Он уже несся по перпендикулярной улице, с ужасом понимая, что соревнование в скорости с резвыми тварями он вряд ли выиграет. Никакого оружия с собой не было, все вещи остались в гостинице. Разве что небольшой нож, но им даже кошку не напугаешь.
Сержант углядел открытую дверь в каком-то здании, нырнул в нее, захлопнув за собой, затем пролетел здание насквозь и оказался в небольшом, густо заросшем кустами дворике.
Он присел на колено, прислушался. Вроде никто его уже не преследовал. Где-то вопили люди, но не здесь, а в соседних кварталах. Еще слышался какой-то навязчивый, непрекращающийся скрежет, который отдавался эхом и налетал, казалось, сразу со всех сторон.
Лисин вдруг понял — это вовсе не скрежет, а голос. В городе заработали громкоговорители — основное средство массовой информации Вантала.
Сержант вслушивался несколько минут, но разобрать смог только малую часть. Впрочем, этого хватило, чтобы понять общий смысл.
«…просим соблюдать… не покидать дома… в результате аварии в Роторном центре… делается все возможное…»
И еще почему-то часто упоминался Усодан. Лисин совершенно не понял, при чем тут Усодан, но его это и не особо беспокоило. Пусть сами разбираются…
Он думал, что хорошо бы сейчас найти маленький тихий подвальчик с крепкой дверью и побыть там, пока отцы города не выполнят обещанное «все возможное». Пока он бежал, ничего похожего на глаза не попалось. А искать — это все равно что нарочно нарываться на неприятности.
В центральной части города почти не было укромных уголков, это он еще в первый день заметил.
О том, чтобы возвращаться в гостиницу и ждать Влада, вообще не могло быть речи. Сержант просто начинал трястись, когда вспоминал навестившую его гигантскую клешню…
Над головой вдруг раздался какой-то треск. Сержант рефлекторно вжал голову в плечи, еще больше присел и лишь потом поднял глаза.
Он почти сразу разглядел тварь, сидящую в густой кроне. Она была ни на что не похожа: казалось, в одном котле смешали обрубки человека, свиньи, паука и варана, а потом слепой хирург наугад сшил все это вместе.
У адского создания было шесть рук, тошнотворно похожих на человеческие. Они же были, наверно, и ногами. И что самое мерзкое — абсолютно человеческая голова. Слышалось чавканье и урчание — тварь что-то жрала. Скорей всего она только что перепрыгнула на это дерево с ближайшей крыши.
Сержант, превратившись в невесомое перышко, чуть подался назад. Потом с величайшими предосторожностями переставил ногу, подвинулся еще на сантиметр. И так пока не оказался в здании, через которое только что проскочил.
Внутри, малость осмелев, он быстренько преодолел коридор и выглянул на улицу. Было тихо и пустынно, гомобы-переростки уже ускакали на поиски новых жертв.
Отсюда были хорошо видны башни Академии, над ними растекалось облако черного дыма. Сержант нахмурился — он вдруг понял, что и Владу сейчас, быть может, совсем не сладко. Если только о нем не позаботились всемогущие образованные хозяева.
Лисин уже вышел из здания и задержался на секунду, чтобы выбрать направление, когда за спиной что-то чавкнуло. Звук был вовсе не страшный, и Лисин обернулся даже без особого испуга.
Он увидел, что через разбитое окно на него глядит какой-то человек. Лицо было странным — лысая приплюснутая голова, огромные зрачки, кривые длинные зубы, выступающие из-под неплотно сомкнутых губ…
Показались две руки, они обхватили раму, и голова выдвинулась чуть вперед из окна. Потом показались еще две руки…
— Вот черт! — завопил сержант и помчался по улице, не дожидаясь, пока вылезут оставшиеся конечности.
Он жалел, что не прихватил в доме никакого оружия, даже крепкой палки не нашел. Пробежав метров пятьсот и порядком запыхавшись, он обернулся.
И убедился, что шестиногая тварь увязалась за ним. И она была не одинока, чуть позади нее двигались еще две! Они скакали, отталкиваясь по очереди всеми парами конечностей. Получалось у них не очень быстро, но слаженно и уверенно. Они в общем-то и не отставали.
Лисин понесся дальше. Он не знал, что ему делать, — бег быстро сжигал силы, а уродливые гадины брали его измором. Если он никуда не спрячется, они просто дождутся, пока он выбьется из сил. Или, еще хуже, столкнется с какой-нибудь другой сворой.
Боковое зрение отметило какое-то шевеление слева. Сержант взглянул лишь мельком — и его обдало холодом. С этой стороны стояли приземистые одноэтажные особнячки с плоскими крышами. И по этим крышам сейчас мчалась одна из руконогих тварей — мчалась с обезьяньей ловкостью, обгоняя Лисина!
Впереди просматривался большой перекресток, в центре которого лежала перевернутая повозка и растекалась кровавая лужа. Кровь была не человеческой — тут же неподалеку лежал мертвый чап, практически разорванный пополам.
Лисин уже выдыхался. Еще немного, и ноги сами собой подогнулись бы. Он собрал остатки воли, подскочил к повозке и подобрал какую-то жердь, выпавшую на дорогу.
