Ленинградцы — страница 52 из 79

— Смотрите, — говорит он на перевыборной профсоюзной конференции, — условия у всех одинаковые, у одних операторов свиньи ежедневно набирают по 650 грамм, а у других — только по 550. Может, свиньи тут виноваты? — спрашивает он зал и сам отвечает: — Нет, не свиньи виноваты, а люди. Резервы производства кроются в каждом из нас.

Так он и требовал, чтобы каждый работник не просто выполнял обязанности, а находил на своем участке все, что мешает улучшить дело, и не только находил, но еще и открывал пути преодоления помех.

Творческая натура Владимира Адамовича не хотела считать плановые цифры зарубежной технологии последним рубежом.

В каждом цехе, на каждом участке был объявлен конкурс рационализаторских предложений. В нем участвовали все: слесари, инженеры, ветеринарные врачи, специалисты по контрольно-измерительным приборам и операторы-животноводы. Часто приносили не чертежи, а лишь наметки, рисунки. Те, кто не умел чертить и рисовать, приносили идеи.

Начальник цеха откорма Александр Александрович Жук разработал новую программу кормления — увеличился суточный привес. Усилили систему вентиляции — теперь на той же площади можно было поместить больше поросят. Улучшили систему гидросмыва — у оператора освободилось время. Поставили защиту на калориферы — стали не страшны любые морозы: прежняя система, рассчитанная на южные условия, могла не выдержать наших холодов, последствия такой аварии — гибель стада — исчислялись бы в миллионах.

Это лишь несколько крупных изменений, а сколько было более мелких, сегодня не скажет даже постоянно заседающий совет молодых специалистов, рассматривавший все предложения. Порой одно изменение влекло за собой десяток новых.

А результат — те самые 2,3 человеко-часа на центнер продукции вместо 3,5 по зарубежной технологии и более 14 тысяч тонн мяса в год вместо 10 800. Хорошо действует и пятибалльная система оценки труда работников, которую Владимир Адамович внедрил еще в совхозе «Ленсоветовский». 5 баллов по этой системе получают лишь ударники коммунистического труда. Работник, не участвующий в соревновании, но выполнивший плановое задание, получает 4 балла. Если человек прогулял, пришел на работу после выпивки, баллы снимают с него вовсе. Ежемесячно оценка работы каждого обсуждается на общем собрании участка. Баллы складываются, и к концу года по ним начисляется тринадцатая зарплата. У одних она — 600 рублей, у других — 300, некоторые (таких остались единицы) могут не получить ее вовсе.

…Сегодняшний поселок Нурма соединяет в себе все преимущества городского микрорайона и сельского поселения. «Занятия балетного кружка начинаются 20 сентября», «Учащимся музыкальной школы собраться к 16 часам» — такие объявления висят возле Дома культуры. Недавно построен очередной детский сад с плавательным бассейном. Нурма — на одном из первых мест по рождаемости в области. Как шутят сами жители, они еще долгое время будут ежегодно пополнять школу на три первых класса.

С другой стороны — рядом лес, грибы, огороды. Строительство поселков городского типа породило много мелких проблем, трудноразрешимых лишь на первый взгляд. Например, у многих жителей есть огороды. Но где хранить урожай — не в квартире же?

Владимир Адамович решил эту проблему просто: совхоз выделяет материалы, из них можно построить кооперативные погреба. Условия хранения в таких погребах намного лучше, чем в прежних, деревенских.

В поселках типа Нурмы неожиданно открылось преимущество и более важное — социальное.

Сколько исписано бумаги, сколько бьется голов над проблемой человеческой разобщенности в современном городе. Порой по многу лет соседи, живущие на одной лестнице, на одной площадке, даже не здороваются, потому что они не знакомы друг другу, потому что их не объединяет общее дело. Человек, окруженный со всех сторон другими людьми, чувствует себя все более одиноким.

Чувство обособленности невозможно в поселке комплекса «Восточный». Как и в городе, здесь живут в отдельных квартирах со всеми удобствами. Но это вовсе не жильцы, незнакомые друг другу, это друзья по работе, коллеги, соратники. Женщины смеются, что почти каждый домашний разговор, домашний праздник незаметно переходит как бы в производственное совещание.

И еще одна чисто нурминская черта — в поселке невозможно встретить нетрезвого человека — ни в день получки, ни на танцах, нигде такие не появляются. Видимо, здесь сработала та самая пятибалльная система, так как поведение сотрудника в нерабочее время тоже учитывается ею. Зато о первых месяцах жизни в поселке старожилы вспоминают с ужасом — здесь было повальное пьянство.

— Те люди уехали или перевоспитались, — говорят о них старожилы.

— Сейчас почти каждый работник уже стал патриотом нашего комплекса, — с удовлетворением говорит Владимир Адамович и, словно желая подтвердить, что он не оговорился, повторяет: — Патриотом.

Но патриотизм этот не мелкомасштабный, местнический, как иногда бывает. Нет — специалисты комплекса с радостью делятся опытом с теми, кто приезжает. А приезжают за опытом к ним многие и многие.

