Рустек недовольно поджал губы, развернулся и ушёл, явно затаив обиду.
Пусть. Деревенским пора слезать с шеи безотказной Ланы.
Пока была жива её бабка, финансами заведовала именно она — женщина суровая, резкая и скорая на расправу. Как только бабки не стало, селяне быстро позабыли, что за снадобья и отвары нужно платить, и начали брать в долг, отдавать который нужным не считали. Удобно устроились. Лана вроде и работала много — собирала и сушила травы, изготавливала зелья, лечила, да только становилась всё беднее и беднее.
Странно это, если честно. Нелогично как-то. Деревенские относились к Лане по-настоящему плохо, что шло вразрез с элементарным здравым смыслом. Ладно бестолковые подростки — они болеют мало да и жестоки в своём пубертатном эгоизме. Но взрослые люди? Молодые матери с вечно сопливыми младенцами? Страдающие от артритов и давления старики? Они-то зачем плюют в единственный колодец?
Мог у всех селян разом случиться приступ острого кретинизма? Вряд ли! Широко известно, что настоящих кретинов выращивают только в провинции Кретьен во Франции, а все остальные — просто игристые дебилы. Но шутки шутками, а интуиция подсказывала, что есть нечто такое, чего целительница не знала или не понимала.
Точно вспомнить я пока не могла, но деревенские задолжали ей не меньше полутора тысяч арчантов, что было внушительной суммой. Потребовать заслуженную плату Лана стеснялась — властная бабка вырастила её робкой до немоты. Ни возразить, ни разобраться в ситуации, ни поставить на место обнаглевшего старосту, ни отказать привыкшим к халяве селянам — только сбежать от всех проблем разом. А проблема с деньгами была далеко не единственной, их у Ланы накопилось столько, что она решилась на такой радикальный шаг — просто ушла в пустоту без возможности вернуться.
Но я так быстро сдаваться не собиралась. Это Лана — ромашка-трусишка, а я десять лет в дружном женском коллективе проработала — меня такой ерундой, как сплетни, грозные взгляды, взывания к совести и разочарованные вздохи, не проймёшь.
Хмыкнув, достала из кармана передника записку. Если кратко, то она сводилась к «прости, пойми, зла не держи». Притворяйся мною, потому что чужемирцев в Доваре не любят. Мясные заготовки в металлическом ларе, деньги в шкатулке за печкой, крупы в ящике под печью. Удачи!
Вот и всё.
Добро пожаловать в новую жизнь…
Возможно, это слишком тривиально, но я начала с полномасштабной ревизии.
Нашла пустой блокнот, карандаш и принялась за работу. Какие есть вещи, травы, зелья, крупы, припасы провизии, в каких количествах. Внесла в список каждое яичко и крынку творога из металлического ларя, служившего холодильником. Задокументировала даже книги, имеющиеся инструменты и специальную посуду для изготовления зелий. Посчитала, сколько денег лежит в шкатулке, сколько должны деревенские, сколько требуется на повседневные траты…
Пришлось поднапрячься, потому что в плане математики я всегда была параолимпиадницей. Ну то есть считала уже после того, как посчитали остальные, а все аплодировали и восхищались моим мужеством — не каждый бы решился браться за вычисления при врождённой атрофии умения считать.
Картина получалась неутешительная. Я потёрла переносицу, с непривычки удивляясь отсутствию очков. Да, зрение у меня теперь отличное — им-то я и узрела удручающие обстоятельства, от которых сбежала Лана. Долг по налогам копится, запаса продуктов хватит разве что на пару недель, помощи ждать неоткуда.
Зато… магия! И молодость! Шанс начать жизнь заново!
Распахнула дверь на улицу и вышла на крыльцо.
На меня обрушилось чужое ночное небо. Настолько яркое, что от его великолепия можно ослепнуть. Две виденные во сне луны настороженно смотрели с разных сторон. Рыжая, почти полная Таната сияла тёмным, проклятым золотом, захватывая внимание и затмевая узкий серп Гесты. Имена местных богинь услужливо подсказала память, как и то, что Среброликой Гесте поклоняются законопослушные маги, а Мстительной Танате — сектанты и отщепенцы.
Лана верила, что Геста забирает души живших по её заветам магов, а Таната уводит остальных — в том числе отнявших у себя жизнь. Именно поэтому Лана пошла на обман. Она ухитрилась сбежать от опостылевшей жизни, не нарушив при этом ни одного закона — ни божественного, ни имперского, ни магического.
Какое неожиданное коварство для застенчивой и бессловесной целительницы, о которую со смаком вытирала ноги вся деревня.
Я подставила лицо лунному свету и погрузилась в чужое прошлое — хорошо бы разобраться в нём заблаговременно и не допускать ошибок.
Однако перед мысленным взором никак не хотела выстраиваться понятная картинка. Разрозненные воспоминания приходили непрошенными гостями, толкались у края сознания, одетые в рваные образы и окутанные невнятными обрывками фраз.