«Все… все… все… — стучало сердце. — Теперь до последнего…»
Первая тварь прыгнула на дерево и принялась с безопасного расстояния оценивающе рассматривать сержанта, по-птичьи поворачивая голову. Остальные две нехотя остановились шагах в двадцати. Вернее, просто замедлились. Маленькими, почти незаметными шажками они приближались.
Сержант раскрутил тяжелую палку и сразу понял, что долго так махать не сможет. Легкие рвались на части, горячий воздух бил в них, как молот, не принося облегчения. Да и руки цеплялись за сухое дерево, сжигая последние капли сил.
Твари настороженно приближались, по-паучьи перебирая лапами. Иногда замирали, поднимались столбиками, не сводя с Лисина пустых рыбьих глаз, и снова принимались подползать.
Сержант откинул полу куртки, проверил, что до ножа легко дотянуться. В ту же секунду обе твари вдруг припали к земле и зашипели. До них было уже три-четыре метра.
«Ну, все…» — мелькнуло в голове.
Первая бросилась на него почти сразу. Правда, сделала это как-то лениво и словно без желания. Наверно, просто устроила разведку боем. Лисин отмахнулся своей жердью и даже, кажется, слегка задел ее.
Тварь на дереве начала бесноваться — она то прыгала по веткам, то соскакивала на землю и делала движение в сторону сержанта, затем начинала остервенело чесаться, потом снова пряталась в кроне. Это здорово нервировало, но Лисин старался не отвлекаться.
Он слизнул сухим языком пот с губ и чуть присел, готовясь чуть что отскочить.
Шестирукие уродцы догадались сменить тактику — теперь они принялись бродить вокруг него, делая короткие неуверенные броски. Спустя минуту к ним присоединился и третий член стаи с дерева. В центре этого зловещего хоровода сержанту стало совсем нехорошо.
Было ясно, что при первой же серьезной атаке он ничего не успеет сделать со своей неповоротливой палкой и не сможет быть ни быстрым, ни сильным…
— Держись, — прозвенел вдруг рядом высокий мальчишеский голосок, и в тот же миг кто-то встал за его спиной.
Уродцы отреагировали мгновенно и очень агрессивно. Все трое одновременно ринулись вперед.
Лисин полетел на землю, причем он даже не понял почему. Перекатившись, он увидел лысого мальчишку в широких штанах — того самого, что подавал им ужин в трактире.
В руках у него было два огромных поварских ножа, и он орудовал ими так, словно изображал восставший против мира вентилятор. Твари метались вокруг него, мелькали скрюченные руки-ноги, но ни одной не удавалось дотянуться до паренька.
Лисин судорожно выхватил свой нож. Он искренне хотел бы помочь мальчишке, но совершенно не понимал как. Похоже было, что тот и не нуждается в помощи.
Один из руконогих уродцев грохнулся на землю рядом с сержантом, брызжа кровью из рассеченной глотки. Рыбьи глаза еще светились животной злобой, но они меркли.
Лисин на всякий случай отодвинулся и перевел взгляд на мальчишку. Сержант не переставал изумляться — он никогда не видел, чтобы человек так быстро и точно двигался. Мальчишка был похож на ящерицу, которая на мгновение замирает, а еще через мгновение полностью меняет положение тела.
Еще одна тварь с раскромсанным брюхом отлетела прочь и завертелась на дороге, жалобно скуля. Третья попрыгала несколько секунд, потом рассерженно заворчала и умчалась куда-то во дворы, легко перемахнув забор.
— Пошли! — крикнул мальчишка и потянул Лисина за рукав.
Через полминуты они стояли друг напротив друга в полутемном сарае, заваленном какими-то тюками, и пытались отдышаться. Стены здесь были крепкими, и на двери красовался массивный засов. Лисин наконец ощутил какое-то подобие безопасности.
— Спасибо, пацан, — выдохнул он наконец. — Молодец, выручил.
— Я тебе не пацан! — услышал он ответ.
— Ну, извини… Ты всех прохожих сегодня спасаешь? Или только меня?
— Только тебя. Других не успеваю. Их рвут на части быстрей, чем рот откроешь. Еще неизвестно, почему они вокруг тебя столько плясали…
— Не знаю, парень… может, я не вкусный, а?
— Я ж тебе сказал, я не парень! Ты совсем дурак? Еще повторить?
— Ну да, ты мужик, я понимаю…
— И не мужик. Меня зовут Алика, я девушка!
— Девушка?! — у сержанта отвисла челюсть.
Он посмотрел на спасителя внимательней. И теперь понял: в самом деле, нежные детские черты скорее были женскими. Только вот выбритый череп не вязался ни с каким эталоном женской красоты.
— Ну, ты даешь… девушка, — покачал он головой. — И кто ж тебя так ножами махать научил?
— А что, дело нехитрое! Танцевать труднее…
— Ну, тебе видней. Где мы? И что будем дальше делать?
— Мы около трактира, на заднем дворе. А что тебе делать, я не знаю. Ты один здесь?
— Да. То есть нет. Я с другом должен был встретиться, тут неподалеку. А теперь уже не знаю как…
— Друзей нельзя подводить. Может, он как раз ждет тебя, и ему нужна помощь.
— Ну, не знаю, чем ему помочь… Он, между прочим, магистр! Ему и без меня помогут.
— Настоящий магистр? Из Академии? — в глазах девчонки блеснул восторг. — И ты еще что-то думаешь?