И когда осенью у подшефного совхоза «Любань» наступает трудное время уборки, специалисты комплекса на собрании всерьез обсуждают, сколько гектаров могут поднять в совхозе их люди, какую технику можно выделить. Причем они борются не за то, чтобы взять поменьше, лишь бы отделаться, оказав какую-нибудь символическую помощь, — они стремятся сделать работы побольше, но главное — они не хотят ошибиться в оценке возможностей, поэтому и обсуждают, даже спорят, пока не назовут реальную цифру.

А потом Владимир Адамович сообщает эту цифру в Тосненском горкоме партии, членом бюро которого он является уже более десяти лет.

ЭСТАФЕТА

Руководитель такого масштаба не может не думать о будущем своего комплекса. Новые жилые дома, база отдыха на озере — все это входит в план социально-экономического развития и будет построено в ближайшие годы. Об этом Владимир Адамович всегда говорит с удовольствием, так же как и об озеленении поселка. Уже сейчас высажены кусты облепихи, смородины, деревца яблонь.

Но о развитии самого производства он говорит с едва скрываемой горечью. Да, он гордится новыми корпусами «собственной БАМ»: сотрудники строили корпуса своими руками на совхозные средства, так называемым хозяйственным способом. Все в этих корпусах по новой, улучшенной технологии.

— Но у хозяйства есть предел — двадцать тысяч тонн, — говорит Владимир Адамович, и становится понятна его горечь, потому что пределов, потолков в развитии он не терпит.

Этот предел обусловлен низким уровнем существующей технологии очистки отходов. А других очистных сооружений наша промышленность пока не знает.

— Когда в двадцатые годы строили электростанции, сжигающие торф, — это понятно, мы были вынуждены. Но сейчас сжигать торф — непозволительная роскошь, — объясняет он. — Торф, смешанный с отходами нашего производства, — прекрасный компост. Такому предприятию, как наше, необходима фабрика компостов. — И дважды повторяет свою любимую поговорку: — «Самый лучший агроном — навоз». У нас же земли голодные, как волки. А на компосте клевер будет расти в человеческий рост. Компосты поднимут урожай, и вопрос о недостатке кормов и овощей будет снят. Другие страны за валюту этот компост будут у нас вымаливать! У них ведь нет торфа, как у нас.

Пока же отходы комплекса выливаются на близлежащие поля, а площади их ограничены…

…Любое дело, даже самое важное, теряет смысл, если нет у него продолжателей. Поэтому человек, подходя к пожилому возрасту, начинает с тревогой осматриваться кругом: а воспитал ли он продолжателей своего дела, есть ли рядом люди, которым можно передать эстафету жизни, мечты, надежды?

О своем уходе на покой, на пенсию, Владимир Адамович говорит лишь юмористически, как об очень неблизком будущем. Зато о своих специалистах, пока еще далеких от зрелого возраста, он думает серьезно.

— Уже сейчас многие из них могли бы возглавить крупное современное хозяйство, — говорит он.

И когда внимательно вглядываешься в каждого из них по отдельности — в молодых интеллектуалов, типичных представителей своего поколения: в начальников цехов, главного зоотехника, главного инженера, то открываешь, что все они, так непохожие друг на друга, оказывается, чем-то общим похожи на руководителя — типичного представителя другого поколения — поколения людей, отстоявших страну в войне, воссоздавших разрушенное сельское хозяйство, активно проводящих в жизнь курс партии на индустриализацию этого хозяйства. И тут понимаешь, что общее, объединяющее их, — это главная, постоянная черта характера Владимира Адамовича — неуспокоенность, вечное стремление к активному переустройству, улучшению жизни людей.

Людмила РегиняУРВАНЦЕВЫ

«Я была еще девочкой, но мне запомнились окрашенные влюбленностью отношения Елизаветы Ивановны и Николая Николаевича. Они были нашими постоянными гостями и всегда усаживались рядышком — локоток к локотку… Николай Николаевич обожал Елизавету Ивановну, хотя на людях его эмоции были сдержанными, он ведь вообще очень сдержанный человек, зато Елизавета Ивановна была сама веселость, жизнь, душевная щедрость. Мама находила ее прехорошенькой, да и мы со старшей моей сестрой с первых минут знакомства ходили за ней по пятам, она была прелесть, элегантная, со вкусом и редчайшей доброты.

Мама сейчас живет в Луге, побывайте у нее, ведь они с папой были друзьями Урванцевых с сороковых годов, сразу после войны. Наш отец, инженер-гидролог Зенгер, связан фамильными корнями с Ленинградом, он и высшее образование получил здесь, в бывшем Путейском институте, приехал со всеми нами в Норильск в начале войны. Так мы здесь и осели. Отец преклонялся перед талантливыми людьми, я уж не говорю о его страсти к первопроходцам, исследователям, зимовщикам. Имя Урванцева он «поймал» еще в тридцатые годы по радиоприемнику, когда Николай Николаевич был участником очень трудной экспедиции на Северной Земле. И вот — Норильск, идет к концу война, вдруг отец узнает, что на комбинате работает «тот знаменитый» Урванцев. Конечно, он его разыскал. Так начались сохранившиеся на всю жизнь их дружеские отношения.