Чуда не случилось. Петрович не встретил тут ни одного из тех людей, которых знал, которые могли бы оказаться на этих улицах. Может, плохо искал? Ну, уж как получилось.
Скорее всего, никто просто не смог сюда вернуться. Да и правильно — незачем уже.
Ветер быстро сдувал туман. Когда лодка миновала последние дома, воздух стал гораздо прозрачнее. Впереди плескались серые океанские волны.
Петрович в последний раз обернулся, чтобы взглянуть на город — тот, в который он уже никогда не вернется.
Он ничего не почувствовал. Перед ним было только скопление обветшалых многоэтажных коробок, торчащих из воды.
— Что за дьявол! — встрепенулся вдруг Туф.
Петрович обернулся. Впереди по курсу в тумане прорисовывалось какое-то серое пятно. Оно быстро превратилось в большое приземистое судно, вспахивающее волны скругленным носом.
— Сидите тихо, не шебуршитесь, — процедил Хенд.
— Может, простые купцы возвращаются?
— Простые купцы на таких посудинах не гуляют, — уверенно ответил Хенд. — Это гурцоры. Не глазейте на них, смотрите перед собой.
Все напряглись. Петрович вдруг заметил, что Туф потихоньку тащит из-под тряпок автомат. И Хенд тоже положил на колени «калашников». С новым оружием сторожевики освоились вполне себе быстро.
— Точно, темные… — прошептал Туф. — Может, пронесет?
Петрович и сам успел боковым зрением засечь мрачную фигуру в плаще и капюшоне, стоящую на палубе чужого корабля.
Хенд начал потихоньку отворачивать плавунов — оба судна сходились чуть ли не по одной линии. Их разделяло уже всего полсотни метров, и расстояние сокращалось. Если б не туман, уйти в сторону удалось бы заранее, но корабль гурцоров показался слишком неожиданно. Оставалось только имитировать спокойствие и безмятежность. Авось примут за безобидных рыбаков…
Петровичу передалась тревога сторожевиков, он сжал кулаки и выпрямил спину, глядя в точку перед собой. Хотелось стать невидимым.
Шершавый металлический бок чужого корабля был уже совсем рядом. В этот момент вязкую утреннюю тишину вдруг разорвал истошный крик:
— Гегемон!
Петровичу показалось, что в голове его ударил большой колокол. Крик точно не послышался, не почудился — он был столь реален, что его, казалось, можно потрогать.
И через секунду снова:
— Петрович! Э-эй! Марго, быстрей сюда, тут наш пролетарий!
Петрович вскочил. Некстати заслезились глаза, защипало в горле. Но он все равно разглядел — фигура в плаще отчаянно машет ему руками с палубы. Почти тут же рядом появилась другая, женская.
— Гегемон!!!
— Что такое?! — не на шутку перепугался Туф. Автомат был уже в его руках, звонко щелкнул новенький предохранитель.
— Братцы… — Петровича душили слезы. — Там — наши! Наши!!! Я нашел… братцы…
— Петрович! Стой! — донеслось с большого корабля.
— Какие наши? — недоумевал Туф. Хенд тревожно оглядывался.
— Вы это… слышь, вы плывите без меня, ладно? Я — все. Остаюсь. Денег не надо. Плывите, братцы.
И, мало соображая, что делает, Петрович прыгнул с борта прямо в холодные волны.
— С ума сошел?! — прозвучал голос Марго.
— Бери правее, там лестница! — крикнул Эдик.
Петрович барахтался среди бурунов пены, волны подкидывали его. Он вдруг понял, что корабль идет гораздо быстрее и сейчас совсем уплывет. Он поднажал, силы не оставили его. Через минуту он вцепился пальцами в холодный металл лестницы.
— Наши… наши… — беззвучно шептали его губы.
Он уже карабкался по ступенькам.
С уходящей в туман лодки на него изумленно таращились оба сторожевика.
— Прощай, муммо, — пробормотал Туф. — Надеюсь, ты знаешь, что делаешь.
Глава 12
— Уезжаешь?
Алика смотрела на Влада снизу вверх и была похожа на грустного ребенка.
— Мне нужно, — хмурился Влад. — Очень.
— Тебе?
— Не только. Моим друзьям. Понимаешь, мои друзья нашлись. Нам очень нужно повидаться.
— Плохо. — Алика отвернулась и хмуро смотрела в сторону холмов, где ворочался предрассветный туман.
Было холодно, Влад плотнее натянул дорожный плащ.
— Плохо, — повторила она. — Я думала, мы будем вместе.
— Я же приеду…
— Куда? — Алика вяло усмехнулась. — Я тут недолго буду. Как только соберутся девчонки, мы выступаем в Вантал.
— И мне нужно в Вантал. Я сразу туда. И тебя обязательно там найду.
— Там такое будет… сам себя не найдешь.
— Я буду тебя искать. Обещаю.
Алика медленно кивнула. Вдруг встала на цыпочки, крепко обняла Влада и долго не отпускала.
— Я все равно скажу девчонкам, что у меня есть настоящий муж.
— Правильно.
Алика отпустила его и быстро пошла прочь. Вдруг остановилась, развернулась и крикнула совсем как капризный ребенок:
— Я думала, мы будем вместе!
В ее голосе слышались слезы. Влад нервно кусал губы. Он чувствовал себя очень погано.
Послышались шаги — Гаул привел ему запряженного крила, к седлу уже были привязаны сумки с припасами и дорожным скарбом.
— Ну, вот… — Гаул неопределенно развел руками. — Все готово.
— Спасибо, друг. Еще увидимся.
Гаул протянул ему увесистый кошель из толстой кожи.
— Деньги, — сказал он. — Тут много, должно хватить. Настоятель сказал, для тебя не жалеть.
