Оператор-животновод Валентина Владимировна Мальцева ходит между клетками легко и плавно. И только присмотревшись, понимаешь, что движения ее быстры и четко рассчитаны, как у пианистов, опытных ткачих и любых других мастеров высокой квалификации.
От того, как под ее шефством пройдут первые 26 дней жизни поросят, во многом зависят привесы на других участках.
Это кажется удивительным: одинаковые по конструкции помещения, один и тог же микроклимат, с точностью до минуты по трубопроводам подается одно и то же количество еды. А привесы у поросят различные операторы получают разные.
При плановом среднесуточном привесе 190 граммов Валентина Владимировна добивается 204 граммов.
И тут уже без таких слов, как — искусство, талант, — не обойтись.
Можно строго выполнять режим, следить за чистотой помещения, но если все станешь делать равнодушными руками, то низкие привесы мгновенно скажут об этом.
Здесь и искусство наблюдательности. Видеть всех вместе и каждого поросенка в отдельности, чтобы вовремя заметить угнетенное его состояние, понять причины его угнетенности: может быть, просто дать попить или устроить разгрузочный день, а может быть, отправить в специальный профилакторий для ослабленных поросят или сделать инъекцию необходимого лекарства.
Многие операторы говорят, что даже хорошее настроение работника благотворно действует на их подопечных.
— Входишь утром, здороваешься бодро: «Привет, ребята!» И поросята весело тебя разглядывают. А если одежду переменишь — тут уж любопытству нет конца.
У Валентины Владимировны зоотехническое образование. И все же с работой она стала справляться не сразу. Даже на некоторое время «ушла в науку». Ездила по другим хозяйствам, изучала влияние на потомство структуры стада, возраста, кормов, присматривалась к работе лучших животноводов: в чем тонкости и секреты их успеха?
Через 26 дней поросята переходят на другой участок в живут здесь 110 дней. Оператор-животновод теперь не просто следит за здоровьем подопечных, — он должен следить, чтобы каждый поросенок в среднем ежедневно прибавлял в весе на 400 граммов. Цифра эта плановая. Сегодня — средний ежесуточный привес 406 граммов. Если учесть, что 100 операторов-животноводов выращивают 132 тысячи поросят в год, то нетрудно подсчитать какой прибылью оборачиваются эти шесть ежесуточных граммов.
Из цеха репродукции теперь уже довольно крупные животные переходят в цех откорма. 116 дней пребывания их в этом цехе — это ежечасная борьба операторов за каждый грамм привеса. Один оператор обслуживает 1800—1900 поросят. Казалось бы, где уж тут запомнить их — каждого в отдельности! И все же оператор не только запоминает их разные характеры, но и успевает воспитывать. Первое, что делает оператор-животновод после сортировки по группам, маленькие к маленьким, — это учит их ходить на металлическую решетку, с которой любая грязь смывается мгновенно струей воды.
— Смотрите, у них чисто, как в квартире! — может сказать с гордостью оператор Мария Митрофановна Богданова. — А ведь говорят — свиньи. Свиней тоже надо уметь воспитывать.
При плановом среднесуточном привесе 620 ее поросята прибавляют 640 граммов в день. Это значит, она умеет поддерживать в своих подопечных хорошее самочувствие, говоря по науке, создает им более комфортные условия.
Кормокухня в цехах показывается с особенной гордостью. Пульт управления здесь скорее похож на пульт управления космическим кораблем или, по крайней мере, современным авиалайнером. Кнопок и клавиш здесь сотни. Недаром операторы после отпуска в первые часы с трудом «играют на клавишах». Это даже не уголок, а царство электроники в современном сельском хозяйстве. Ведь каждые несколько дней меняются режимы кормления, меняются рационы. На разных участках — поросята разных возрастов, программы их содержания учитываются с точностью до грамма, до сотых долей микроэлемента, до минуты.
Работа современного оператора-животновода соотносится с работой свинарки двадцатилетней давности, как труд капитана речного стремительного судна «ракета» и волжского бурлака. Цели одни, но средства и результаты разные.
Мы уже привыкли к фразе о том, что высокий уровень техники и культуры сегодняшнего производства требует высокого сознания и квалификации специалистов. И сейчас на комплексе работают именно такие люди.
Недаром «Восточный» вошел в первую тройку по стране по себестоимости и добился самых низких в отрасли затрат труда на единицу продукции. По плану на центнер мяса должно расходоваться 3,5 человеко-часа. Сегодня на 100 килограммов мяса комплекс тратит лишь 2,3 человеко-часа. И не зря два года подряд комплекс получает переходящее знамя ЦК КПСС, Совета Министров СССР, ВЦСПС и ЦК ВЛКСМ.
Но это сегодня. А тогда, в ноябре 1973 года, когда Владимир Адамович впервые вошел в свой новый директорский кабинет, многое было иначе.
По сути дела, самого комплекса еще не существовало. Начиналась зима. Стояли промерзшие насквозь постройки. Кругом было пусто и глухо.
