те, были очень молоды.
Он вздохнул, и удовлетворенный эффектом, вздохнул повторно, но слишком глубоко, ибо икнул, после чего громко рассмеялся.
– Я был не единственным, – многозначительно добавил он.
– Мне говорили.
Торн подозрительно хмыкнул.
– Что вам, собственно, нужно? Мне не нравится, что вы хитростью вытянули мой адрес у старого дурня. Я-то думал, вы хотите купить картину...
– Это не исключено, – холодно ответил Рив.
– Тогда почему вы не смотрите на картины, вместо того, чтобы копаться в моем прошлом?
– Все это между собой связано. Вы знали ее сестру, Элен Клементс?
– Еще бы! Все о ней слышали. Громкое дело было, вы наверное знаете.
– Я был ее защитником.
Выражение лица Торна сразу переменилось. Или он сохранял ясную голову несмотря на выпитое, или вовсе не был так пьян, как прикидывался.
– Так вот в чем дело – в той попытке самоубийства! Разумеется, я читал в газетах. Не понимаю только, при чем тут Френсис и я.
– Вы встречали Элен в этом районе?
– Да, – не задумываясь кивнул Торн. – Как-то я увидел ее на улице и шел следом до самого дома. Она меня, пожалуй, не заметила, впрочем, могла просто не узнать.
– Для чего вы шли за ней?
– Из любопытства.
– А раз вы узнали, где она живет, вы нанесли ей визит?
– Для чего? Я знаком был не с ней, а с Френсис, и все было так давно, что уже успел позабыть.
– Но вы помнили мисс Траб достаточно хорошо, чтобы узнать ее через пятнадцать лет. Чего вы от нее хотели?
– Чего я хотел? Ничего не хотел.
Говорил он все громче. Уоррингтон-Рив беспощадно продолжал натиск:
– Вы хотели от нее денег? Вы всегда просите у знакомых денег, не так ли? Это был шантаж?
Торн тяжело поднялся, трясясь от ярости.
– Убирайтесь! – заорал он, размахивая кулаками. – Сейчас же вон отсюда!
– Нечего так волноваться! – спокойно ответил адвокат, не трогаясь с места.
Живописец вновь опустился в кресло.
– Это ложь! – продолжал кричать он. – Если она утверждает, что я приходил к ней домой, то подло лжет! Не было меня там тогда. Могу доказать!
– Когда – тогда? Когда вас там не было?
– Ну, когда она отравилась газом, – перемена в его поведении была столь разительна, что Уоррингтон-Рив смотрел на него с презрением.
– Во время процесса мисс Траб вы были в госпитале, – продолжал он, не повышая голоса. – Я это знаю. Вы оказались вне этого дела. Не было ничего, что могло бы указывать на вашу связь с мисс Траб или ребенком. Но теперь наше расследование идет в другом направлении. Мы ищем отца этого ребенка.
– Я! – Торн расхохотался, громко и хрипло, содрогаясь всем толстым телом. – Я и Элен! Да побойтесь Бога! Я ее совсем не знал!
– Это было необязательно, – холодно заметил адвокат, поскольку мисс Траб, вероятно, не была матерью ребенка.
Смех вдруг оборвался. На миг меж багровых век живописца мелькнул панический огонек. Но он опомнился.
– Она с самого начала так утверждала, – кивнул он. – Точно помню. Но не слишком ей это помогло.
– Тогда – нет, – возразил адвокат. – Но не удалась и вторая часть плана. Ее не повесили – пришло помилование. Боюсь, что сейчас ее жизни вновь угрожает опасность, по той же причине и со стороны того же человека – или людей – настоящих родителей ребенка. Правда всегда трудноразличима, но на этот раз мы намерены до нее докопаться. Мы с Куком.
Толстые губы Торна дрогнули и обвисли.
– С Куком? – хрипло переспросил он.
– Поверенный, который тогда поручил мне это дело – Стивен Кук.
Рив повернулся к выходу. Торн смотрел ему вслед, не трогаясь с места.
– Не советую, – наконец выдавил он. – Вы рискуете – и вы, и та пара молодых глупцов. Элен поступила разумно – она спряталась. Оставьте ее в покое. Так будет лучше для всех.
Уоррингтон-Рив не ответил. Спустившись по лестнице, вышел из дому и поехал к себе в контору. Нужно было кое-что как следует обдумать.
Под конец той же самой недели Холмсов навестил неожиданный гость в лице Колина Мидоуса. В один прекрасный день тот позвонил Мевис, сообщив, что оказался в Лондоне по делам, и спросил, не мог бы зайти к ним вечером.
С мистером Мидоусом они встречались впервые. Выглядел он точно как они и представляли: скромно одетый мужчина средних лет, с деревянным лицом, старательно зачесанными поредевшими русыми волосами и спокойными движениями. Не теряя времени, он перешел к делу.
– Я решил, что должен встретиться с вами, поскольку моя жена все больше нервничает и выходит из себя в результате вашего, разумеется, предпринятого с наилучшими намерениями, расследования. С ним пора покончить. Тем более сейчас, когда дело в руках полиции.
Холодный аристократический тон тут же вызвал резкий отпор Рэя.
– Мне очень жаль, что миссис Мидоус нервничает, – ответил он. – И неудивительно. Но мисс Траб не может или не хочет постоять за себя сама, значит кто-то должен это сделать...
