Настоятель Ягло поднялся на холм к радиостанции, когда уже стемнело. Терпеливо подождал, пока радист поймает сигнал и установит зеркало, затем отослал его вниз.
Неподалеку маячили в сумерках только два вооруженных охранника.
Ягло неловко устроился на шатком стуле, откинул капюшон, поправил химический фонарь. Наконец, посмотрел в зеркало.
С той стороны на него хмуро смотрел Верховный Магистр Чебрен. Какое-то время они просто разглядывали друг друга.
— Постарели мы, брат, а? — проговорил наконец Ягло.
Чебрен лишь качнул головой в ответ.
— Ну… ждешь моего покаяния? — сказал он.
— Нет, зачем. Ты уже каешься. А я в своей правоте был уверен всегда. Без ваших признаний и покаяний. Страшно другое. Слишком поздно вы про меня вспомнили. И люди погибли, и власть потеряна.
— Мы можем ее вернуть, — сказал Чебрен, впрочем, без особой уверенности. — Давай к делу.
— Давай, только нас могут слушать…
— Разумеется.
Оба магистра кивнули друг другу, как хорошо понимающие друг друга люди. Дальнейший разговор они вели на тайном языке Академии — том, на котором составлялись секретные отчеты об исследованиях. Понимать этот язык мог лишь тот, кто специально учился этому.
— Еще не все потеряно, — заговорил Чебрен. — Усоды держат столицу во власти военных комендатур, но так не может продолжаться вечно. Рано или поздно встанет вопрос о восстановлении гражданского управления. И боюсь, нам навяжут власть, которой мы более всего хотели бы избежать.
— Ну, если навяжут, то чего ж дергаться? Деваться же некуда будет. Или нет?
— Нет! — горячо возразил Чебрен. — Жители Вантала никогда не поддержат усодов и гурцоров. Они откажутся от Истинного Знания только под принуждением. Или под грузом обстоятельств — если не будет другого пути. Мы должны успеть дать им этот путь.
— Поясни. — Ягло загадочно улыбался. Казалось, он знал наперед все, что скажет Чебрен, и даже больше.
— Мы, а не они должны предложить тех, кто возглавит гражданскую власть. Пусть это будет не Магистрат, а просто городской совет или вообще новое объединение управителей.
— Ну, и в чем же дело? Предлагайте своих кандидатов.
— Вот для этого и нужен ты, — Чебрен исподлобья глянул на настоятеля.
— Я-то зачем? — рассмеялся тот. — Я старый, от дел отошел, ситуации не знаю, да и не помнят меня.
— Помнят! Я объясню зачем. В Вантале осталось только два Верховных Магистра — я и Фаустин. Он служит гурцорам, но я надеюсь убедить его выступить на нашей стороне. А теперь подумай — тебя не лишали звания Верховного Магистра. В Вантале ты имеешь полное право встать во главе Магистрата. Нас будет уже трое! Ты понимаешь, что это означает?
— Понимаю. Мы сможем восстановить Совет магистров. По закону.
— Именно! На фоне того, что творят в городе усоды, наша сила в соблюдении закона. Горожане все еще уважают закон, более того, они нуждаются в нем.
— Постой. Насколько я знаю, Магистрат дискредитирован последними событиями. О нем лучше вообще не заикаться.
— Это иллюзия! О нашей вине говорят только те, кому это выгодно — оккупационные власти. Как только они заткнутся, город забудет об этом. Жители столицы не такие идиоты, чтобы в одночасье поставить крест на Истинном Знании. Они еще верят нам.
— А если все же не поверят?
— Я все продумал. Если Магистрату не выразят должного доверия, то мы временно сложим с себя все полномочия. И передадим их Совету иерархов.
— Совет иерархов? — Ягло тихо рассмеялся. — Догадываюсь, к чему ты клонишь.
— Да! Они ни на что не способны. Они все равно будут управляемы. Тем более я намерен подчинить им армию!
— У тебя есть армия?
— У тебя есть армия, Ягло, это давно не секрет. Впрочем, и у меня имеются кое-какие ресурсы. По всей Керии собираются вооруженные отряды — гвардия, полиция, просто граждане. Ими никто не управляет, но ситуация вот-вот изменится. И немалая надежда, конечно, на твоих ребятишек. Мы вышвырнем усодов из Вантала и восстановим законный порядок. Граждане будут благодарны нам.
Ягло некоторое время думал, перебирая в руках складки плаща. Чебрен терпеливо ждал его ответа.
— Твой план в целом правильный, но… сырой он. Недодуманный. Ты говоришь, жители столицы нас поддержат, а как же крестьяне? Их в Керии куда больше, и я совсем не уверен в их преданности.
— Давай думать! У нас есть еще время.
Ягло медленно кивнул.
— Поговорим завтра. Полагаю, проблем найдется больше, чем мы сейчас это себе представляем. Их нужно решать. С нерешенными вопросами за подобное дело браться не станет даже такой старый дурень, как ты.
— Пойдем вечером, когда там больше народу, — сказал Влад. — Покажешь мне его, я присмотрюсь, и только потом познакомишь. Я сам к вам подойду. Денег не жалей, я тебе дам. Что еще нужно?
Петрович почесал затылок.
— Вот ее нужно.
— Кого?
Петрович осторожно кивнул на Марго.
— Это зачем? — удивился Влад.
— Тут дело такое… падкий он до бабского пола. Я это быстро разглядел. Если она за столик подсядет, разговор в сто раз легче польется.
