Динара вздохнула печально и резким щелчком сбросила пепел в урну у входа.
«С этой авантюрой завяжем, с экскурсиями завяжем, с Кольчужкиным этим тоже, похоже, завяжем. И что дальше? К конкурентам наниматься? Так Антон не согласится… Он же — анарха»
Она улыбнулась.
«Наивный, прямо жалко его! Так жалко, что иногда сама удивляюсь — и почему это мы до сих пор всего лишь деловые партнёры, а не любовники?»
Покачала головой.
И ответила сама себе:
«Нет, Динара, нет. Не тот это вариант. Сама же понимаешь, что это всё временно: и работа с ним, и экскурсии и прочее всё. Временное барахтанье на поверхности житейского моря. Пакрин и в джунглях не пропадёт, ты же понимаешь… В крайнем случае, в этим <людям мира" пойдёт, в общину. Там, вроде, пара немцев имеется, голландцы, французы, американцев с десяток. Вот и Антон туда, для комплекта. Разобьёт делянку в лесу, будет дурман-траву выращивать. Но эта полудикая жизнь — для тебя? Альтернативщик эти, анархисты — для тебя? С ними тусоваться хорошо, кайфовать… Но жить? Нет, подруга, не для того ты в экскурсионный бизнес пошла, не для того от мужа, сумасшедшего художника, сбежала, чтобы одно безумие на другое променять. А для того гидом пошла работать…»
Она выждала секунду, словно хотела яснее сформулировать ответ… Хотя — куда уж яснее сама себе всё объяснила. Давным-давно нашла ответ, простой и понятный.
«Чтобы надёжного мужика найти. Пусть даже скучного, нормального до зевоты и простого как вождь мирового пролетариата… Вот только не такого сурового!»
Динара улыбнулась — на этот раз торжествующе.
«И найду! Вот разгар сезона — непременно найду! Главное, чтобы один на отдых приехал, без жены или подруги. А то кровавого боя с конкуренткой мне не выдержать, ослабла я в здешнем климате. Но в постели ещё — ой как могу! И последить за мужиком могу. Вон Тоша до меня — по месяцу в одной и той же футболке ходил. Пока она в кирасу не превращалась. А теперь…»
Лёгкий на помине Антон (в новой, кстати, футболке) неспешным шагом вышел из зловонной лаборатории и, завидев дымящую прямо на пороге офиса Динару, демонстративно начал брезгливо морщиться, фыркать, словно кот, почуявший в молочной миске нашатырь, и корчить такие страшные рожи, что даже бесстрашные воины полинезийских племён, коли довелось бы им увидеть в этот момент Пакрина, подивились бы его искусству устрашать врагов и злых духов.
— Дина! Динуся! Мадам Чаринская!
— Ах, помолчите, Пакрин, — томным голосом ответила Динара и бросила лишь до половины докуренную сигарету в урну.
Отряхнула с ладоней невидимый прах и видимый пепел, и спросила ангельски-тонким голосом:
— Чай, теперь-то твоя душенька довольна?
— Коли это реплика старика из «Золотой рыбки», так я теперь ругаться должен, как вредная старуха, — ответил Антон. — Но не буду. Я тут в окно выглянул и…
Выйдя на улицу, Антон показал на остановившегося возле конторы невысокого, коренастого мужчину с коротко стрижеными, серо-седыми волосами и высоким, переходящим в залысины лбом.
Мужчина стоял посреди тротуара, перегораживая дорогу толпе, и толпа послушно обтекала его, словно ручеёк — камень.
Мужчина явно шёл к ним, в гости, но почему-то остановился в двух шагах от входа, и словно бы ждал чего-то, словно бы ждал, что хозяева заметят его, выйдут и пригласят.
Сами пригласят в свой дом.
Впрочем, именно так оно и вышло.
— Смотри, кто к нам пришёл!
Антон кинулся навстречу мужчине.
— Сколько лет, и сколько… опять-таки лет, потому что зим здесь не бывает! Львович, друг любезный! Заглянул-таки!
Антон схватил мужчину за руку и энергично её затряс.
Динара смотрела на гостя удивлённо.
— Искандеров, классик мой дорогой, а как ты тут оказался? И как я тебя не заметила? Я же курила здесь, рядом с тобой. И смотрела…
Она поклясться могла, что смотрела и в ту сторону, где он стоял. Но решительно его не замечала!
— Бывает, — смущённо улыбаясь, ответил Искандеров. — Вот и мне удаётся быть незаметным…
И он, похлопав Антона по плечу, повторил:
— Бывает…
— Так это… В офис заходи, что ли, — со некоторым смущением в голосе пригласил Антон. — Не на улице же…
— И то верно! — согласился Искандеров. — Затем и шёл… Поговорить. Время на меня найдётся?
Динара посмотрела выразительно на своего делового партнёра и воскликнула беззаботно:
— Да сколько угодно! У нас его…
— Немного, но найдётся, — поспешил перебить её Антон. — Мы как раз собирались сделать небольшой перерыв на сиесту, а потом уборку в офисе.
— А потом собирались закрыться на час раньше! — с вызовом заявила Динара.
Пакрин на секунду снова состроил устрашающую гримасу (стараясь, чтобы это было незаметно для Искандерова).
А Динара в ответ лишь мило, но отчасти и злорадно, улыбнулась.
