Пусть покоятся вместе палачи и жертвы самой притягательной и самой разрушительной идеи, что владела умами человечества. Пусть этот некрополь служит назиданием тем, кто еще не оставил в покое утопическую мысль о строительстве коммунизма.
Мне могут сказать после всего, что я написал: разве не правы те, кто требует предать тело Ленина земле, и Мавзолей вождя, который причинил столько горя России, — закрыть. Отвечу сравнениями. Наполеон принес гибель многим французам, павшим в битвах на полях России. Но на его могилу в Доме инвалидов никто не покушается. Русский царь прислал в Париж для гробницы императора финляндский камень. Мао, вождь Китая, вверг страну в пучину «китайской революции». Сколько людей извели тогда! Но никто не требует закрыть мавзолей на главной площади Пекина, где покоится на виду основатель Компартии Китая и Китайской Народной Республики.
Вид на Москву с Ленинских гор
Крутые высокие холмы на правом берегу Москвы-реки, поднявшиеся над неизменными Лужниками, по правилам географии называются горами, поскольку их высота над уровнем моря превышает 200 метров, а над урезом реки достигает 80-100 метров. Но по какому праву этот протяженный обрыв Теплостанской возвышенности назывался Ленинскими горами?
С незапамятных времен нашлось над холмами место селу Воробьеву, в XV веке ставшем дворцовым. Для царя возвели загородный деревянный дворец. В стоге сена однажды тут схоронился от напавших внезапно на Москву татар хозяин дворца Василий III. Царская резиденция существовала до конца XVIII века. Затем Воробьевы горы стали местом загородных прогулок москвичей, сюда ездили пить чай в самоварах, хорошо отобедать можно было в знаменитом ресторане Крынкина. О прошлом напоминает храм Троицы исчезнувшего села, под горой у реки белеет древний Андреев монастырь. Есть другие достопримечательности прошлого, как, например, «Мамонова дача», усадьба, занятая одним из институтов академии. Возвышенное место служит для хранилищ воды, поступающей сюда в напорный резервуар…
Горы сотни лет назывались Воробьевыми. И только последние десятки лет — Ленинскими. Историк П. Сытин пишет, что переименование случилось в 1935 году. Энциклопедия «Москва» приводит другую, очевидно более правильную, дату — 1924 год. Так по какому же праву исторические Воробьевы горы стали в одночасье Ленинскими?
После переезда советского правительства в Москву его глава Ленин, не имея тогда подмосковной резиденции, в выходные ездил в окрестности, чтобы подышать свежим воздухом. Заезжал и сюда. Однако Воробьевы горы стали Ленинскими не в память о посещении отдыхавшим вождем и его женой. Никаких решений Московский Совет по сему случаю не производил. Все случилось «явочным порядком».
Переименовал горы Николай Подвойский, участник штурма Зимнего в 1917 году, в бытность главой «Спортинтерна», то есть Спортивного Интернационала. То была международная организация, построенная по классовому принципу, избегавшая соревнований с так называемыми «буржуазными» спортсменами, бойкотировавшая Олимпийские игры.
Однажды на Воробьевых горах, где располагался стадион, был назначен международный футбольный матч. Наши принимали братьев по классу. Николай Ильич, утверждая афишу соревнований, счел, что название Воробьевы горы не соответствует важности события, не пристало пролетарским спортсменам выступать на арене с таким прозаическим адресом. Посему своей рукой начертал вместо Воробьевых — Ленинские горы.
Полвека назад я впервые попал сюда, чтобы посмотреть то место, о котором радио чуть ли ни каждый день исполняло песню Евгения Долматовского, начинавшуюся словами «Друзья, люблю я Ленинские горы». У поэта «захватывало дух от гордой высоты». Но тогда он несколько предвосхитил события. Моим глазам картина представала прозаической: Лужники являли собой скопище бараков и прочих убогих приречных построек. На возвышенности месили грязь машины, устремлявшиеся к котловану, где воздвигали университет.
Еще не существовало стадиона и проспекта имени вождя, не было станции метро «Ленинские горы». Но уже тогда, глядя с «гордой высоты» на Москву, можно было увидеть громадные пространства, которые, как Ленинские горы, носили имя Ильича.
От смотровой площадки к Кремлю тянулась земля Ленинского района. На юге, в районе Зацепы, находилась Ленинская площадь с рынком. На востоке затерялся целый куст улиц, площадей имени вождя. На северо-западе — масса названий, косвенно связанных с Лениным. Там Ленинградский район, Ленинградский мост, два Ленинградских путепровода…
Что еще? Ленинградский, бывший Николаевский вокзал, названный так по имени императора, по воле которого построили первую в России железную дорогу, соединившую Санкт-Петербург с Москвой. Вблизи вокзала высотное здание гостиницы «Ленинградская»…
Когда все это началось? Весной 1918 года, как мы знаем из записок Крупской, Ленина в лицо мало кто знал. Когда в марте автомобиль Ленина впервые въезжал в Кремль, часовой у Троицких ворот не узнал главу правительства и, остановив машину, спросил: «Кто едет?» Такое положение оставалось недолгим. Были заказаны фотографии лучшим российским фотомастерам, рисунки художникам. Снимки, рисунки размножили огромными по тем временам тиражами, в виде открыток, плакатов, репродукций. Так стал формироваться первый и главный культ эпохи Октябрьской революции, культ Ленина.