Влад пожал плечами.
— Ладно, я поговорю.
Через минуту Лури хмуро смотрел, как Влад шепчется с Марго. Взгляд его не был злым, скорее, просто печальным. Как только разговор закончился, он отвел Марго в уединенный уголок под лестницей. Здесь стояли облупленные кожаные диваны и давно пересохший аквариум.
— Я уже понял, что ты собираешься уйти от меня, — сказал он.
Марго протяжно вздохнула.
— Да не от тебя. Как ты не понимаешь?.. Домой мне нужно. Нам всем нужно.
— Чем тебе плохо со мной? Или теперь — без денег, без влияния — стал не нужен?
— Нужен! Очень нужен. Я бы даже тебя с собой взяла, но ты там не сможешь! Так же, как я не могу здесь.
— Но почему? Человек может все.
Марго усмехнулась.
— Представь, — сказала она, — что тебе пришлось бы жить в пещере с усодами. Есть их пищу, слышать только их речь — и так всю жизнь. Ты долго выдержишь?
Лури сдержанно пожал плечами.
— Мне как-то пришлось, — сказала Марго, — правда, всего несколько дней. Нет ничего хуже, когда вокруг только чужие.
— И я чужой?
— Ты — уже нет. Но весь твой мир — да! И привыкнуть я уже не смогу, поздно мне привыкать! Каждый день я буду делать только одно — тосковать по своему дому. Ты хочешь этого?
Лури долго не отвечал. Он раздумывал, потирая переносицу.
— Знаешь, еще совсем недавно я бы не смог тебя понять, — проговорил он наконец. — Но теперь я и сам оторван от дома, от дел и привычной жизни. Я стал чужим на собственной земле, и это очень неприятно, очень…
— Я чужая на чужой земле, и это еще неприятней.
— Не объясняй. Больше не нужно. Признаться, потерять еще и тебя — это… — он сокрушенно покачал головой.
— Ты очень много сделал для меня, я благодарна. Я тебя не забуду.
— И я тебя. Не говоря уж о том, что ты спасла мою жизнь… Знаешь, я не стану тебе мешать. Я бы даже и помог, но как? Вас и понять-то тяжело…
— Мы еще не прощаемся, — быстро ответила Марго. — Просто будь рядом. Столько, сколько сможешь.
…Вечером Петрович как ни в чем не бывало прошел в двери кафе «Встреча», превращенного в трактир с грибными напитками. Остановился у входа, оглядываясь. Своего недавнего знакомого он увидел не сразу, тот сидел далеко от входа и, кажется, клянчил у кого-то очередную дозу пойла.
Вслед за Петровичем вошли Влад и Марго.
— Вижу его, — шепнул Петрович. — Вон, у окна, глянь…
Влад всмотрелся и вдруг вжал голову в плечи, одновременно натянув капюшон.
— Вот черт!
— Что? Знаешь его?!
— Я его арестовывал как-то раз, давно. Это Большой Беледин.
— Во-во, — обрадовался Петрович. — Я же говорил, что-то вроде «блядин сын».
— Петрович, только не спугни. Вопросов лишних не задавай, трепись о фигне всякой. По делу я сам с ним разберусь. Ну, я тебе уже говорил…
Влад и Марго сели за столик, Петрович отправился восстанавливать знакомство. К счастью, Беледин узнал его сразу и тут же потерял интерес к прежнему собеседнику — видимо, счел Петровича безотказным угощателем. Сегодня так и было.
Не прошло и пяти минут, как Петрович едва заметно кивнул Владу — это означало, вечер идет по благоприятному сценарию.
— Твой выход, — сказал Влад Марго. — Постарайтесь долго не засиживаться — темнеет уже. Упейте его в ноль, а потом просто выводите куда-нибудь, где народу нет.
— Хорошо. Уверен хоть, что оно того стоит?
— Я так скажу: если этот персонаж нам не поможет, то я уж не знаю…
Марго встала, не спеша избавилась от плаща, встряхнула волосами. Большой Беледин ее пока не видел, но многие другие посетители сразу отвлеклись от кружек и тарелок.
Незамеченный на ее фоне Влад натянул поглубже капюшон и вышел на улицу. До темноты оставалось совсем немного времени.
— Что вам нужно?! — изумленный Беледин смотрел то на свои связанные руки, то на Влада, сидящего на ящике в противоположном углу низкой подвальной комнаты. — Что я вам сделал?
Марго стояла у двери, безразлично глядя в пустоту. Петрович же вовсе попросил избавить его от этого разговора. Ему, кажется, было неловко, что он, по сути, предал своего недавнего собеседника.
— Не узнаешь меня? — Влад приблизился и откинул капюшон.
Беделин долго вглядывался, и лицо его постоянно менялось — он то пытался улыбнуться, то начинал дрожать от страха.
— Вижу, узнал, — сказал Влад.
— Что вам от меня нужно? — безжизненно проговорил Беледин. — Я ничего не знаю, я никому не приношу вреда.
— Давно ли? Я помню, как тебя искали все, кому не лень. От Протектората до городской полиции.
— Я ничего плохого не делаю, просто живу здесь… — упрямо повторил Беледин. — Зачем вы схватили меня? Вашего Протектората давно уже нет, кому я нужен?
— Ошибаешься, — произнес Влад, и в голосе его прозвучала угроза. — И ты нужен, и Протекторат никуда не делся.