Я. С этим я согласен. Но ведь на производительность труда и, следовательно, на заработок влияет организация производства, его обеспеченность. Рабочий не виноват, что в его цехе, на его участке труд организован плохо…
Он. А разве рабочий гость в цехе, на участке? Уважающий себя рабочий не станет ждать, когда мастер раскачается. Он потребует, чтобы навели порядок, заставит. Для этого у него достаточно возможностей.
Я. Есть такое понятие — «выводиловка». Это когда при сдельной оплате труда на самом деле выводят некую среднюю зарплату.
Он. Производство — это жизнь, а в жизни случаются и ошибки, и недоразумения. Нарушения тоже. Если бы не было никаких проблем, о чем бы мы с тобой сегодня спорили?
Я. Да, но иных руководителей вполне устраивает такое положение. «Выводиловка» позволяет скрывать недостатки в организации труда, в снабжении, а подчас приводит и к злоупотреблениям. Это не только наносит вред экономике, но и влияет на взаимоотношения людей в коллективе, развращает их. Какая там добросовестность, какая нравственность, если и мастер, и рабочий знают, что каждый получит свое! Пусть человек ничего не делает неделю, две, в конце месяца нажмет чуть-чуть — и план будет, и зарплата будет, и «грехи» прикроются. Рассказывают, что кое-кто прекрасно к этому приспособился. В первую половину месяца работают спустя рукава, лишь бы, как говорится, «день да вечер», потому что знают — подожмет с планом, за ту же самую работу заплатят вдвое больше…
Он. Насколько я тебя понял, ты говоришь о сверхурочных. Но сверхурочные строго регламентированы, за этим бдительно приглядывает профсоюз. И мы имеем право в исключительных случаях использовать в году сто двадцать сверхурочных часов на рабочего. И не больше. Так что никакой стихии тут быть не может.
Я. А скрытые сверхурочные?
Он. Бывают и скрытые. Все бывает. Но это уже грубейшее нарушение законодательства о труде.
Я. И тем не менее бывают… Значит, есть какой-то резон. Что толкает руководителей нарушать закон? Я думаю, что не в последнюю очередь соображения материального свойства. Существует же форма оплаты труда, в особенности ИТР, когда зарплата зависит от выполнения плана предприятием в целом, то есть зарплата одного человека зависит от меры труда сотен, тысяч людей. Но почему я, Кутузов, должен страдать из-за того, что нерадивый Иванов работает плохо?.. Почему должны страдать работники КБ, если плохо работает сборочный цех?.. Вроде бы нарушается принцип «от каждого — по способностям, каждому — по труду»?..
Он. Ты просто не в курсе дела. Я как генеральный директор, мои заместители и руководители служб действительно получаем или не получаем премии в зависимости от выполнения или невыполнения плана. А как же иначе?.. Не «приписывать» же нам себя к тем подразделениям, где дела идут успешно! На то я и генеральный директор, чтобы отвечать за все, что делается и что не делается в объединении. Мне ведь и зарплату соответствующую платят. Моим заместителям тоже. Это и есть соблюдение принципа, о котором ты говоришь. А что касается цехов… У каждого цеха свой план. Если, например, объединение в целом или головной завод не выполнили план по номенклатуре, а шестой цех со своим планом справился, работники этого цеха, в том числе и руководители, все равно премию получат. Так что принцип распределения в зависимости от конкретных результатов труда мы соблюдаем строго…
Но вернемся в кабинет генерального.
Пришел инспектор Госгортехнадзора. Пришел с извинениями, что вынужден побеспокоить генерального. А дело в том, что некоторые заводские службы не выполняют предписаний Госгортехнадзора. Так что обращение к генеральному действительно вынужденное.
Не так давно были изменены правила, согласно которым вдоль полотна железной дороги чистая полоса расширена в целях безопасности. Завод своевременно получил предписание об этом. Однако оно осталось невыполненным. Вообще-то инспектор вправе просто-напросто запретить движение, остановить железнодорожные краны. Он не сделал этого, понимая, что такое решение принесло бы значительный ущерб. Вот решил обратиться за помощью к генеральному.
— Сколько даете времени?
— Ну… До первого октября, — отвечает инспектор.
— Все будет сделано, — говорит генеральный. И на этот раз делает какую-то пометку в своем блокноте. Я уже знаю, что тем, кто попал в блокнот, не поздоровится.
Следующий вопрос: организация участка по изготовлению, ремонту и испытаниям тросов для кранов. Проблема не из легких, — нет помещения. Были вызваны заместители по общим вопросам, по капитальному строительству и главный механик. Долго колдовали над планом завода, но все-таки нашли подходящее помещение.
Инспектор ушел удовлетворенный, зная, что сказанное генеральным — закон. А я подумал, что все же генеральный иногда занимается проблемами и вопросами, которыми по-настоящему должны бы заниматься его помощники. Отчего бы это?.. Ведь вообще-то он человек не суетливый, умеющий и любящий мыслить широко, как говорится, на перспективу, а разные мелочи отнимают много времени и сил. Может быть, такая дотошность осталась в нем от партийной работы, где, как известно, мелочей не бывает?.. Или не привык отмахиваться и от решения самых незначительных вопросов, коль скоро к нему уже пришли?.. А пожалуй, это просто свойство характера.