Они зашли в офис и присели у столика, сплошь засыпанного глянцевыми проспектами и рекламными листовками центральной экскурсионной конторы Нараки (контактные данные которой Антон аккуратно закрывал стикером с номером своего мобильного телефона).
Разговор поначалу не клеился.
То есть, как-то он шёл, но очень уж вяло.
Партнёры хоть и были обрадованы визитом писателя, но, тем не менее, вели себя немного настороженно и скованно, не понимая, видимо, причин, побудивших Искандерова заглянуть к ним после долгого отсутствия (признаться, дружбы особой у них не было, разве только посещали пару раз пляжные дискотеки и один раз вместе сходили на кислотный сейшн, устроенный в руинах заброшенной крепости «людьми мира»… где, собственно, и познакомились ближе… Динара, кажется, даже слишком близко, но подробностей встречи и знакомства её расширенное в ходе сейшена сознание не удержало).
Было то давно, месяца полтора назад, и с тех пор писатель визитом их не удостаивал.
Да и они, зная прекрасно о месте его проживания, так же с визитами не спешили.
Не из деликатности, нет. В свободной Нараке в дружбе можно было быть и неделикатным, и это никого не обижало. Можно было даже навязывать своё общество, и это воспринималось, как правило, вполне терпимо.
Просто было обоюдное желание жить своей жизнью.
И вот теперь…
— Так как оно? — оглядывая контору, спросил Искандеров. — Смотрю, на плаву пока держитесь…
Антон помрачнел.
— Воистину — пока, — поповским басом пробубнил он. — Без чуда божия не выкрутимся.
— Да ладно тебе, Тоша! — воскликнула Динара и рассмеялась лёгким, беззаботным смехом.
Антон попытался было грозно сдвинуть брови, но, глядя на подругу, заулыбался.
— В общем, планов, конечно, масса, — запинаясь, забормотал он.
— Нашёл, на кого надеться! — продолжала веселиться Динара. — Если уж на него надеяться, так уж точно надежды нет!
Антон вздохнул и развёл руками.
— Конечно, на сезон надеюсь…
— Много туристов прибывает? — утончил Искандеров. — Говорят, скоро чартеры из Москвы каждый день начнут летать…
— А чем тебе Бог-то не нравится? — спросил он неожиданно Динару.
Та, отсмеявшись, вытерла выступившие на глазах слёзы.
И ответила:
— Ну ладно, классик, не привязывайся к словам. Всё мне нравится… Вот только думаю, что из Нараки нас и он не вытащит.
Антон сердито надул пухлые губы, отчего стал похож на обиженного взрослыми юношу-переростка, которого по возрасту в угол уже не ставят, однако по старой памяти отчитывают ещё по школьному, бесцеремонно тыча носом в исчерканную красным фломастером тетрадь с ошибками.
— А чем тебе в Нараке плохо?! — возвысил он голос. — Мадам Чаринская, это что же это? Рай нам не нравится? Беззаботная жизнь нам не нравится? Москва, между прочим, в десяти часах лёта отсюда, а денег на билет мы уж как-нибудь…
Динара замахала руками.
— Тоша, вот только Москвой меня не пугай! А то я заикаться начну! В этот грязный и холодный город я уж точно не вернусь. И в Питер не вернусь. И вообще, в Россию…
Она вскинула руку со сжатым кулаком.
— Но пасаран! В смысле — никогда! Лучше уж я здесь, на тёплом песочке помру, под пальмой. В приличное место мне, Тоша, не выбраться. Вот только выйти на берег, и мечтать. Ах, пляжи Майами! Ах, огни Сиднея!
И фыркнула, изображая звук финансового краха.
Минуты на полторы воцарилось тягостное молчание.
На второй минуте какой-то прохожий (судя по жёлто-зелёной безразмерной рубашке-«гавайке» и выпученным по-рачьи безумным глазам — турист из новоприбывших) заглянул с улицы в контору, промычал что-то невнятно и исчез настолько поспешно, что даже натренировавшая себя на мгновенную реакцию Динара не успела его остановить.
Мгновенный визит этот вывел партнёров из оцепенения.
Динара украдкой, под столом толкнула Антона коленом.
Антон хлопнул себя по лбу.
— Вот голова садовая! Мы тут препирательства устроили, а гость у нас трезвый сидит.
— Антон на прошлой неделе самогон из «драконова сердца» выгнал, — похвасталась Динара.
— Теперь вот до дуриана добрался. Скоро из опунции будет ликёр гнать!
— Ага! — подтвердил Антон, вытаскивая из встроенного в стену шкафчика бутылочку, до горлышка наполненную тягучей коричневой жидкостью. — Самогон можно выгнать из любой органики. В общине «людей мира» мужик один живёт, Кнут его имя…
Не прерывая речи, Антон выставил на стол пластиковые стаканчики.
— …Химик бывший, в каком-то крупном европейском концерне работал. В скандинавской какой-то стране. Всё у него, естественно, благополучно было, налажено до полной гладкости и благоденствия. Жизнь по процедуре! Красота! На работу, с работы, по субботам — в бар. Воскресенье — спортзал. Страховка, кредитки, домик с тихом пригороде… А потом надоело ему каждый день на работу ездить, он сюда подался. Карму никчёмной жизни искупать. Да, бывает… Так образование и здесь ему пригодилось! Он теоретически обосновал возможность изготовления спиртосодержащей жидкости…
С хлюпом и тяжёлым бульканьем экстракт «драконьего сердца» полился в стаканы.