— Это хорошо.
— Крил годный. Если что — задешево не отдавай.
— И за это спасибо. Ну… пора мне.
— Подожди…
Гаул отвернул воротник плаща и показал звезду магистра, прикрепленную к куртке.
— Без обид?
— Какие обиды? Все правильно. Аматис дал мне ее только для одного — чтобы меня приняли и выслушали в Академии. Я все сделал, моя работа окончена. Я же не настоящий магистр.
— Зато — настоящий солдат. Ну, прощай.
На дороге Влад придержал крила и в последний раз обернулся на поселение. Его почти не было видно из-за густых зарослей. Дымились печи, стучал топор.
Где-то там осталась Алика. Невыносимо хотелось развернуться, найти ее, обнять, сказать что-нибудь простое и хорошее. Влад остро чувствовал, что разговор их остался каким-то оборванным. Это нужно было исправить, но способ — только один. Выполнить обещание, найти Алику в Вантале. Как бы трудно это ни было.
Путь предстоял неблизкий, но не особенно тяжелый. День верхом, а там — станция Кольцевой дороги, которая, по слухам, благополучно функционировала. Дальше — без пересадок в Эльрувию, а уж до мыса Тан добраться будет несложно.
Главное, чтобы все это было не зря.
Студент, отдуваясь, ввалился в комнату, сбросил ботинки, затем отшвырнул в угол черный плащ с капюшоном. Ушел за шкаф, там какое-то время возился и наконец предстал перед Петровичем, Лури и Марго в обычном спортивном костюме и тапочках.
— Все, меня не кантовать! — он завалился в кресло, закурил, открыл бутылку пива.
— Вот так вроде и на человека стал похож, — заметил Петрович.
— Считайте, договорился, — сообщил Эдик. — Жить будете здесь, в библиотеке, любую комнату выбирайте. Рекомендую отдел музыкальной литературы. Там и места полно, и мебель красивая стоит для всяких творческих вечеров. И пианино даже.
— Слушай, ну ты и набрал барахла. — Марго окинула взглядом жилище Эдика, забитое разнообразными трофеями — компьютерами, оружием, посудой, упаковками пива и сигарет, одеждой, инструментами и приборами, видеотехникой и даже радиоуправляемыми игрушками.
Студент расположился в бывшем кабинете директора библиотеки — просторном, с большими окнами и уютным ковром на полу. Сюда же он притащил откуда-то и большую дорогую кровать.
— Это ты еще мой склад не видела, — ухмыльнулся студент. — Мародерствую помаленьку. А что — все может пригодиться. Я тут такие опыты ставлю, сам удивляюсь. Как тебе, например, этот вертолетик с камерой?
— Вертолетик здоровский. А душа тут нет случайно?
— Тут — нет. Водопровод-то не работает. На улице есть кабинка. Я сам сделал, типа как на даче, знаешь?
— Ну, хоть так…
— Слушай, гегемон, — Эдик сделал смачный затяжной глоток из бутылки, — ты так и не рассказал, что это за друзья с тобой были в лодке.
— Такие вот друзья, — пожал плечами Петрович. — Сторожевики из Дервейга. Вместе сюда и прибыли.
— Ого, куда тебя занесло. А скажи, мне показалось, что у них «калаши» в руках были? Или правда?
— Ну, не показалось, — неохотно ответил Петрович. — Так и было.
— Откуда? Заначку, что ли, на огороде раскопал?
— Заначку, — медленно кивнул Петрович.
— Так ты рассказывай, не томи. Я ж видел, там, в лодке, и ящики какие-то были, явно оружейные. Что за тайные поставки, а? Нам бы и самим нормальные стволы пригодились, а то у меня тут все больше пукалки охотничьи да пневматика. Патронов кот наплакал…
— Да не волнуйся, — Петрович говорил со странной задумчивостью. — Там и на тебя хватит.
— Где «там»? — Эдик перестал посмеиваться. Он смотрел на Петровича с удивлением и недоверием.
Петрович какое-то время размышлял, не глядя ни на кого.
— Я и сам хотел рассказать… — проговорил он наконец. — Время такое настало, подлое. На каждом углу какая-нибудь сволочь…
— Ну, что?! Рассказывай.
— Есть у меня оружие. И патроны есть, много. Целый склад.
— Так…
— История долгая. Вы уж послушайте, чтобы все сразу ясно стало.
— Да послушаем, чего уж… Торопиться вроде некуда.
— Ну, вот я и говорю. Давно было, когда я только из армии пришел. И на завод устроился. Ну, понятное дело — общежитие, друзья, денег много, жизнь веселая, праздники каждый день. Ну, и похмелье каждый день, сами понимаете. Как-то все незаметно получилось. Год всего прошел, а ко мне уже и участковый как на работу захаживает, и в вытрезвителе как родного встречают… И на заводе понизили. А лет мне было всего-то двадцать три.
— Ха! Петрович у нас, оказывается, проказник! — отозвалась Марго.
— Ты погоди смеяться… — Петрович вздохнул. — Кончилось все плохо. Человека я покалечил. Хоть тот и заслужил, а все равно дело завели. Долго мурыжили, но повезло мне. Вернее, не повезло, а спасли меня. Тот самый участковый. Давай-ка, говорит, за ум берись, а я тебе помогу. Ну, что… получилось. Пить я перестал, дело закрыли. Стал сотрудничать с райотделом, через год уже удостоверение внештатника получил. Много всякого было, вы не думайте, что я только с дружинниками груши околачивал. А потом приметили меня из другого ведомства. Пригласили, поговорили… Завод-то наш военную продукцию делал. Ну, и назначили меня как бы присматривать за людьми…