Потом был пир.
– Ну, за погибель наших врагов! – торжественно произнес Эйдвин Бычья Кость, чтобы одним махом осушить кубок, после чего со стуком поставить его на чрезмерно заставленный всякими яствами стол.
– За погибель! – Горячее других его тост поддержал конечно же Блез: и врагов у него куда больше, чем у нас, и находятся они неподалеку.
– Да, трудно вам придется в Гарданике, – задумчиво протянул Эйдвин. – У Анандра силы несметные.
– Ничего, Лео что-нибудь придумает, – равнодушно сказал Головешка, как будто речь шла не о предстоящей нам тяжелой и кровопролитной битве, а о какой-нибудь мелкой бытовой проблеме.
– Леннарт производит впечатление умного человека, – кивнул Эйдвин. – Кстати, Леннарт, а за что тебя прозвали Фартовым? Прозвища никогда и никому не давали так просто.
– Меня зовут Счастливчик Леонард.
– Ну а я о чем? – Он продолжал смотреть на меня, дожидаясь ответа.
Сложно сказать, так сразу и не ответишь. Как будто бы и удачей не обижен – в скольких порой самых безвыходных ситуациях ни бывал, но до сих пор жив и здоров. С другой стороны – что у меня есть? Все мое добро можно унести на плечах. Разве что любовь Рейчел, которая стоит всего остального. Но надолго ли ее хватит? Что я могу ей предложить? Как говорится, ни кола ни двора и неясные перспективы в будущем. И не треснет ли однажды ее любовь пополам, если уже не начала трескаться?
– Да ты что, Эйдвин! – Головешка посмотрел на него таким взглядом, каким смотрят только на законченных идиотов. – Ведь Лео это же… – Он надолго задумался, чтобы в конце концов родить: – Это же Лео! Да мы за него!.. Да он за нас!..
Блез с Казимиром усиленно закивали, а виконт дю Эскальзер напыщенно заявил:
– У людей, которым сопутствует удача, есть одна чудесная черта – с ними легко!
– А еще господин Леонард никогда не задерживает мне жалованье, – пискнула Мэри, которая находилась за столом вместе со всеми. – Даже когда у него совсем нет денег.
Если задуматься над ее словами, они вступали в конфликт со вторым законом логики, согласно которому каждое последующее утверждение не должно противоречить предыдущему. Как я смогу не задержать ей жалованье, если денег у меня нет? Но, вероятно, Мэри посчитала, что так будет убедительнее.
Сам я, глядя на Головешку, который, выпив немного, успел порядком набраться, размышлял вот над чем. Рейчел не так давно говорила, что ей удалось расшифровать очередной фрагмент из книги Ависьена – каким должен быть узор на перстне, чтобы избавить человека от пагубной привычки к алкоголю. «Нет, определенно нужно в Стокгарде найти ювелира: оно того стоит!»
– Ну тогда все понятно, – кивнул Эйдвин Бычья Кость, хотя по существу ничего сказано не было. – Кстати, Леннарт, в скором времени у тебя появится возможность в очередной раз свою фартовость проявить.
– Это каким еще образом? – настороженно спросил я.
Ни пить, ни биться на секирах, булавах и всем остальном категорически не хотелось.
– Ну так Линдинг же скоро, зиму будем провожать, забыл, что ли, уже?
Невозможно забыть то, о существовании чего даже не подозреваешь. Пришлось скорчить подобающую случаю мину – и в самом деле, ну как же я так!
– Так вот, – продолжил Бычья Кость, – в Стокгарде будет большой праздник, и на него соберутся люди со всех окрестностей. Карнавал, ярмарка, аттракционы и всяческие турниры. Среди них найдутся состязания и для настоящих мужчин. Например, на самую крепкую голову.
– В каком смысле крепкую – кто больше выпьет?
– Пить не возбраняется. Но цель в ином – кто выдержит по ней самый сильный удар.
«На нем точно без меня смогут обойтись. Пусть лучше Блез поучаствует: ему нужно набраться авторитета перед тем, как мы объявимся в Гарданике. Мне незачем, я – всего лишь его помощник». Но на всякий случай поинтересовался:
– И чем по голове бьют?
– Ну не совсем чтобы по ней… Правила там просты. Засовывают ее в колокол, который подвешен, а уж по нему кто чем пожелает, и так на выбывание. Пока не остается сильнейший.
– И в чем там может проявиться удача?
– Там – ни в чем. Это я так, для примера. Будет и множество других состязаний. А говорю все это к тому, что на днях сам туда отправлюсь, и предлагаю поехать вместе со мной.
Я даже не сомневался.
– С удовольствием принимаю твое приглашение, Эйдвин Бычья Кость! – И поднял кубок с медом, где плескалось на самом донышке, благо что сосуд был непрозрачным.
Эйдвин, уж не знаю по какой причине, заметно повеселел.
– Тогда выпьем! Нет, ну надо же было такое придумать: «Чтоб ты сдох, Ульфрам Косматый, вместе со всем своим семейством!» – И следом заливистое ха-ха-ха, разнесшееся на весь зал и разбудившее в нем многочисленное эхо.
– Лео, я все сделала, – первым делом сообщила мне Рейчел, едва я только проснулся следующим утром.
– Что именно? – Я был заинтригован ее таинственным видом и непонятной фразой.
