алистического государства, я на полном серьезе думаю, что, если бы не эта, не нужная никому в стране, война, СССР просуществовал бы еще на несколько лет больше.
Пойдут ли, с моей помощью, строить коммунизм в Черноземье, там все-таки уже нормальный раннекапиталистический строй, достаточно передовой, в отличии от того же родоплеменного в современном Афганистане.
Так и представляю, как перебрасывается рота ВДВ с легким стрелковым в Сиреневые горы, с заданием дойти до Роковой горы и собрать там все артефакты. Или — водрузить красное знамя над Ратушей.
Нет, не хочу я светить Храм и место его расположения, поэтому нет разницы, где и кого я буду лечить, пропускная способность у меня два-три пациента в день, это максимум. Если случаи не очень тяжелые, тогда — только один.
Поэтому больше не переживаем о смысле жизни, делаем, что получится и будь, что будет.
Вечером приехал вместе с Сашей и Банщик, с просьбой долечить его до конца. Обследование в хорошем госпитале показало, что теперь сердцу тяжело справляться с увеличившимся током крови, он хочет вылечить и сердце сразу.
— Я не хочу рисковать вашим здоровьем и жизнью здесь, в доме, мы не сможем оказать никакой помощи, если что-то пойдет не так.
— Что же мне делать, если я плохо себя чувствую? — морщится Банщик, положив руку на сердце.
— Давайте так, договоритесь со своим врачом, чтобы он положил вас в реанимацию, типа, по причине ухудшения состояния, и дал полчаса побыть нам наедине, чтобы никто не мешал. Сможете? Пусть я буду вашим юристом или дальним родственником, — предложил я и, естественно, Банщик сразу же запрыгнул в машину, крикнув Саше, что они едут обратно в больницу.
Серьезно его прижимает несоответствие сердца и увеличенного тока крови, выросшее после моего осторожного, слава богу, лечения.
Теперь надо ждать, когда он сможет обеспечить себе место в реанимации и тогда, сразу, придется ехать. Скорее всего, сегодня ночью. Человек влиятельный и может этого добиться, врач должен будет провести меня к нему и оставить наедине, желательно. Хотя, кто-то же должен смотреть за состояние пациента, поэтому пусть будет тот же лечащий врач, чем посторонняя медсестра.
То, что врач будет в курсе моих возможностей, это ладно, сможет направить ко мне, через того же Сашу, людей, кому помощь срочно необходима.
Так и получилось, Банщик без труда смог попасть в реанимацию, подключили его ко всем системам жизнеобеспечения, приехавший Саша срочно забрал меня с сумкой и артефактами и понесся, не обращая внимания на правила.
— Саша, если мы влетим в аварию, мы тут застрянем надолго, пара лишних минут ничего не решают, — заметил я ему и джигит снизил скорость до приличных значений.
— Так, я же забыл. Мне надо моей хозяйке телевизор купить, цветной и самый хороший.
— Ты же теперь здесь живешь, как договорились, здесь вон, даже Панасоник есть японский, — удивился приятель, — Зачем тебе и туда телик?
— На память, старик, чтобы помнили о хорошем человеке, — пояснил я ему.
— А, это другое дело. Хорошо хочешь отблагодарить. Завтра займусь этим вопросом.
— Только требуется еще и антенна и установить ее сразу, чтобы все по высшему классу прошло, чтобы телик сразу показывал, — попросил я.
— Оформлю заявку на сопровождение покупки, так проще всего будет, да трешку приложу, — успокоил меня Саша, — Мы подъезжаем к больнице. Я позвоню со скорой помощи в отделение и вызову врача. Тебе махну, как он подойдет.
— Хорошо, жду в машине.
Саша припарковал машину около входа и легкой рысью побежал по ступенькам, похоже, что он и сам на адреналине. Оттого, что участвует в таких делах, с использованием волшебных способностей своего нового приятеля.
Врач подошел через десяток минут, взрослый мужчина в квадратных очках, с халатом в руке и Саша махнул мне рукой. Это был уже не первый врач, который появлялся на скорой, и я ждал именно сигнала.
Когда я вошел в помещение скорой помощи, врач негромко сказал дежурной медсестре:
— Это, со мной, — и протянул мне халат и шапочку, которые я сразу же надел, чтобы дальше не вызывать лишних вопросов. Это частое дело, наверняка, когда врачи проводят к своим больным их родственников. Мобильников еще нет, приходится лично контактировать, чтобы пообщаться. Или попрощаться.
Мы поднялись на пару этажей и прошли длинным, гулким коридором. Врач ни о чем меня не спрашивал и просто шел впереди, показывая дорогу, пока мы не добрались до реанимационной палаты, где я увидел своего знакомого пациента.
— Быстро вы все устроили, — похвалил я его.
Хотя, чего ожидать от человека, могущего решать вопросы, вроде этого, просто парой слов и желающего пройти исцеление, как его друзья, пока я здесь и готов помочь. Что там дальше будет — кто его знает.
Правильный поступок и разумный выбор, после чудесного исцеления у него, фактически на глазах, обоих друзей с сильно запущенными случаями.