Луны смотрели насмешливо. Неподалёку загадочно шумел светящийся в темноте мрачный лес, а на сколько хватало взгляда вокруг было до дрожи безлюдно. Так безлюдно, что кричи не кричи — никто не услышит и не придёт. Мне бы поёжиться и забеспокоиться, но я лишь ухмыльнулась. После развода и раздела совместно нажитого с бывшим мужем имущества денег у меня хватило только на комнату коммуналке, а кто пожил в коммуналке — того одинокой избой посреди леса не испугаешь.
Зато какой воздух! Он наполнял лёгкие кислородной эйфорией, сладкий и густой, как прозрачное желе. Где-то далеко ухали и выводили трели птицы. Изба целительницы и её покойной бабки стояла на отшибе, но дорога в деревню вела утоптанная — ею пользовались ежедневно. И на том спасибо.
Ладно, начнём с простого. С причин, по которым Лана сбежала.
Первая — Грег. Самая, на мой взгляд, несущественная, но при этом невыносимая для влюблённой девушки. Первый парень на деревне, оказавшийся редкостным мудаком. Никогда такого не было — и вот опять!
Сначала долго ухаживал, обещал жениться и добивался взаимности, а когда получил доступ к телу — так сразу начал придумывать отговорки, почему свадьбу нужно отложить вот ещё ненадолго, буквально на пару месяцев. И причины все достойные — то коза не понесла, то сено сопрело, то тучки на небе какой-то зловещей формы. Однажды он две луны во сне увидел, а всем известно, что это — к беде. Какая уж тут свадьба?
В качестве одной из отговорок Грег настаивал на том, чтобы позвать на празднование семью Ланы, но кроме покойной бабки, она ни с кем не роднилась, о чём доверчиво поведала жениху. И даже причины не стала скрывать, дурочка наивная. Рассказала, что она — внебрачная дочь.
Разовая интрижка с магом закончилась для её матери беременностью, за что вся семья подверглась издевательствам среди гордых полуденников. Они к магии относились с глубоким предубеждением, считая её чистым, концентрированным злом. Следовательно, и носительницу этого зла — мелкую девчонку-безотцовщину — травили нещадно.
Мать Ланы долго не продержалась, через несколько лет после родов исчезла с радаров. То ли сбежала, то ли что-то с собой сделала. Строгая бабка собрала внучку в дорогу и увезла в другую страну, подальше от злых языков и презрительных взглядов. Обучила выращивать, собирать и заготавливать травы да варить простые отвары, для которых магия не требовалась. Дар у Ланы проснулся целительский, и врождённые способности идеально наложились на знания бабки.
Только бабка, при всех её достоинствах, внучку держала в ежовых рукавицах, боялась, что та пойдёт по стопам матери и спутается с кем-то до брака. Впрочем, опасения оказались не напрасны. Стоило бабке скончаться, как Лана закрутила с Грегом роман, закончившийся разбитым сердцем и ударом по репутации.
Узнав столь «постыдный» секрет, этот мудак отменил свадьбу и растрепал всем деревенским и о том, что между ними было, и о том, что его несостоявшаяся невеста — внебрачная дочка, после чего без каких-либо душевных мук женился на подруге Ланы Мигне. Та тоже в стороне не осталась, придумала по дружеской доброте прозвище Ланка-шлюханка, которое с удовольствием выкрикивали деревенские мальчишки целительнице вслед.
Если первый удар — смерть бабки — Лана перенесла довольно стойко, то второй её сломал. Она через силу вставала по утрам, редко выходила из дома и даже пыталась уехать из деревни, но аптекарь, пообещавший щедрое вознаграждение за сбор редких трав, обманул.
Лана частично виновата сама — не смогла собрать количество, оговорённое заранее, принесла лишь половину. Но городской делец с козлиной бородкой не заплатил даже за неё, просто отобрал товар и прогнал прочь лекарку, размазывающую слёзы по лицу.
Я бы ему устроила кровавый понос, а Лана просто ушла. Пожаловалась старосте, но тот на защиту односельчанки не встал, высмеял её коммерческие навыки и заставил бесплатно вылечить перелом у младшей дочери.
И это вторая причина побега. После разорванной помолвки с Грегом деревенские Лану ни во что не ставили. Платить ей отказывались, кормили завтраками, фрукты продавали подгнившие, мясо — червивое и по завышенной цене, а о приезде курьера-почтальона уведомлять больше не считали нужным. Мелкие пакости, не смертельные, но очень обидные для человека, выросшего среди этих людей и никого больше не знавшего.
Кое-как собравшись с силами, Лана доехала до ближайшего города — Керва́ра, попыталась устроиться на работу у одного из полуночников.
Вот только и маги связываться с полукровкой и непонятно чьей внебрачной дочерью не хотели. Слишком слабый дар, слишком смуглая кожа, слишком низкий статус. Лана видела истинных полуночниц — со светлой, полупрозрачной кожей, серебристыми волосами и голубыми, словно лунный свет, глазами. Среди них она была такой же чужачкой, как и среди неодарённых селян.
Помимо прочего, у каждого мага на виске проступала печать, обозначающая принадлежность к определённой семье, а Лане не повезло. Её печать была блёклой и нечёткой, результат отсутствия дара у матери. Девушку с такой печатью сочли слишком слабой магически, хотя, по ощущениям самой Ланы, дар у неё был не такой уж и жалкий.