– Вот именно, – мистер Мидоус усмехнулся так любезно, что Мевис даже немного устыдилась поведения Рэя. – Но сейчас она под наилучшим надзором, в прекрасной клинике...
– В этом все и дело, – невежливо перебил Рэй. – Мы не считаем, что там ей место. Мы всегда были убеждены, что она совершенно здорова.
Лицо мистера Мидоуса посуровело. Потом он прикрыл ладонью глаза и тяжело вздохнул.
– Мне не нужно рассказывать вам про свои давние связи с семейством Клементс, – начал он. – Я уверен, вы сами все выяснили во время ваших самодеятельных изысканий, но хотелось бы, чтобы вы помнили, что меня связывало с Элен до тех пор, пока... когда она мне изменила. Я всегда склонен был считать эту измену и все, что произошло потом, результатом ее психической неуравновешенности, которая привела к приступу безумия.
Рэй почувствовал, что его мутит. За гладкой, плавной речью таился яд, яд и уязвленное тщеславие. Переглянувшись с Мевис, он почувствовал облегчение, увидев в ее глазах такое же отвращение, какое испытывал сам.
– Я согласен, такое объяснение принять легче, – жестко заметил он. – Дело только в том, что это не может быть правдой, – и взглянул на Колина едва не с огорчением. Не хотел его обидеть, хотел убедить.
– Мне очень жаль, – продолжал он, – но мы просто не можем понять, почему вы тогда не пытались найти отца ребенка. Почему позволили плодить все эти тайны, если вам Элен была так дорога, как вы утверждаете.
Мистер Мидоус встал.
– Я пришел сюда не для того, чтобы обсуждать мои личные дела. Но по крайней мере некоторые детали могу вам пояснить. Элен покинула Уэйфорд, не сообщив мне о причинах, которые вынудили ее к этому. Даже не предупредив меня. Изредка писала мне из Конингтона. Я считал, что она хочет порвать наши отношения и боится сделать это открыто. А потом услышал от ее сестры, которую видел время от времени, что она родила ребенка. Я был потрясен до глубины души.
«Это звучит правдоподобно, – подумал Рэй. – Обычная история, но совершенно не подходит для мисс Траб».
– Как, должно быть, вам было тяжело, – сочувственно отозвалась Мевис.
Мистер Мидоус был исполнен благодарности.
– В Уэйфорде никто ничего не знал, – продолжал он, – до самой смерти мистера Клементса. Нам удалось скрыть это от него. Тогда ему уже нездоровилось, хоть конец и наступил неожиданно. Это бы его убило. Элен всегда была его любимицей, правда после ее отъезда Френсис постепенно заняла ее место.
Когда он говорил, в голосе его звучало удовлетворение, и Рэй припомнил, сколько получил бывший скромный клерк, унаследовав благодаря женитьбе на Френсис всю фирму. При мысли об этом легкий холодок пробежал по его спине.
– Никто ничего не знал, – продолжал рассказ мистер Мидоус, – до самой смерти ребенка, ареста Элен и судебного процесса. Я тогда как раз был демобилизован по инвалидности после нескольких месяцев пребывания в госпитале. Моя жена в Уэйфорде нянчила нашего малыша. Для нас это было крайне тяжелое время, и Френсис все еще переживает.
– Ничего удивительного, – заметил Рэй, – если принять во внимание, что дело не было прояснено до конца, – это подчеркнул сам министр, заменив смертную казнь на пожизненное заключение.
– Мы никогда не сомневались, – ледяным тоном возразил Колин Мидоус. – К сожалению, сомнений быть не могло.
Разговор угас. Холмсы не хотели соглашаться ни на то, что перестанут интересоваться мисс Траб, ни на прекращение своих изысканий.
– Но, как вы сами сказали, дело уже практически не в наших руках, – уверяла гостя Мевис, провожая его к машине. – Теперь этим заинтересовалась полиция, да и мистер Уоррингтон-Рив тоже. Ему помогает поверенный. Вы знаете мистера Кука?
– О, да, – ответил мистер Мидоус. – Кука я знаю прекрасно.
Глава 11
– Откровенно говоря, нам не слишком понравился мистер Мидоус, – заявил Рэй при ближайшей встрече с Уоррингтон-Ривом.
Они сидели в кабинете адвоката. С деревьев уже опали листья, а темные стволы едва видны были в сгущавшихся сумерках. На газонах лежала легкая мгла. В комнате горел свет. Рэй припомнил свой первый визит сюда ранней осенью и подумал, что с того дня прошло уже столько времени... Целых два месяца.
– Ну, пока мы не многого добились, правда? – констатировал он.
Рив усмехнулся.
– Я иного мнения. Вы и ваша жена немало сделали. Жаль, что не нашлось таких людей, как вы, тогда, шестнадцать лет назад.
– Тогда бы вы нам не поверили.
– Может быть. Расскажите мне побольше о Мидоусе.
– Он пытался строить из себя большую шишку. Но не вышло. Думаю, он напуган этой историей.
– Но чего ему бояться?
– В основном того, что общественное мнение будет против него. Видно было, что ему очень не хочется воскрешать прошлое. Полагаю, сейчас, когда он достиг своего нынешнего положения, – кажется, он заседает в магистрате – ему нужно любой ценой избежать скандала.
– Для некоторых людей это может послужить сильным мотивом. Вы считаете его человеком, весьма чтящим приличия?