— Ничего себе… И что получается? Мы с тобой, что ли, сделали открытие?
— Да нет… такие открытия и раньше случались. Только говорить о них не принято.
— Это почему еще?
— Это знание никому не нужно. Ни гурцорам, ни нам с тобой. А для энейцев оно не только бесполезно, но и очень печально. Так что не говори об этом с Лимбо. Я сам приведу его сюда.
— Понятно… — пробормотала Марго. — Как скажешь.
— Ну, что? Двинемся дальше?
Снова перед глазами были сумрачные этажи, заставленные неведомыми агрегатами. Последняя лестница неожиданно вывела на плоскую крышу башни. Марго прикрыла глаза ладонью — с непривычки дневной свет показался ослепительным.
Первое, что она увидела, — несколько двухметровых штуковин, напоминающих морских скатов. Они стояли по краю площадки, каждая в своей ячейке. Впрочем, большинство таких же ячеек были пусты.
Лури подошел к краю и глянул вниз через невысокое ограждение.
— Бедный Крег, — сказал он. — Страшно представить, что с ним стало.
— Ты его видишь? — у Марго екнуло в груди.
— Нет. Я не знаю, где он. И механида не видно.
Марго подошла к другому краю крыши. Отсюда был виден берег моря, а вдали — спрятанный в дымке скалистый массив.
— Оказывается, не так уж много оставалось пройти, — сказал подошедший Лури.
Он достал какую-то штуковину, состоящую из золотистых колец и стеклышек, и взглянул на небо.
— Так мы туда шли?
— Вон та самая протока, а чуть дальше видны островки.
— А что это там, белое, словно снег?
— Это пена. Там все клокочет — течение, водовороты…
— Так мы через этот котел собирались перебираться? Как?!
— Не знаю. Это уже другая проблема. Сейчас важнее, как туда добраться…
— Ничего себе «другая проблема»… Ой, смотри!
Марго заметила еще одного механида. Он неуклюже ковылял вдали, среди каких-то черных развалин, напоминая раненого кузнечика.
— Их тут много, наверно, — сказал Лури. — Одни бегают, другие ползают, третьи — ждут в засаде.
— А четвертые — летают?
— Не знаю.
Лури внимательно рассмотрел путь до берега и даже зарисовал его, но это вряд ли могло серьезно облегчить дело.
Они спустились к Лимбо почти через час и сразу поняли, что на этаже что-то изменилось.
Во-первых, здесь стало гораздо больше света. Кроме того, слышался размеренный механический шум. На стенах тускло мерцали пыльные зеркала.
— Лимбо! — позвал Лури, увидев энейца, склонившегося над светящейся панелью. — Что происходит?
Тот обернулся.
— Редре, я не Лимбо, я Крег.
— Крег?! — Лури шагнул вперед, всматриваясь в полумрак. — Ты цел?
— Я в полном порядке, редре. А если вам нужен Лимбо, то он там…
Тут же появился и Лимбо — он высунулся из какой-то дыры в полу, и лицо его светилось неподдельным счастьем.
— Да что творится-то? — всплеснул руками Лури. — Крег, как тебе удалось вырваться? Ты хоть объясни!
— Это вовсе не важно, редре. Есть новости поинтересней.
— Какие новости?
— Дело в том, редре, — Лимбо наконец вылез из дыры, — что это не просто башня. Это центр управления стратисами. И он до сих пор работает.
В лесном лагере было светло от множества костров, но стоило чуть-чуть отойти, как наваливалась густая ночь.
Петровичу удалось немного поспать. Проснувшись, он нашел Туфа возле стойла.
— Дрыхнете, а крилов покормить не догадались, — ворчал он.
— А где Хенд?
— Треплется с местными командирами. Дорогу к станции спрашивает, и вообще… Собирайся, скоро выезжаем.
Лесное войско растянулось на сотни метров. Петрович с товарищами следовали верхом в конце колонны. Сквозь деревья вскоре блеснули немногочисленные огни.
— Дураки, ой, дураки-то! — сокрушался вполголоса Петрович.
— Что ты там бубнишь? — воскликнул наконец Туф.
— Да кто ж так города берет! — покачал головой Петрович. — Без плана, без разведки, без связи… Сами себя в могилу гонят.
— А ты прямо знаешь, как надо? — усмехнулся Хенд.
— Кое-чему научен. Только кто меня тут послушает? Вон они какие бравые, прямо петухи!
Какой-то план у ополченцев и их командиров все же был. На подходе к темным окраинам войско разделилось на отряды. Впереди каждого тарахтел бронированный самоход. Отряды втягивались в безмолвные улицы, звук двигателей тонул среди домов. Никто не разговаривал, были слышны только шаги и сдержанное рычание крилов.
Наконец где-то на другой улице затрещали выстрелы.
— Началось, — с непонятным чувством констатировал Хенд.
Тут же город наполнился шумом, словно ждал команды. В ползущей по улице массе людей заметно прибавилось сутолоки. Стрельба тем временем слышалась уже из двух или трех точек.
— Я бы переждал это в каком-нибудь тихом дворике, — заметил Туф.
— Вот там тебя и припрут в угол, — оскалился Хенд. — Муммо, что скажешь? Правильно война ведется?
— Это не война, а стадо на прогулке, — буркнул Петрович.
Где-то в конце улицы вдруг взметнулся столб пламени, мгновенно залив окрестности красноватым светом. Послышались неразборчивые выкрики.