Пока я помыл руки, под строгим взглядом врача, естественно, недоумевающего, что за шарлатана попросили его провести в палату интенсивной терапии. Потом достал из мешка артефакт, протер его в руках, как бы набирая энергию и попросил доктора:
— Скажете мне, если по показаниям что-то пойдет не так.
Ошарашенный такой наглостью, врач только кивнул мне в знак согласия, и уставился на показания подключенных к пациенту приборов.
Я приступил к излечению, сначала распахнув больничную пижаму на груди Банщика, начал двигать камень вокруг сердца, медленно и очень минимально воздействуя на сам орган. Когда я сделал пару кругов вокруг, перешел на область самого сердца, как я понимаю его расположение и услышал невнятный возглас со стороны врача. Пришлось отвлечься от управления маной и посмотреть на доктора. Он пристально вглядывался в быстро меняющиеся показания на экранах приборов и тяжело дышал.
— Есть проблемы? — отвлек я его от наблюдения.
— Показания быстро приходят в норму, от минимальных значений дошли уже до нормальных. Если они останутся такими, это значит, что пациент здоров.
— Ну и хорошо, — ответил я и сделав последний круг артефактом, убрал его от грудной клетки Банщика, лежавшего с широко открытыми глазами и переживавшего всем организмом изменение своего самочувствия.
Через минуты врач заметил:
— Приборы показывают очень хорошие значения.
— Насколько хорошие? — мне и самому интересно, что я смог сделать с больным сердцем.
— Как у тренированного спортсмена. Только этого не может быть, что-то с приборами случилось, — и он полез проверять само подключение и работу всех многочисленных приборов около специальной койки Банщика.
— Как себя чувствуете? — теперь я спросил пациента, уже покрывшегося испариной на лбу, ведь эти изменения происходят в его сердце.
— Не понимаю, еще, — пробормотал он.
— Тогда оставляю вас в надежных руках доктора. Уважаемый, вам ведь нельзя сейчас отойти от вашего пациента, поэтому я дойду сам и оставлю халат у дежурной.
Врач, занятый проверкой приборов и панелей, только кивнул головой.
Я помахал рукой Банщику и увидел, что и он осторожно поднял свою руку, опутанную датчиками, в ответ.
Саша, конечно, оживленно общается с молоденькими медсестрами, включив все свое обаяние и я, сняв халат и шапочку, оставляю их на стуле и незамеченным выхожу под теплый ветерок на улицу. Сажусь на скамеечку около входа и сижу рядом с водителем одной из двух скорых, стоящих перед отделением, который напряженно курит сигарету, пуская дым в мою сторону я с чувствую запах настоящего табака, фасованного в Советском Союзе. В мое время сигареты так уже не пахнут, да и набиваются они, по слухам, пропитанной разными соусами древесной стружкой.
Так я сижу, ожидая, пока наговорится приятель, отдыхаю, чувствуя, что и сам сильно нервничал, опасаясь, что лечение пойдет не так и пациента придется оживлять.
Ну, такое оживление возможно только в этом месте, и я сделал все, чтобы несчастье не случилось. Да, я не бог, но, для моих пациентов, что-то вроде этого понятия.
Наконец, Саша выскакивает на улицу, хлопнув дверью и спешит к машине, куда подхожу и я.
— Договорился с девчонками, в пятницу пойдем гулять по городу, — приятель возбужден и доволен, — Ты бы видел, какая у нее улыбка, — мечтательно вспоминает он и спохватывается:
— Как все прошло?
Я пожимаю плечами:
— Сам не знаю. Пациент жив, доктор утверждает, что приборы сломались и показывают, что сердце теперь, как у спортсмена.
Мы долго смеемся и не спеша катимся по южному городу, с широкими тротуарами и красивыми парками, по которым гуляют люди, нарядно одетые и довольные жизнью. Вон, как все смеются и веселятся, мне, на минуту, очень хочется остановить машину и выйти на улицу, тоже гулять и радоваться. Пока я не замечаю милицейский патруль, проверяющий у кого-то документы. Когда мы подъезжаем ближе, я вижу, что документы проверяют у парня русской внешности, немного похожего на меня, и теперь я только подальше отодвигаюсь в глубь салона.
Опасно мне пока гулять, нужно оформить паспорт, и чтобы времени прошло побольше, еще лучше немного поменять цвет волос, только, чтобы это не бросалось в глаза. Про такое дело можно спросить у Банщика, он то знает лучших мастеров в салонах красоты, по парикмахерским ходить наугад не имеет никакого смысла.
Думаю, наблюдательные милиционеры все довольно подробно описали, что видели, мою внешность точно, в своих показаниях начальству.
Машина заезжает в ворота, открытые Сашей, только потом я вылезаю из тонированного салона и иду готовиться ко сну. В больнице я потратил совсем немного маны, где-то пять процентов и теперь хочу узнать результат, насколько здоровее стало сердце Банщика, чтобы посмотреть именно документы, до и после процедуры.
Утром топлю баню, Саша уехал куда-то с утра, он приезжает днем, привозит свежий хлеб и лаваш, еще творог со сметаной и много зелени.
— Сегодня сделаем шашлык, мне уже маринуют, тем более, к тебе приедет гость, — так мы договорились называть моих пациентов между собой.