Так, 18 октября 1923 года Ленин последний раз въехал в Кремль, посетил кабинет, заночевал в кремлевской квартире.
«На следующий день после обеда вторично направился в свой кабинет, но на сей раз не удовлетворился его осмотром, а повернул в дверь, ведущую в зал заседаний Совнаркома. Зал был пуст: ввиду приезда Владимира Ильича заседания были отменены. Ильич покачал головой. Мне кажется, — пишет фельдшер Владимир Рукавишников, — что он рассчитывал увидеть здесь многих из своих товарищей».
Товарищи с весны не появлялись на глаза. Каким образом Ленин выразил желание ехать на выставку, открывшуюся на месте городской свалки у Крымского моста, никто не пишет. То был первый после Гражданской войны смотр достижений, официально называвшийся Всероссийской сельскохозяйственной и кустарно-промышленной выставкой. Ленин приехал незадолго до ее закрытия, в последний день работы. По воспоминаниям одного из посетителей, машина двинулась мимо полей с посевами, агитировавших за многополье, остановилась на участке, где демонстрировалась гидравлическая добыча торфа по методу инженера Классона, которому вождь помог реализовать свою идею. Посмотрел ветровую электрическую станцию, увидел, так сказать, план электрификации в действии. Хотел было побыть на выставке еще. Но пошел дождь. Машина развернулась и направилась в Горки…
Таким образом, удалось перед смертью увидеть Ленину в миниатюре всю страну, какой ее мечтали сделать большевики, залитую огнями электричества.
Поднятая на дыбы Россия, оседланная вождем, опустилась на все четыре ноги, когда закончилась «кавалерийская атака на капитал», вместе с ней — чудовищная эпоха «военного коммунизма». Началась так называемая «новая экономическая политика», хотя в ней ничего нового не было. Людям позволили торговать, мастерить, владеть частной собственностью, открывать магазины, лавки, то есть частично вернули страну в исходное, первобытное состояние, разрешив рынку, капитализму делать свое дело. В нэпе упорно видят гениальность Ленина, найденный им некий путь к социализму. Но, по-моему, просто жизнь принудила его вернуться на исходные позиции, на которых ленинцы недолго устояли после смерти вождя, начав претворять в ускоренном темпе его заветы.
После поездки в Москву казалось, что больной выздоровеет. К нему даже однажды пустили группу глуховских рабочих.
«Володя, к тебе гости», — сказала Мария Ильинична.
«Подойдя к нам, Ильич снял левой рукой кепку, переложил ее в правую и поздоровался с нами левой рукой».
«Как я рад, что вы приехали, — внятно и ясно сказал он нам», — пишет Пелагея Холодова в воспоминаниях «У постели больного Ильича».
В примечаниях к явно фантастическому эпизоду редакторы сборника оговариваются: «Этот факт упоминает в своих воспоминаниях Надежда Константиновна». Кто первый выдумал, что больной «внятно и ясно» заговорил, Пелагея Ананьевна, член партии с 1917 года, или Надежда Константиновна, член той же партии с 1898 года, судить не берусь. Точно известно, обе выдали желаемое за действительное. Ни писать, ни говорить мучительница-болезнь не дала, как палач, пытала с каждым днем все сильнее, вызывая адскую боль и вопли, пугавшие людей и собак. Так кричали в застенках Лубянки.
При той встрече с глуховцами больного на прощание обнял старый рабочий по фамилии Кузнецов, который, как пишут, «сквозь слезы все твердил: „Я рабочий, кузнец, Владимир Ильич, я кузнец, мы скуем все намеченное тобою“».
С тех пор, скованные общей цепью, прожили мы почти весь XX век. Сумеем ли окончательно отряхнуть ленинские оковы с наших ног к 2000 году?
Глава десятая
Где хоронить вождя?
О том, что тело Ленина, покоящееся в Мавзолее на Красной площади, следовало бы захоронить в земле, как всех смертных, впервые публично зашла речь в Кремле на Съезде народных депутатов. Хотя на том съезде звучали многие смелые речи, высказанное с самой высокой трибуны заявление относительно погребения Ленина прозвучало как гром среди ясного неба. Никто не захлопывал вылетевшие на свободу робкими воробьями в первый полет слова. И не аплодировали. Никто не знал, как выразить свое отношение к неожиданному дерзкому предложению похоронить не столько Ленина, сколько ленинизм. То учение, которое Владимир Ульянов разработал в тиши библиотек и претворил на практике на одной шестой земного шара.
Где похоронить? Теперь, когда идея, выражаясь известными словами, овладела умами масс, она стала материализоваться. Появился первый ответ на вопрос, где копать могилу. Мэр Санкт-Петербурга выразил готовность принять Ленина на Волковом кладбище. Там покоятся мать Владимира Ильича, Мария Александровна Бланк, сестра Ольга, умершая в юности в Санкт-Петербурге, где она училась. Там же — старшая сестра Анна Ильинична Ульянова-Елизарова и ее муж. В Петербурге погиб еще один член семьи, Александр Ильич, казненный за попытку убийства императора. Его как государственного преступника повесили и похоронили за казенный счет.
