Возможно, Михаилу опять пришлось бы нести её на руках…
«Это уж слишком!» заявила сама себе Ирина, хотя и не была уверена, действительно ли это слишком или, быть может, вовсе даже и не слишком, а в самый раз.
Раздумывать над этим, равно как и просить Михаила о помощи не пришлось. Дорога, по счастью, оказалась недолгой.
За поворотом (как неожиданно для Ирины выяснилось — последним перед целью их короткого путешествия) открылась расчищенная от зарослей площадка у подножия скал, от дальнего края которой начинались вырубленные в породе широкие ступени, что вели вверх — к пещерному храму.
— Посмотри! — сказал Михаил, едва остановились они у края леса.
И показал вверх.
Ирина посмотрела на то место, куда показывал он — и замерла на ставшее долгим мгновение, поражённая необыкновенной, ни на что прежде виденное не похожей красотой открывшегося ей пространства.
В красном теле скал, на двухсотметровой высоте, был тончайшим резцом обработан древний камень и превращён в покрытые сложными, переплетающимися узорами стены величественного храма. Пространство между узорами были отполировано древними строителями и с таким искусством спрессованным кварцевым порошком, что и теперь, по прошествии тысячелетий со времени сотворения святыни, сохранившейся гладкостью и отражающей способностью своей походило за зеркало, так что удивительный сложносоставной растительно-геометрический орнамент перемежался блистающими на солнце вставками древних зеркал.
Судя по размаху и величию, храм был родом из древних, быть может — легендарно-допотопных времён.
Сама скала стала домом древних богов и вершина её, уходящая в небо, была — купол.
Вид этого скального сооружения был настолько необычен, что и человек, совершенно несведущий в культовых постройках Денпасавара догадался бы…
Да, непременно догадался бы, почувствовал, понял бы сразу, что храм это создан был в те давние, бесконечно далёкие времена, когда и самые древние из царств Денпасавар ещё не были созданы, и предки нынешних жителей побережья не пришли ещё в эти места, а населены были эти края каким-то иным народом, который сметён был потоком времени, и унёс с собой веру свою и своих богов, и только сокрытый лесом и спасённой скальной крепостью своей — остался храм, не свидетель и не рассказчик о величии ушедших времён, но лишь обломок, случайно уцелевший обломок погибшего мира.
Розово-порфирные стражи храма, каменные карлики, застывшие в молитвенных позах, стояли у входа в святилище, у тёмного входа, к которому от площадки вели широкие ступени.
Каменные карлики будто ждали кого-то, кто должен был показаться на свет, выйти из темноты, спасителем или грозным судьёй выйти в мир; коснувшись розовых стражей, оживить их — и повести за собой, вниз по ступеням, вниз!
Каменные карлики терпеливо ждали его, этого неведомого бога или героя, с древности и до наших дней терпеливо простояв у края темноты. Но не вышел никто.
Пока.
Быть может этот кто-то, прячущийся в темноте, в глубине красивейшего храма, ждал гостей из мира?
Чтобы спросить: "что за жизнь там, за стенами?"
И, услышав ответ, решить: время ли выйти ему или ещё нет.
«Неужели мы…»
— Идём туда? — спросила Ирина.
Искадеров кивнул в ответ.
— Именно туда. Удивительное место, Ирина. И его не показывают туристам. И не покажут никогда!
Михаил показал на вход.
— Здесь есть стражи. «Люди мира»…
И, заранее отвечая на пока ещё не заданный, но вполне закономерный и само собой разумеющийся вопрос, пояснил:
— Это такая община, вроде хиппи…
Тут же добавил поспешно:
— Не хиппи, нет! Что-то вроде детей природы, космоса. Тех, кто ищет свободу и гармонию.
— Да, да, понимаю, — ироничным тоном ответила Ирина и показала на засыпанную бурым гравием площадку, где с мелкими камешками перемешаны были окурки разноцветных, явно из подручного материала сделанных самокруток.
— Не без этого, — согласился Искандеров. — Они рассказывали мне, что ищут портал, выход какой-то… Чепуха, конечно, полная! Выход они уже нашли, раз достигли покоя и просветления. Да, а травка здешняя забористая!
Михаил откашлялся смущённо.
— Один раз пробовал, из поэтического любопытства.
— А я бы тоже попробовать не отказалась! — неожиданно выпалила Ирина.
И в голосе её явственно послышался едва скрываемый вызов.
«Боже, что он обо мне подумает!» с запоздалым внутренним смущением подумала Ира. «Богатая дамочка ищет приключений?»
И тут же решила, что, пожалуй… Ищет!
Отчего-то сразу она поняла, что в Нараке — позволено всё. Только здесь и позволено всё. Только здесь и возможно…
— Всему своё время, — ответил Михаил. — Время обретать разум, и время его терять… Ну что, рассмотрим вблизи обитель бессмертных?
— А стражи? — напомнила Ирина.
Михаил наморщил лоб и растянул рот, состроив на мгновение рожу престрашную.
Потом пояснил:
— Да ни черта они не сторожат и не охраняют! Видела бы этих худосочных пацифистов! Хотя…
Улыбнулся.
— Одним своим видом они туристов распугивают. Самого дикого вида, в лохмотьях ходят. Может, поэтому турфирмы своих агентов сюда не посылают на разведку, и не упоминают это место в своих справочниках. Да… Вот местные жители этих беглецов от цивилизации уважают, считают святыми.