В конференц-зале совещание по итогам работы хабаровского завода «Энергомаш», который входит в объединение.
Обсуждается проект приказа министра. Хабаровский завод работает нестабильно, с частыми срывами. Отчасти именно поэтому его и включили в состав объединения. Положение несколько улучшилось, но все еще остается тяжелым.
Можно понять высокое начальство: в министерстве, включая в состав объединения хабаровский завод, хотели, чтобы было как лучше, полезнее для дела. Однако вполне ли оправдано такое решение? Все-таки Ленинград и Хабаровск разделяют почти десять тысяч километров, на таком расстоянии руководить заводом довольно не просто. То есть совсем даже не просто. Сейчас строится филиал в Чудове, это по соседству с Ленинградом, и то трудности немалые. А Ленинград — Хабаровск… Одни только перелеты руководителей объединения и ведущих специалистов чего стоят! К тому же и руководители, и специалисты, улетая в Хабаровск, оставляют свои рабочие места здесь, в Ленинграде. Между тем вся мера ответственности за деятельность поистине далекого хабаровского завода ложится на плечи руководства объединения, и в первую очередь, разумеется, на плечи его генерального директора.
— Если бы на плечи! — смеется он и хлопает себя по шее.
13.00—13.30. Обед. В эти полчаса генеральный позволяет себе немного расслабиться — о работе ни слова. Впрочем, что значит «о работе ни слова», если разговор все равно идет о проблемах экономики или охраны окружающей среды, об урожае картошки или о техническом перевооружении сельского хозяйства…
Вместе с генеральным обедает главный инженер объединения.
Сразу после обеда пришел директор строящегося филиала в Чудове. Вместе с начальником ООТиЗ, заместителем по экономическим вопросам и главным механиком утрясали штатное расписание. В Чудове — свои проблемы: нет квалифицированных рабочих, специалистов. Людей нужно привозить сюда, в Ленинград, и обучать. Но и это не решит проблемы рабочих кадров, инженерно-технических работников. Значит, необходимо строить жилье в Чудове. Средства для этого есть. Нет опять же кадров и строительной базы. Одна проблема тянет за собой другую…
Звонок из Москвы, снова по поводу запасных частей. С ними, как говорится, полный зарез. Сказать, что их не хватает, — ничего не сказать. Порой запасных частей просто-напросто нет, поэтому стоят без дела машины, оборудование, в которые вложен огромный труд. Одна из причин такого положения — товарная стоимость запасных частей. Она непомерно низкая, вдвое ниже стоимости тех же деталей и узлов, из которых собрана машина. Иначе говоря, если разобрать готовую машину на запчасти, она тотчас будет стоить вдвое меньше. Конечно, сборка машины требует времени, производственных площадей, затрат, но тем не менее цена на запасные части слишком низкая, поэтому план по ним выполняется в последнюю очередь.
— А ты как думал? — говорит генеральный. — В капстранах, например, запчасти чуть ли не в четыре раза дороже, чем у нас. А уж они-то зря деньги платить не будут.
— Но раз такое положение, раз мы не можем пока что удовлетворить все свои потребности, — говорю я, — может, есть смысл меньше выпускать каких-то машин, а за счет этого делать запчасти? Ведь все равно машины потом простаивают из-за какой-нибудь гайки.
— Может быть, — отвечает генеральный.
Пришел главный сварщик.
Завод покупает у одного НИИ плазменные сварочные аппараты. Дело нужное, прогрессивное. Аппараты эти высокопроизводительные, качество сварки — отличное. Но поскольку аппараты числятся экспериментальными (пока ни один завод их не выпускает), НИИ диктует свои цены: 27 тысяч рублей за один аппарат и плюс 9 тысяч рублей… премиальные. Хорошо живется этому НИИ, сотрудники его, надо полагать, всегда получают премии.
— А в централизованном порядке получить нельзя? — спрашиваю я.
— В централизованном! — Генеральный усмехается. — Разве что лет через десять.
Пожалуй, здесь уместно сказать, что со снабжением, с обеспечением фондами даже плановых заданий дело обстоит, мягко говоря, неважно. К примеру, планируется выпуск какой-то машины во втором квартале, а Госснаб выделяет фонды на комплектующие изделия на третий квартал. Или вовсе без указания срока реализации. Спрашивается, каким образом завод может выполнить план второго квартала, если комплектующие узлы он получит, дай бог, в третьем квартале?.. Тут еще нужно учесть, что при такой ситуации считается, что завод обеспечен фондами. Бывает, что фондов вообще не выделяют. Логика подсказывает, что Госснаб должен нести ответственность за такое снабжение. Однако не несет. Предприятие, не выполнившее своих договорных обязательств, платит штрафы смежникам. А вот Госснаб, не обеспечивающий плановые задания необходимыми фондами, остается в стороне. Справедливо ли такое положение?..