы мужа, — бежим. И не просто бежим, а очень-очень быстро!
Целых пять дней лил дождь, а на заставе тем временем почти кончились дрова. Ездить за ними приходилось далеко — больше двух часов на повозке только в один конец. Петровичу это довелось уже дважды, и он с радостью поехал бы в третий раз. Дрова были в предгорьях, заросших редкими невысокими рощицами.
Здесь была густая жесткая трава, а между холмами имелась уйма живописных уютных местечек, о которых мечтал бы любой утомленный путник. У Петровича здесь просто душа отдыхала после степи с ее пылью, однообразием и ноющим ветром.
Однако, когда кончился дождь, поездка так и не состоялась. Потому что на заставу вновь напали вурды.
Петрович в этот раз не геройствовал и в сражение не лез. Просто сидел у себя под навесом и ждал, когда все кончится. Атака была так себе — банда верховых вурдов с криками и стрельбой объехала пару раз вокруг заставы, бросила пару «зажигалок» через забор и умчалась в степь.
Возможно, они просто хотели разведать обстановку. А с какой целью — этого Петрович даже предположить не мог.
Вечером усталые, напуганные и злые сторожевики собрались в столовой. Никто не был даже ранен, однако настроение над заставой витало какое-то подавленное, мрачное, как перед казнью.
— Откладывается твой отъезд, муммо, — сказал начальник заставы, принимая из рук Петровича деревянную тарелку с ужином.
— Какой отъезд? За дровами-то? Да я и сам понял, — лениво пожал плечами Петрович. — В степи грязи по колено — куда ехать?
— Нет, не за дровами. Я про другой отъезд — который насовсем.
— Вон что… — Петрович помрачнел. — А что не так?
— Да все не так, — отмахнулся командир. — Я к тебе еще зайду сегодня, поговорим.
Петрович продолжал работать, пока повара кормили заставу, но мысли его были далеко от кухни. В затылок уже дышала ледяным воздухом новая напасть, в этом не приходилось сомневаться.
Вместо командира ближе к ночи к Петровичу зашел один из молодых сторожевиков и позвал с собой. Оказалось, больше половины обитателей заставы собрались у начальника в доме, рассевшись кто за длинным столом, кто по углам. Вместо химических фонарей горели коптящие лампы, заливающие комнату красноватым зыбким светом.
Петровичу нашли угол и велели сидеть тихо. Он застал продолжение какого-то большого разговора, который касался запасов еды для людей и корма для крилов. В основном перебирали места, где можно разжиться, да еще считали, сколько денег понадобится.
Разговор этот Петровича несколько озадачил. Он уже привык, что Гильдия торговцев не оставляла своих сторожевиков голодными и разутыми и такой трудности никогда никто не обсуждал.
Постепенно разговор иссяк, и командир наконец посмотрел на Петровича.
— Сядь поближе, муммо, — и Петровичу освободили место за столом. — Я уже говорил, муммо, что ехать тебе никуда нельзя.
— Ну, говорил. Слышь, а почему?
— Во-первых, не на чем. Караваны не ходят. И когда пойдут — неизвестно. Да и вся наша застава, быть ей или не быть — непонятно.
— Да что творится-то? — всполошился Петрович.
— Дрянь какая-то творится. Долго рассказывать не стану, сами не понимаем, да и ни к чему оно тебе. Вурды наглеют. В столицах провинций — страх и замешательство. По радио такое передают, что волосы дыбом. Говорят, мол, усоды захватили Вантал и перебили весь Магистрат… — начальник сокрушенно махнул рукой. — Как раз там, куда ты собираешься.
— А что ваше начальство?
— А вот это мы сами хотели бы узнать, муммо. Но не знаем. Я тебя вот зачем позвал… — командир сложил руки на столе и протяжно вздохнул. — Расскажи-ка нам еще про оружие.
Петрович заметил, что сторожевики оживились, придвинулись к нему.
— А что рассказывать… Есть нормальное вооружение, не то что ваши хлопушки.
— Какое оно?
— Да разное, много всякого. Что надо-то? Есть пистолеты — размером с ладошку, а бьют человека с пятидесяти шагов, если попадешь. Восемь зарядов в каждом… Есть пулеметы. Те вообще на два километра бьют, и коробка на сотню-другую патронов. Стреляй на здоровье. Слышь, а вам-то чего?
— И ты знаешь, где такое можно достать?
— Достать? — Петрович закатил глаза в потолок. — Где лежит, знаю. А как его оттуда достать, сейчас уже не особо уверен.
— Ну а показать, где лежит, сможешь? А уж как достать — это будет наша забота.
— А вы чего задумали-то? — прищурился Петрович.
Командир быстро переглянулся со сторожевиками.
— Что ж тут непонятного? — неохотно проговорил он. — Времена-то видишь какие наступают. Нам бы парочку таких, как ты сказал, лупометов на вышки поставить — и ни одна злобная рожа к заставе не подойдет. Мы их еще на подходе срубать будем!
— Ну, допустим. И что дальше-то?
— А то. Тут уже не шутки, вопрос жизни и смерти. Если б ты нам показал, где это лежит, мы бы в долгу не остались. И поехал бы ты, куда хочешь, хоть на край света. И сытый, и одетый, и при деньгах. Если еще не передумал…
— Да я-то не передумал. Мне хочешь не хочешь — ехать надо, своих искать. А где вооружение, я уже говорил, только вы ж меня опять на смех поднимете?
По лицу командира пробежала тень.
— В этот раз не поднимем, даю слово, — он даже сжал кулак и покосился на своих.
— Ну, ладно. Скажу, что и раньше говорил. В городе у меня все осталось. А где город, вы и сами знаете.