— А ты? — уточнила Ирина.
— А с ними просто дружу, — пояснил Михаил.
Едва отхрустел пылью крошащийся гравий под их ногами, едва миновали они площадку перед каменной лестницей…
— Барышня, соблаговолите продать мне один билет до Санкт-Петербурга, — церемонно и с лёгким великосветским грассированием произнёс Игнат, слегка склонив голову к жёлтому кассовому окну.
Круглолицая и печнорумяная барышня лет восемнадцати скосила на него сделанные из дешёвенького полупрозрачного перламутра глазки, и фыркнула презрительно:
— Джентльмен нашёлся! А сам пролез без очереди… Я видела!
Очередь глухо заворчала, но Игнат грозным взглядом смирил её.
— Пролез! — глухо, с нарастающим раздражением произнёс он.
И, сбросив напускное барство, сорвался на визгливый крик:
— Тебе начальник звонил? Звонил, выдра пустоглазая?! Чего уставилась? Ты фамилию в паспорте посмотри!
И он швырнул паспорт в окошко.
Барышня испуганно сжалась, потом всхлипнула пару раз. Приняла деньги и оформила билет.
— СВ, как просили…
Она старалась не смотреть ему в глаза.
«Идиоты кругом…» с внезапно нахлынувшей тоской подумал Игнат. «Трусливые и слезливые идиоты! Для кого стараюсь? Для кого выкладываюсь? Боже мой!»
— Так-то… — напутствовал барышню Игнат.
Без прежнего раздражения и высокомерия. Отчего-то надоело ему упиваться презрением к бедным, и охватила апатия.
Голос зазвучал вяло и глухо.
— У меня тут всё схвачено, — забубнил патефонно Игнат. — Я устрою, если что… В кризис уволенной быть — не сахар.
— Мужчина, я всё поняла, — с тоскою в голосе ответила барышня. — Идите уже!
Игнат, опустив голову, отошёл от кассы.
«Зажрались!» кинул ему кто-то в спину.
Игнат не удостоил обидчика ни взглядом, ни ответом.
Пару минут стоял он в молчании, а потом, тряхнув головой, двинулся в вокзальный ресторан.
Пропустив в сём приятном месте пару рюмок коньяка, Игнат поправил настроение и даже промычал немузыкально пару куплетов из Imagine на радость неупокоенной душе Джона Леннона.
Выйдя из ресторана, Игнат заложил руки за спину и с гордым видом прошёлся вдоль торговых кисков, задержавшись на пару минут возле книжного.
Тут и сердце забилось радостно: большая часть стоявших на полках книг выпущена была его издательской группой.
Взглядом полководца, оглядывающего построенные для битвы войска, окинул Игнат многоцветное и глянцевое книжное великолепие.
«По мозгам да по глазам!» подумал он и приложил ладонь к стеклу. «Наотмашь ударят! Без промаха!»
— Хорошо берут? — обратился Игнат к продавцу.
Рыжий малый отхлебнул колу из банки, подёргал мочку уха и как-то неуверенно произнёс:
— Когда как… Сегодня не очень. Вот вчера поезд на Петрозаводск задержалис отправлением, ремонт был срочный на путях. Так детективы неплохо покупали, и кулинарные тоже… А сегодня кроссворды в основном. А вам чего?
Игнат хитро прищурился и вкрадчивым голосом произнёс:
— Петкевича есть новое что-нибудь?
Рыжий завертел головой, оглядывая полки.
— Кого? Нету вроде…
«Спёкся Петкевич!» удовлетворённо заметил Игнат. «Как ушёл от меня — сразу спёкся. А такого творца великого из себя корчил, куда там! Гений-убожество… В стол, небось, пишет, да горькую пьёт!»
— Никандрин?
Парень развернулся, чтобы получше разглядеть самые дальние полки.
— Нет, ничего такого…
«И этот туда же!» отметил Игнат.
На мгновение он замер, поражённый внезапной догадкой, и бросил отрывисто:
— Искандеров!
Рыжий в стеклянном своём ящике закрутился волчком, замахал руками и вдруг встал как вкопанный.
— А этот есть! — радостно заявил он. — Детективная серия, пара экземпляром осталась нераспроданных.
Игнат вздохнул облегчённо.
«Ну что, Миша, ты пока в обойме. Но это — пока!»
— Будете брать? — поинтересовался рыжий.
И, наклонившись, постарался незаметно сдуть пыль с обложки.
— Возьму, — ответил Игнат.
И шёпотом добавил:
— А последний экземпляр себе оставь. У Искандерова в этой серии скоро новый роман выйдет. У тебя, считай, детектив с продолжением будет.
— Да я детективы не люблю! — ответил рыжий, выбивая чек. — Я исторические исследования люблю. О том, как русские князья вместе с монгольскими ханами Америку открыли в тринадцатом веке. Я у академика Хоменко читал! А в Китай-городе китайскую стену строили…
«Боже милосердный!» подумал Игнат, пряча книгу в портфель. «И Хоменко я издаю… А что делать? Не я издам, так другой… Рыжий! Он, он один во всём виноват!»
— Валяй! — сказал Игнат. — Историю изучать полезно.