В городе Владимир Адамович, конечно, удивлялся роскошным каменным дворцам, но еще больше он удивлялся и радовался всему самодвижущемуся, механическому.
Едва кончив семь классов, он поступил на шестимесячные курсы трактористов.
В 16 лет он уже управлялся с огромным по тому времени колесным трактором ХТЗ. У трактора ХТЗ тяжелое рулевое управление. Для работы на нем требуется немалая сила в руках. После полных рабочих дней с рассвета до заката руки болели неимоверно. Но воля была сильнее. Владимир Адамович никому не жаловался, старался выглядеть веселым, и со стороны казалось, что работает он играючи.
Скоро за отличную работу его послали на курсы механиков Так восемнадцатилетний рослый веселый парень стал уже бригадиром тракторной бригады. Бригада его обслуживала земли четырех колхозов, находившихся под Колпином.
А потом началась война. 15 августа 1941 года Владимир Адамович ушел в армию, через три дня уже был на фронте. За участие в боях он был награжден орденом Отечественной войны и многими медалями.
В январе 1942 года, после разгрома фашистских войск под Москвой, появились первые тысячи пленных. Для работы с ними требовались переводчики. Тут командование вспомнило о красноармейце Флейшмане, и произошел примерно такой разговор:
— Слушайте, Флейшман, ведь вы, наверное, знаете немецкий?
— Ну и что из этого, — хмуро и не по-уставному ответил молодой красноармеец. — Я фашизм ненавижу так же, как вы.
— Да ты не дури! — тоже не по-уставному заговорило командование. — То, что ты человек верный, мы знаем. Где еще можно проверить больше, чем в бою! Ты нам скажи: ты ведь язык понимаешь?
— Разве это язык! Шварцдойч — вот как его в Германии называют — черный немецкий.
— Сейчас проверим.
Взяли в руки словарь, стали проверять.
Владимир Адамович говорил на языке немецкого простонародья. Но ведь пленные, обманутые фашизмом солдаты, были тоже в основном из крестьян. А для того чтобы он мог говорить и высоким стилем, дали ему на два дня тот же словарь.
Так стал он переводчиком у первых пленных. И очень скоро убедился, что враги, казавшиеся ему прежде на одно лицо, выпав из-под влияния фашистской пропаганды, оказывались разными, порой противоположными по своим убеждениям и классовой принадлежности людьми. Были злобные ненавистники всего советского, но были и просто парни, радовавшиеся, что мясорубка войны для них кончилась благополучно и теперь, в плену, их жизнь в гораздо большей безопасности, чем у себя на родине. Были и антифашисты, такие, как немецкий капитан, сдавший свою роту под Демянском.
А главное — всем этим людям было необходимо разъяснить хотя бы элементарные принципы советского строя, советской морали, дать первые уроки марксистской истории, короче — вести тактичную, но непрестанную работу по очищению их искаженного фашистской пропагандой сознания. Это делал он, двадцатилетний деревенский парень. И до сих пор многие пожилые жители ГДР из бывших военнопленных вспоминают его с благодарностью.
После войны Владимиру Адамовичу долго не удавалось вернуться в родной район. Он работал главным механиком под Гатчиной, без отрыва от производства за два года окончил с отличием техникум, учился на годичных инженерных курсах при институте. И, наконец, в 1957 году получил назначение главным инженером в район, который был ему знаком с детства, — под Колпином. Теперь на этих землях был расположен совхоз имени Тельмана.
О семи годах работы главным инженером лучше всего говорят плакаты об опыте совхоза, которые распространялись по всей стране, кадры кинохроники. Техника в то время во многих хозяйствах хранилась безобразно. Машинные парки порой походили на свалки металлолома. Чаще это было результатом равнодушия, низкой требовательности к механизаторам.
Владимир Адамович сумел организовать образцовое хранение техники. Зимой его агрегаты проходили весь необходимый ремонт, летом в самое жаркое время они не ломались, не простаивали на полях, как это было в соседних хозяйствах.
Чтобы перенять опыт, к нему приезжали механизаторы из разных областей. Он вел их в ремонтные мастерские, а по дороге давал простой и одновременно трудный совет!
— Главное — не техника, главное — это люди, которые с ней работают. Воспитай людей, зажги в них интерес, и техника не подведет.
Примерно так же говорил его друг и учитель Григорий Степанович Бурцев, директор совхоза имени Тельмана, Герой Социалистического Труда.
В 1964 году и самого Владимира Адамовича назначили директором полуразвалившегося, убыточного в то время хозяйства — совхоза «Ленсоветовский».
Уже тогда одним из главных качеств руководителя Владимир Адамович считал умение максимально развивать в сотрудниках их творческие возможности. Он добивался, чтобы каждый понимал, что заработок его зависит от количества и качества работы. Он знал, что ни одно слово, обещание руководителя не должно быть пустым. Добиться доверия трудно, а потерять его можно мгновенно, стоит обмануть коллектив хоть однажды.
