Ленинградцы — страница 35 из 79

Он поднялся по трапу, миновал штурманскую и вошел в рубку. Не успел сказать и слова, как:

— Подсчитали фрахт?

«Только и заниматься этим в такую болтанку!» — мысленно огрызнулся третий.

— Нет еще…

— Почему?

Капитан отвернулся, вперед смотрит. Третий вяло повел плечом.

— Одерживай! — Это рулевому.

— Почему?

«Ну, привязался!..»

— Не успел. И потом…

Гончаров стрельнул черными пронзительными глазами.

— Никаких — потом! Доложить к ужину!

Третий украдкой посмотрел на матроса. Почудилась насмешливая улыбка.

— К ужину не успею, — сказал упрямо, лишь бы наперекор.

— Не теряйте времени, — сдержанно сказал капитан, и третий ушел крутить арифмометр.

Агеенко не прислушивался к чужому разговору. Он слушал и видел лишь взлохмаченное море за мокрыми иллюминаторами, картушку компаса, своего капитана. Он верил в него, в себя, в ребят экипажа, в родную старенькую «Коломну» — не подведут!

Да, решение Гончарова было рискованным, но это был не слепой и бездумный риск. Всякое решение в море таит в себе скрытый больший или меньший риск. Искусство судоводителя — определить наименьшую угрозу, найти оптимальное решение, выгодное для дела и одновременно безопасное для судна и людей на нем. А опирается искусство судоводителя на знания и опыт.

Опыт не только учит и вырабатывает уверенность в работе. Предостерегая и сдерживая лихих смельчаков, разумных и мужественных опыт наделяет мудростью предвидения.

Главный двигатель «Коломны» всегда в отличном состоянии и надежен. Подвоха можно ожидать, как показал опыт, от рулевой машины. На «Коломне» поставили вторую, запасную. «С таким главным двигателем, с рулевым дублером, с таким старшим механиком, как Павел Павлович Шендеровский, — думал Гончаров, — не останешься „без руля и без ветрил“».

Было похоже, что шторм пройдет стороной: ветер не стихал, но и не крепчал. Серые валы с косматыми гребнями по-прежнему гуляли по главной палубе.

Забрав еще мористее и затем изменив курс, капитан подставил волнам корму. Теперь и волна подгоняла «Коломну».

«Хоть паруса ставь», — усмехнулся Гончаров. Дед его всю жизнь водил по Черному и Азовскому морям парусный баркас. Дед был шкипером, внук стал инженером-судоводителем. Официально. Фактически надо прибавить еще одно слово: инженер-судоводитель-экономист.

Всеобщий переход советского морского транспорта на новую систему планирования и экономического стимулирования начался с эксперимента на отдельных судах. «Коломна» оказалась в числе первых «подопытных». Капитан и команда погрузились в экономическую науку, скрупулезные расчеты, в творческий поиск технических и организационных резервов для увеличения доходов судна, пароходства, государства.

Поддоны, пакеты, контейнеры — только часть слагаемых комплекса «хозрасчета». Внедрение их требовало усилий, новых расходов и забот не только от «Коломны».

«Гончаров? Который помешался на пакетах и контейнерах?»

И в самом деле. Шел как-то мимо нового дома, где счастливые новоселы сгружали с машин мебель, узлы, чемоданы, книги. С книгами возни было больше всего — мелкий разрозненный груз, до вечера не перетаскать… «Пакетировать надо», — буркнул на ходу Гончаров. И все же капитан думал не только о пакетах и поддонах. Думал, писал, докладывал:

«Учитывая тенденцию снижения тарифов на перевозку генеральных грузов в пакетах и контейнерах, в ближайшие годы мы можем оказаться перед фактом резкого падения эффективности работы наших судов. Мы обязаны внедрять все передовое, шире применять новый способ на большинстве устойчивых морских грузопотоков».


— Валентин Иванович, — негромко подозвал старпома Гончаров. Не поворачиваясь, не отрываясь от моря. Оно требовало сейчас глаз да глаз. — Когда мы вышли из Ленинграда?

— В одиннадцать пятнадцать, Сергей Иванович.

— С опозданием в полсуток! Ничего нет труднее, чем вовремя выбраться из родного порта! — Помолчал. — Но и сами хороши, столько потеряли в Киль-канале…

— Два часа ноль пять минут, — подсказал Митропольский.

Гончаров отрывисто спросил его:

— Почему?

— Осадка больше двадцати футов, у светофоров отстаивались.

— Верно, — подтвердил Гончаров. — А могли запросто уменьшить. Как?

— Слить часть воды?..

— Вы отвечаете или спрашиваете, Роман Николаевич?

— Слить часть воды из мытьевых танков.

— Расскажите об этом… Midships! («Есть — руль прямо!» — принял команду Агеенко.) Скажите об этом на совещании. Впрочем, не сразу. Дайте и остальным мозгами пошевелить. Договорились? Валентин Иванович!

— Слушаю.

— Прикинули, на сколько опаздываем к утренней смене?

— Почти на час.

— Многовато. Заскучают докеры, хотя они-то и не останутся в убытке. Сократить бы минут десять. Хотя бы… Шендеровский еще внизу?

— У машины.

Гончаров заговорил в переговорную трубку:

— Пал Палыч, дедушка милый, «старшой, не держи дизеля»!