Сталин в сердцах однажды высказался, мол, пусть Ульяновы не думают, что Красная площадь их семейное кладбище… Однако умершая в июне 1937 года младшая сестра Ленина, Мария Ильинична, сотрудница и соратница Бухарина, хотя и подвергалась гонениям «отца народа», похоронена в стене Кремля, где в нише установлена урна с ее прахом. Там же вскоре нашлось место жене Ленина Надежде Константиновне Крупской, несмотря на ее причастность к оппозиции, дружбу с «врагом народа» Каменевым. Когда в годы войны скончался младший брат Ленина, Дмитрий Ильич, его тихо погребли на Новодевичьем кладбище.
Наконец, упомяну могилу главы семьи, Ильи Николаевича Ульянова. В центре Ульяновска, бывшего Симбирска, в ухоженном сквере увидел я надгробие с надписью, что именно здесь — могила отца Ленина. Этот камень — все, что оставили большевики от старинного кладбища Покровского монастыря и от самой обители.
Публично заявлено, что якобы Владимир Ильич выразил желание покоиться рядом с матерью, стало быть, на берегах Невы, где он сдавал экзамены в Петербургском университете, начал революционную деятельность, где впервые сидел в тюрьме, наконец, реализовал в октябре 1917 года свою выстраданную мысль о «пролетарской» революции.
Племянница Ленина Ольга Дмитриевна выступила в печати с опровержением версии о подобном волеизъявлении. Никто завещания на сей счет в руках не держал, не видел. Ссылались на авторитет публициста Юрия Карякина, вроде бы осведомленного о таком заявлении вождя. Но я больше верю утверждению другого знатока, Алексея Абрамова, автора книг о мавзолее Ленина и некрополе на Красной площади, который занимается проблемой десятки лет. Никаких мыслей относительно места захоронения Ленин нигде и никогда не высказывал, наверное, потому, что она его не интересовала. Любой историк, занимавшийся изучением биографии вождя, знает, что ни одному кладбищу для себя Ильич предпочтения не отдавал, хотя как глава правительства принимал участие в решении проблем захоронения соратников и трудящихся, которые мерли как мухи в годы его руководства.
Как человек, много лет проживший в эмиграции в разных городах Европы, он знал о ритуале кремации. Знал, конечно, как любой марксист, что Фридрих Энгельс завещал сжечь себя и развеять прах над водой Женевского озера.
Практика кремации у Ленина находила понимание.
«Он всегда высказывался, — свидетельствует бывший управляющий делами ленинского правительства В. Бонч-Бруевич, в статье „Мавзолей“, — за обыкновенное захоронение или сожжение, нередко говоря, что необходимо и у нас построить крематорий». Что и было сделано в годы его правления. В Советской России первая печь крематория задымила в 1921 году. На Донском кладбище в Москве, в недостроенной церкви оборудовали дымившую много лет топку. Родные Ленина, жена, сестры, брат предполагали, что с Ильичом поступят точно так же, то есть захоронят в земле или кремируют. В процитированной выше статье «Мавзолей» автор пишет: «Надежда Константиновна, с которой я интимно беседовал по этому вопросу, была против мумификации Владимира Ильича. Так же высказывались и его сестры Анна и Мария Ильинична. То же говорил и его брат Дмитрий Ильич.
Но с ними не посчитались».
Еще при жизни Ленина в узком кругу соратников обсуждались темы похорон, и тогда Сталин заявил, что современной науке известны способы сохранения тела путем забальзамирования в течение длительного времени, достаточного, чтобы народное сознание сумело свыкнуться с мыслью, что Ленина больше нет.
Однако «временная мера» стала постоянной.
«Как хорошо, что решили хоронить Ленина в склепе. Как хорошо, что вовремя догадались это сделать, — писал Зиновьев в „Правде“. — Зарыть в землю тело Ильича — это было бы слишком уж непереносимо».
В письме от 22 января глава Петроградского Совета Зиновьев писал товарищам из Москвы: «Рассвет политической деятельности Ильича начался в Петрограде. Революционные события Великого Октября, которыми и руководил Ленин, произошли в Петрограде… Я предлагаю… город Петроград переименовать в Ленинград». Это предложение, как мне кажется, Зиновьев сделал еще и потому, что намеревался в своей вотчине похоронить Ленина. Петроградский Совет такое официальное решение принял, после чего начались переговоры с Москвой.
Спор городов закончился победой столицы. Местом похорон выбрали Москву. Питеру присвоили имя вождя.
К тому времени, когда на Красной площади взрывники рвали замерзший грунт, чтобы построить временный мавзолей, у Кремлевской стены образовался «красный погост». На нем похоронили свыше двухсот погибших участников кровопролитных боев октября 1917 года. Рядом с ними легли большевики, убитые при взрыве в Леонтьевском переулке, куда бросили бомбу террористы.
В 1919 году у братских могил похоронили главу государства и секретаря ЦК партии Якова Свердлова. Через год сюда принесли первого наркома почт и телеграфа Подбельского. В том году на Красной площади в присутствии Ленина похоронили Инессу Арманд, заведующую отделом работниц ЦК партии, до