Нет пока монографий, где прослеживались бы этапы становления этого культа, но можно сказать, что, начавшись с первых фотографий Наппельбаума, сделанных еще в Смольном, он быстро развился и достиг размеров, невиданных в истории. Ни один смертный на земле не удостаивался такого количества картин, скульптур, памятников, музеев, книг, значков, названий улиц, городов, организаций, как товарищ Ленин.
Новая государственная система формировала культ вождей с первых дней существования. Что поразительно. Ленин действительно был человеком скромным, не стремился к театральным позам, жестам, как некоторые его соратники, не выпячивал нигде свою личную роль, значение которой для него было всегда ясно. Достаточно вспомнить, как проходил его юбилей по случаю пятидесятилетия. На торжественную часть, где произносились речи в его честь, не приехал и, сидя в Кремле, звонил в президиум собрания, требовал поскорее закончить ненужное мероприятие. Крупская после смерти мужа призывала не строить памятники, а употребить средства, предназначавшиеся для этой цели, на строительство садов и больниц.
Ленин постоянно напоминал фотографам, что им следует запечатлевать не его, а народ, хотя разрешал себя снимать, неоднократно позировал разным художникам, скульпторам, как отечественным, так и иностранным. Однако система не посчиталась с мнением зиждителя. Ибо она не могла существовать без культа вождей, как фараоны — без пирамид. Это социальный закон любого тоталитарного общества, который подтверждается на примере, начиная с нашей страны, продолжая Германией, Италией, кончая странами Восточной Европы, Азии, Африки, Латинской Америки, где побеждал социализм или национал-социализм, кончая современным Ираком и Северной Кореей. Нет демократии — есть культ. И наоборот.
Так вот, несмотря на личную скромность Ленина, несмотря на официальную теорию марксизма и большевиков, не признавших в истории самодовлеющую роль личности, в отличие от их идейных противников социалистов-революционеров, создавших теорию героев и толпы, именно большевики воздвигли невиданный в современной истории культ Ленина, Сталина, а также их соратников и преемников.
В Москве первое переименование в честь Ленина относится к 1919 году. Тогда в разгар Гражданской войны монастырская Симонова слобода Пролетарского района, где располагались заводы «АМО», автомобильный, «Динамо» и другие, названная так по имени первоклассного Симонова монастыря, была переименована в Ленинскую слободу. После одного из посещений вождя завода «Динамо» один из проездов слободы называли Ленинским. Затем появилась улица Ленинская слобода, включившая в себя часть этого проезда и Симонослободского вала. Позднее в эту часть улицы влились площади Возрождения и Восточной улицы…
Культовая инициатива исходила как сверху — из Кремля, ЦК и ЧК, так и снизу — со стороны райкомов и ячеек предприятий, стремившихся имя главы партии внедрить в сознание масс… Таким простым способом достигался колоссальный эффект, происходило воздействие на сознание, имя закреплялось не только на уличных табличках, но и на знаменах, вывесках, бланках, оно входило непременным элементом в деловую переписку, в речи на собраниях и так далее.
Сплошная ленинизация Москвы началась в восточной части города, где хозяйничали тогда власти Рогожско-Симоновского района, которые таким образом выражали не только рвение, но и создавали видимость преобразований в гуще пролетарские трущобы.
Положив в основание культа первый кирпич — имя Ленина, пустили в оборот и другой псевдоним вождя, а также его истинную фамилию, отчество. В результате Рогожско-Сенная площадь стала площадью Ильича.
В старой Москве Рогожско-Сенная площадь выглядела сравнительно небольшой, уступала соседней площади Рогожской заставы, от которой начиналась знаменитая Владимирская дорога, Владимирка.
В хрущевские времена, когда культ начал набирать головокружительную высоту, упразднили Рогожскую заставу, включили ее пространство в площадь Ильича, которая, таким образом, сложилась из двух площадей.
На Рогожско-Сенной, как видно из названия, шла некогда торговля сеном. Поэтому прилегающий к ней проезд назывался Сенным. И с ним покончили, назвав Ильичевским.
От Рогожской заставы тянулась к Москве, Андрониевской слободе и монастырю Воронья улица, по имени располагавшейся здесь в Средние века Вороньей монастырской слободы. Эту улицу переименовали в Тулинскую, как объясняется в справочнике «Улицы Москвы», в честь «одного из литературных псевдонимов Ленина — К. Тулин».
Далее от Андроникова монастыря шла к Москве древняя, не побоюсь этого слова, одна из красивейших старомосковских улиц с шестью церквями, на которой стоят палаты, особняки. Она называлась Николо-Ямской по имени украшавшей ее церкви Николы на Ямах. Был здесь и Чичеринский переулок, названный по имени одного из москвичей, чей дом стоял на здешней земле.