— У нас паровик, Сергей Иванович.

— Попробуешь?

— Постараемся, Сергей Иванович.


«Коломна» прижалась к стенке Роттердамского причала в 8.15. Агент фирмы «Пакхуд», не дождавшись трапа, перепрыгнул на борт.

— С благополучным прибытием! Вы, как всегда, точны, капитан! О, всего сорок пять минут. Даже курьерские поезда выбиваются из расписания, а тут — море, семь-восемь баллов… Всю дорогу — так?

«Всю дорогу» агент старательно выговорил по-русски.

— Всю дорогу, Джон! — подтвердил Гончаров и засмеялся. Впервые за четверо с половиной суток. — Как дела, что нового?

— Нового или новенького?

— Того и другого.

— У терминала стоит новенький «ро-ро», линия Роттердам — Лондон. Да, конечно, уже договорился, можно съездить, посмотреть.

— Большое спасибо, Джон.

— Ничего не стоит, капитан. И, кроме того, я уважаю чужое хобби.

— Это не хобби — работа. Мы работаем на будущее.

— Догонять-перегонять? — снова сказал по-русски агент. — О’кей, капитан!


Из докладной записки капитана парохода «Коломна» Гончарова С. И.:

«Необходимо ускорить темпы изучения контейнерной проблемы и смелее внедрять контейнеры, они сулят большие выгоды. Суда-контейнеровозы с вертикальной погрузкой-разгрузкой и, особенно, «ро-ро» с горизонтальной схемой — чрезвычайно перспективны.

Настало время организовать в пароходстве, по примеру Черноморского, специальную линейную службу. Линейное судоходство с использованием пакетов и контейнеров — будущее Морфлота».

И еще настоятельно подчеркивал капитан Гончаров, что пакетирование и контейнеризация — не просто «коммерция»:

«Пора освободить мускулы человека, облегчить труд моряков и докеров».


Опубликовав в журнале «Нева» австралийские записки и выпустив детскую повесть в Москве, я надолго отошел от морской темы. Казалось, навсегда. Но море, корабли и капитаны остались и жили в памяти и в сердце. И вдруг…

ВОСЕМЬ ЛЕТ СПУСТЯ

Знакомое кирпичное здание с тенистым садиком. Из-за деревьев выглядывают желтые головы портовых кранов, мачты и стрелы теплоходов.

Мраморные истертые ступени, длинные коридоры, двери, двери. Старые таблички и новые — не было их прежде. И названий таких даже не было: «Отдел контейнерных и пакетных перевозок», «ХЭГС линейных судов» (ХЭГС — хозрасчетная эксплуатационная группа судов), «Управление международных линий».

Приемная. Или аппаратная? Телетайпы, новейшие пишущие машинки с шаровыми головками вместо гремящих рычагов, телефоны; подмигивает зелеными цифрами транзисторный арифмометр…

— Начальник управления у себя?

— Да, пожалуйста.

Вошел.

— Здравствуйте, товарищ капитан.

— О! Сколько лет, сколько зим!

— Восемь, Сергей Иванович…

На стенах и в шкафах на полках цветные фотографии в элегантных рамочках. Терминалы крупнейших портов Европы и Америки, контейнеровозы, среди них — «Магнитогорск».

В полстены — английская морская коммерческая карта мира. Голубые трассы традиционных и новых международных линий. Почти на всех важнейших трассах Мирового океана плавают и суда с именем порта приписки — Ленинград. Балтийское морское пароходство — член многих конференций, ленинградские теплоходы заходят…

— Сергей Иванович, придется укрупнить, все порты и страны не перечислить.

— Сбились? — Гончаров счастливо смеется. — Давайте крупно. Балткарибиен — в страны Карибского моря, Балтпасифик — на Перу и через Панамский канал, Балтгалф — Куба и государства Мексиканского залива, Балтамерика — Аргентина, Бразилия и так далее, Балтатлантик — Нью-Йорк, Филадельфия и другие порты США, Балтньюзиланд — на Новую Зеландию, понятно.

— И Австралию?

— Австралийские линии — это отдельно. Ну, и Бесталайн — восточный берег Африки. Европейские и Средиземноморская линии, само собой. Достаточно?

— Вполне! А вам?

— Пока — вполне. — Он делает ударение на слове «пока». — Вот готовимся открыть ленд-бридж, земной мост. Уже начали потихоньку. Из Калифорнии в Нью-Йорк по железной дороге, а дальше — океаном на наших «ро-ро» и контейнеровозах. Как делаем уже по Транссибу: морем до Ленинграда, железной дорогой до Находки, а там наши дальневосточники — в Японию и другие страны Дальнего Востока. Работает Транссиб естественно, и в обратном направлении. Такие мосты без контейнеров — безнадежная фантастика.

— А как там наш старенький пароход?

— Работает. Последний год…

Замолчал. Грустно представить свой пароход в огне автогенных резаков…

— Где сейчас Загороднев, Митропольский — не знаете случайно?

— Капитаны оба! Митропольский на лесовозе, а Валентин…

Он взял в руки «позиционку», сводку местоположений судов пароходства, залистал страницы.

— Валентин еще в семидесятом капитаном стал, меня на «Коломне» сменил… Здесь он сейчас, на ремонте. Съездите к нему на Канонерский. И советую посмотреть универсальный теплоход «Варнемюнде», завтра приходит.