Обойдя хозяйство совхоза, посидев ночь с карандашом в руках, Владимир Адамович созвал общее собрание. На собрание шли вяло — привыкли за последние годы к пустопорожним сидениям.
Речь нового директора была короткой, но энергичной.
Он говорил о прогрессивной сельскохозяйственной технике — о грядковых сеялках, грядковых культиваторах, о механизации заготовки кормов и механизации ферм.
— Стоит нам всем как следует поработать, и хозяйство будет прибыльным, лучшим в области, а зарплата каждого из вас заметно вырастет.
Он приводил даже цифры — насколько может вырасти зарплата сидящих в зале.
Услышав эти цифры, многие заулыбались.
— Тут уже десять таких, как ты, перебывало, и каждый сулил золотые горы. Потом его убирали, а мы как были в грязи, так и сидим! — высказывались в зале в ответ на его цифры.
И лишь кое-кто поверил в нового руководителя сразу, всерьез.
На этих кое-кого в первые дни Владимир Адамович и опирался.
В который раз он убедился, что работу надо начинать с людей, с введения элементарной трудовой дисциплины, с сознательного отношения к делу.
Увлеченность, энергия создают как бы свое биополе, воспламеняют, притягивают к себе других. Увлеченность заразительна, так же как, впрочем, и равнодушие.
Он работал по 14 часов в день и добился того, что цифры, о которых говорил на первом собрании, стали реальностью.
Владимир Адамович убежден, что во многом помогла и та пятибалльная система оценки каждого работника, которую он создал вместе со своим учителем, ушедшим на пенсию Григорием Степановичем Бурцевым.
Но пятибалльная система — это лишь метод. А даже самый прогрессивный метод в руках равнодушного, схоластически мыслящего человека вырождается в унылую, никому не нужную схему.
Главная черта характера Владимира Адамовича — его неравнодушие во всех сферах жизни, энергичный, творческий подход к любому делу, которого он касается. Пожалуй, в те годы не появлялось ничего нового в агротехнике, что было бы не обдумано им в поздние вечера после долгого рабочего дня, не испытано на совхозном поле.
Через несколько лет совхоз «Ленсоветовский» стал передовым хозяйством в области.
— Это принесло даже свои отрицательные последствия, — шутит Владимир Адамович, — замучили экскурсиями и делегациями. Иногда приходилось принимать по три в день.
Увлеченность, умение подходить творчески, гибко к любому делу, а также талант заражать людей своей энергией, создавая из них коллектив единомышленников, и учли в областном комитете партии, когда назначали Владимира Адамовича, человека малознакомого с промышленным свиноводством, директором нового крупнейшего свиноводческого комплекса.
Совхоз «Восточный» более, чем любое другое хозяйство в области, иллюстрирует политику, принятую в последнее десятилетие партией и правительством и направленную на ускоренную специализацию и концентрацию сельскохозяйственного производства.
У «Восточного» нет никакой земли, кроме той, на которой стоят его цеха. По сути дела — это завод со своей сложной технологией, изложенной в четырех томах, со своими цехами, участками и лабораториями, современное механизированное, а местами — автоматизированное производство, находящееся в сельской местности и выпускающее живую продукцию.
Для того чтобы постороннему пройти на этот завод, требуется разрешение главного ветеринарного врача области. Лишь затем, обязательно в сопровождении специалиста (иначе можно попросту заблудиться в лабиринтах комплекса), подходишь к пистолету с дезинфицирующей жидкостью и омываешь руки. Затем — бытовые помещения, в которых все работники обязательно снимают свою одежду, проходят через душ и надевают одежду рабочую. Кроме спецовок, беретов или платков надо надеть еще легкие, но крепкие резиновые сапоги — по дороге много раз придется пройти через щелочные ванны с дезинфицирующим раствором.
Первое ощущение, особенно если человек приходит с мороза, — необычайное тепло внутри комплекса. Заданный микроклимат с точностью до половины градуса поддерживается автоматически.
Километровая центральная галерея соединяет все основные службы совхоза.
Полкилометра — цех репродукции, воспроизводства, хозяйство Василия Ивановича Кадыкова, полкилометра — цех откорма, хозяйство Александра Александровича Жука.
В галерее почти нет окон. Ощущение такое, что этот коридор, тянущийся вдаль и ограниченный кирпичными стенами, проходит под землей. Зато есть множество дверей. Каждая из них ведет на свой участок.
Рабочее помещение в любом из участков — результат тысячелетнего человеческого опыта по разведению домашних животных плюс творческая мысль многих ученых — зоопсихологов, конструкторов, дизайнеров, ветеринаров.
…Обширное помещение просматривается легко, одним взглядом. Здесь живут одновременно 66 свиноматок, и у каждой по десятку недавно народившихся поросят.
Каждая семья — в своей клетке — пространстве пола, отделенном решетчатой перегородкой. Над клетками — лампы. Поросята с удовольствием укладываются тесно друг к другу под теплые лучи.