Строители вот-вот могли уйти, оставив многочисленные недоделки. Владимир Адамович, любящий точные цифры, называет сумму недоделок — два с половиной миллиона рублей.
— Это только официальные, — добавляет он.
И, что особенно плохо, не были закончены очистные сооружения. Он же знал, что проблема отходов на больших сельскохозяйственных предприятиях пока одна из самых трудноразрешимых.
Быстро пустили котельную. Было важно не заморозить системы.
Образ руководителя, вынужденного принять объект с недоделками, уже несколько лет остается главным в производственных пьесах и фильмах. Нередко слышишь голоса в защиту таких руководителей: «А что он может? У него приказ. Откажется выполнять — заменят другим, более сговорчивым».
Битва за очистные сооружения происходила несколько месяцев. Победил в ней Владимир Адамович, точнее — наша родная природа.
Но это были трудности, так сказать, организационно-технические.
Главной же трудностью Владимир Адамович считал кадры. Ему необходимо найти, и найти быстро, умелых, знающих специалистов. При нашем дефиците в рабочей силе порой трудно подобрать десяток хороших слесарей. Здесь же требовались люди новой профессии, и искать их было практически негде.
Социологи писали уже не раз, что новое производство лучше осваивают совсем молодые специалисты. У них еще не выработались устойчивые стереотипы, они гибче реагируют на быстрые изменения ситуации. «Конечно, при этом рядом должен быть человек с большим разносторонним опытом», — добавляют социологи. Таким человеком был сам Владимир Адамович. Молодых специалистов он брал прямо из институтов, семьями.
Сегодняшним соратникам директора — начальнику цеха воспроизводства Василию Ивановичу Кадыкову, главному зоотехнику Станиславу Константиновичу Ильюкевичу, главному инженеру Петру Васильевичу Подольскому, начальникам многих участков — всем им чуть больше тридцати лет. Они и их жены работают с первых месяцев основания комплекса. Лет шесть назад шутили, что совещания у директора совхоза можно принять за комсомольские собрания — так юны тогда были главные специалисты.
Будущих операторов посылали учиться под Москву, на Кузнецовский комплекс. Выучившиеся учили вновь пришедших.
Владимир Адамович убежден, что любой человек должен учиться всю свою трудовую жизнь. Продолжает учиться он сам, схватывая все новое из журнальных статей, из опыта своих товарищей по профессии. Учатся его специалисты. Каждый понедельник, с 5 до 6 вечера, заседает совет совхоза — совет главных специалистов. Они выслушивают доклад очередного начальника участка о его практической и экспериментальной работе. Директор приучил их к краткости. Доклад должен занимать не более 12—15 минут. В начале года на том же совете совхоза специалисты обсуждают личные творческие планы. Недаром у одного только Василия Кадыкова опубликовано шесть серьезных статей, несколько брошюр, причем многие из них уже изданы в других странах.
Начальники участков постоянно ведут зоотехнические курсы для операторов. Вновь поступающие люди прикрепляются к опытным операторам-наставникам.
…Область ждала первые тонны мяса уже через несколько месяцев после пуска комплекса. Были получены из 43 прибалтийских и 6 ленинградских хозяйств 1400 племенных производителей. И здесь начались те самые быстрые изменения ситуации, на которые, по словам социологов, должны гибко реагировать совсем молодые специалисты и человек с большим разносторонним опытом.
У себя в хозяйствах отобранные производители были здоровыми. Прибыв на комплекс в оптимальные, даже тепличные условия жизни, они немедленно заболевали желудочно-кишечными заболеваниями. Изнуренные болезнями, давали слабое потомство. Потомство не желало набирать требуемых планом привесов.
Ежедневно в цехах заседал совет молодых специалистов. На ноги были поставлены все, от профессора Урбана с кафедры эпизоотологии Ветеринарного института до народного контроля на комбикормовом заводе. В который раз перечитывали тома технологии, проверяли точность выполнения каждой мелочи. Создали постоянно действующую группу, которая выезжала в совхозы, откуда поступали производители, изучала эпидемиологическую обстановку хозяйств. Некоторые инфекции могут подолгу дремать, и животное будет казаться здоровым. Перевозка, новые условия жизни вызывают мгновенную вспышку заболевания.
Особенно следили за чистотой. До сих пор раз в месяц проводится смотр культуры производства — проверяется все, вплоть до туалетов и моек. Комплекс постоянно выглядит так, словно с минуты на минуту ждет посещения ответственной комиссии.
Первые тонны мяса были сданы. Комплекс досрочно стал приближаться к плановым показателям.
…Люди, собранные из разных районов страны, даже если они работают на одном предприятии, — это еще не коллектив.
Главной своей работой Владимир Адамович по-прежнему считает формирование коллектива.
— Воспитаем людей, будут у нас и привесы, — постоянно внушает он своим молодым интеллектуалам-специалистам.