— Да что там?! — Хенд привстал на стременах. — О, дьявол!
По улице несся здоровенный шевелящийся клубок огня, разбрасывая вокруг горящие брызги. Было видно, как суетятся, разбегаются и падают люди. Вразнобой трещали бесполезные огнеметы.
— Похоже, зверюшку поджарили! — крикнул Туф. — Может, все-таки отвернем пока в сторонку?
Хенд размышлял всего секунду.
— Уйдем на другую улицу, — решил он. — Мне здесь уже не нравится.
Он первым направил крила в крошечный проулок. На соседней улице было еще тихо. Ополченцы двигались вдоль стен домов, тревожно прислушиваясь к звукам боя. Сотня человек растянулась метров на сорок, впереди бодренько переваливался на ухабах самоход. В окнах то и дело мелькали испуганные лица горожан.
— Вот так бы — тихонько, спокойно — и дойти до станции… — мечтательно вздохнул Туф.
— Не лезь, куда не следует, вот и дойдешь, — усмехнулся Хенд.
— Слышь… — Петрович толкнул в бок Хенда. — Ты вот дорогу к станции спрашивал, да? А может, другую дорогу поищем?
— Эта дорога чем плоха?
— Дорога-то хороша, а вот попутчики… — Петрович кивнул на растянувшийся по улице отряд. — Чует сердце, до беды с ними недалеко.
— А без них — спокойней, что ли?
— Без них — тихонько, незаметно проскользнем, ни одну мышь не разбудим.
— Нет, — покачал головой Хенд. — Заплутаем в этих улочках. Да ты не переживай. Идти недолго — до площади. А дальше — как ты и сказал, тихонько, незаметно… если получится.
— А вон, кажется, и площадь, — подал голос Туф. — Похоже, почти дошли…
— Сейчас там самое веселое начнется, — отозвался Хенд. — Нам главное — не лезть…
Петрович притормозил крила и вытянул шею, вглядываясь. Действительно, улица заканчивалась выходом на освещенный участок с высокими домами. Там что-то происходило — кто-то бегал туда-сюда, мелькали огоньки фонарей.
— Слышь, стойте! — сказал Петрович. — Не спешите. Кажись, там уже встречают…
— А ведь верно… — проговорил Хенд, осаживая крила. — Обождем-ка малость.
В этот момент остановился самоход. Грохнули крышки тяжелых бронированных люков. Мгновенное затишье вдруг разорвалось треском беспорядочной стрельбы. Стрелки из самохода молотили тяжелыми огнеметами по площади, к ним присоединялись пешие ополченцы. С площади отвечали редкие вспышки выстрелов.
Петрович первым отвел крила за ближайший дом и продолжал наблюдать из-за угла. Он увидел странную вещь — десяток усодов выкатывали из дворика какую-то двухколесную штуку, похожую на бочку для кваса. Они совершенно не обращали внимания на стрельбу ополченцев, а впрочем, на этом расстоянии от стрельбы было мало толку.
«Бочку» начали разворачивать в направлении движущегося отряда. У Петровича нехорошо кольнуло в груди.
— Слышь, братцы… — проговорил он. — Вроде уходить нам надо.
— Чего ты там? — не расслышал Туф.
— Уходим, говорю! — закричал Петрович. — Спасаемся!
— Он прав, — отрывисто сказал Хенд. — Прячемся во дворах.
Крик Петровича услышали ополченцы, они растерянно озирались, не понимая причину тревоги. Впрочем, некоторые уже предусмотрительно втягивались в темные проулки.
Петрович и сторожевики укрылись за стеной старинного строения, сложенного из внушительных черных булыжников. Не успели развернуться за воротами, как на улице что-то тяжело ухнуло. Город отозвался звоном тысяч стекол. Крилы одновременно испуганно дернулись и присели.
Петрович быстро обернулся.
В первое мгновение он увидел только взметнувшуюся пыль и мусор, словно по улице пробежал нечаянный шквал ветра. Улица взорвалась многоголосым воплем боли и ужаса. Быстро покатились какие-то темные комки, и Петрович вдруг со всей ужасающей ясностью осознал — это люди!
Они летели вдоль домов, как смятые листки, вперемешку с сучьями, обломками заборов, битыми стеклами. С пугающим грохотом прокатился искореженный самоход. Через секунду в лицо ударила тугая воздушная волна, от которой перехватило дыхание. Хлопнула и разлетелась на щепки свободная створка ворот…
— Бежим отсюда! — пронзительно крикнул Туф, пряча глаза от летящего песка.
— Туда! — Хенд с размаху хлопнул крила по шее.
Крилы легко перескочили через небольшую оградку. Впереди был какой-то сад или парк, высокие прямые деревья стояли здесь ровными рядами. Хенд первым увидел большие распахнутые ворота и направил крила к ним. Однако на полпути вдруг остановил его и резко развернул.
— Тихо! — процедил он, соскакивая с крила и зажимая ему пасть.
Петрович и Туф последовали его примеру. Первое, что они услышали, это нарастающий шорох, словно сотня человек одновременно начала работать железными щетками.
— Да что там? — не выдержал Туф.
— Тихо! — Хенд помахал кулаком.
Это были шаги сотен ног. В шум вплетался какой-то приглушенный перезвон и голоса — тонкие, свистящие, словно птичьи.