– Выковыряла нужные камешки из диадемы и вставила их в перстень так, чтобы на нем получился исцеляющий от пьянства узор. А затем надела его на палец Головешке, пока тот спал. Проснется совсем другим человеком!
– Рейчел, какая же ты у меня молодец!
Вечером накануне Теодор в очередной раз напился, после чего Головешку понесло так, что за него было стыдно всем – и мне, и Рейчел, и Блезу, и остальным. Ладно бы Тед действовал от своего имени, но ведь он приплел еще и меня. Напившись, Головешка начал орать, что, если к нему будут относиться без должного уважения, от замка не останется и камня на камне, ибо Лео тут все разнесет. А в качестве примера приводил гигантский корабль «Нетопырь» – гордость королевского флота Виргуса, который я сжег дотла в наказание за то, что с его борта Головешку оскорбили. Согласен, «Нетопыря» больше нет. Да, он действительно сгорел. Но к его гибели привела целая цепочка трагических обстоятельств, и сам Теодор в ней – лишь маленькое звено.
Ну и каково нам было выслушивать угрозы Теодора в ответ на гостеприимство хозяина замка? Я бы и сам с удовольствием заткнул ему рот, но Головешка забрался под высоченные своды пиршественного зала и сыпал угрозами оттуда. В какое положение он всех нас поставил? И я повторил еще раз, причем совершенно искренне:
– Ты потрясающая молодец, Рейчел!
Вчера мне едва хватило всего своего авторитета, чтобы спасти Головешку от порки вожжами на конюшне за его язык. Эйдвин так и сказал:
– Разве что из уважения к тебе, Леннарт. Но только в том случае, если ты избавишь меня от проклятой вороны.
Пришлось блеснуть мастерством стрельбы из арбалета. Ворона успела смертельно надоесть всем обитателям замка своим вечным карканьем. Она облюбовала себе место на крыше самой высокой башни, которую венчало нечто вроде еще одной башенки, тоже под крышей. Каркала ворона постоянно, занимая место на своем посту задолго до наступления рассвета и покидая его уже после наступления темноты. Причем так противно, что после нескольких минут любой начнет скрипеть зубами от лютой ненависти ко всему вороньему племени. К тому же карканье считается плохой приметой.
– Сделаю, Эйдвин, – твердо сказал я, даже частично не представляя, как будет сложно выполнить свое обещание.
Смеркалось. Ворона определенно была опытной и потому перед тем, как в очередной раз каркнуть, показывала в крохотное окошко башенки правый глаз, осматривая двор замка, готовая в любой момент отпрянуть. Затем высовывала голову полностью, чтобы издать свой мерзкий звук и тут же скрыться.
– Чего она так себя ведет? – озадаченно спросил я.
– Думаешь, ты первый? – усмехнулся Эйдвин. – Пытались мы уже. И стрелять, и отравленной приманкой. Тщетно. Должен буду! А заодно и вашего Головешку пороть не стану за его поганый язык.
Всего окошек в нашу сторону было два, выглядывала она в них без всякой системы, вскоре должна наступить ночь, а я все стоял с арбалетом, не решаясь на выстрел. Мне, с моим чудесным зрением, каждый раз отлично ее было видно, но толку-то? Время шло, внутри все кипело, но ворона не давала мне ни малейшего шанса.
– Ладно, – печально вздохнул Эйдвин, – может, сама когда-нибудь сдохнет. Скажу, чтобы Головешку на конюшню вели.
Его слова и помогли мне решиться. Арбалетный болт вошел точно в ее раскрытый для очередного карканья клюв, пробил голову и улетел куда-то в небо. Ворона упала на землю, и никогда прежде мне не приходилось видеть, чтобы несколько человек что-то топтали с таким остервенением.
– Силен! – покрутил головой Бычья Кость. – Навскидку, в потемках и на такой дистанции!..
Головешка был спасен. Но не было никакой уверенности в том, что буквально сегодня днем он не выкинет очередной фортель, и потому слова Рейчел настолько меня обрадовали.
– Пойдем посмотрим на него, – сказал я, до конца еще не уверенный, что проблема с ним решена.
Несмотря на позднее утро, Головешка после вчерашних возлияний все еще дрых, свесив с лавки руку и ногу. За столом сидели Блез, Казимир, виконт дю Эскальзер и пили пиво. Единственное, что по-настоящему мне нравилось в Айсейнте, так это оно. Вкус у пива был таким замечательным, что только при воспоминании о нем начинаешь ощущать сухость во рту и страстное желание от нее избавиться. Антуан поначалу пива всячески сторонился, а употреблять его под вяленую рыбу вообще называл занятием варварским.
– Пиво – напиток простолюдинов, – всякий раз от него отказываясь, с брезгливой гримаской заявлял он.
Затем незаметно для себя вошел во вкус. Справедливости ради, дю Эскальзер всегда снимал перевязь. То ли шпага ему мешала, то ли по какой-то другой причине. Когда мы пришли, он тоже был без нее, но не менее азартно, чем другие, колотил рыбиной о край стола, готовя к употреблению. Судя по горе костей, чешуи и обрывкам шкуры, далеко не первую. Я судорожно сглотнул слюну, представив ее вкус. Даже на вид аппетитную, с янтарными капельками застывшего жира. Но мы пришли сюда по делу, и потому, поприветствовав всех кивком, я сразу направился к Головешке, спросив, проходя мимо: