Рейчел в сопровождении Мэри и виконта Антуана отправилась в город, пообещав купить что-нибудь вкусненькое. Блез муштровал свою дружину, численность которой перевалила уже за десяток воинов благодаря занятым у меня под честное слово деньгам – он все вернет, как только мы получим приз за мертвого лерокса. В перерывах Блез, готовясь к турниру, рубился на мечах с каждым из них поочередно. Казимир был им назначен оруженосцем и находился рядом. Пес Барри дрых на кухне постоялого двора, время от времени открывая пасть и угрожающе рыкая, получал очередную кость, быстренько с ней заканчивал и засыпал снова. Тробор стоял посреди того самого очага, благодаря которому Блезу удалось найти себе первых бойцов, куда то и дело подкладывали дрова доброхоты. Головешка пропадал невесть где, ну а сам я валялся на постели, обдумывая план предстоящего сражения.
Поначалу практически целиком он касался целебного перстня Рейчел. Если раскурочить последнюю диадему, камешков хватит еще на один, и вопрос заключался только в том, какой именно узор скомбинировать. «Чтобы добавлять себе храбрости, – здраво размышлял я, – смысла нет абсолютно. Поскольку легко перейти ту грань, которая отделяет героизм от идиотизма. Здоровая осторожность – вот успех любого предприятия!» Неплохо бы прибавить ума, что автоматически означает – мне сразу же в голову придет блестящий план, но, увы, перстень на такое неспособен. Излечить практически от любого заболевания – на здоровье! Избавить от алкогольной зависимости – на раз!
Перстень вообще может многое, в том числе и улучшить потенцию. Неплохое его свойство, но вряд ли оно мне понадобится в предстоящей борьбе с чудовищем. К тому же сомнительно, что мужской силы стоит добавлять, иначе Рейчел давно бы намекнула. Остается только пожалеть, что перстень не может добавить силы обычной, вот она-то никогда лишней не будет. И тогда я переключился на другое.
По прошествии некоторого времени план сложился у меня практически полностью, и теперь оставалось старательно обдумать детали. С самого начала было понятно, что необходимо задействовать свои сильные стороны. Какие они у меня? Прежде всего – превосходное зрение, когда ничего не стоит рассмотреть в мельчайших деталях парящего высоко в небе орла. Жаль, но толком помочь оно было не в состоянии. Еще одна сторона – мое замечательное мастерство в стрельбе из арбалета, и вот тут уже все было куда ближе к теме.
Арбалет у меня на три болта, а его конструкция позволяет выпустить их в мгновение ока, недаром же я в свое время выложил за него кучу золота. Глаз у лерокса всего два, а значит, появляется дополнительный шанс в случае промаха. Что практически невозможно, но исключать нельзя. Ослепленный зверь – это наполовину поверженный зверь. Останется только разобраться с его нюхом, и тогда смерть лерокса станет вопросом времени. И еще неплохих навыков акробата, которые обязательно нужно освежить.
«Интересно, шкуру лерокса мне отдадут? – отчасти уже успокоенный, размышлял я. – В Айсейнте практически все носят их вместо плаща – волчьи, медвежьи, росомашьи… Но моя-то будет единственной!»
Глава 8
Вернулась Рейчел и вместо того, чтобы порадовать чем-нибудь вкусненьким, с порога заявила:
– Лео, ты не будешь участвовать в схватке с лероксом, и это даже не обсуждается! Ходили мы сейчас на него смотреть, и ты даже представить себе не можешь, что это за монстр!
Подтверждая слова Рейчел, Мэри за ее спиной кивала так часто, что у меня в глазах начало рябить.
– Огромный такой, а клыки у него! Вот такие, нисколько не лгу! – Рейчел приставила ребро ладони одной руки к сгибу локтя другой. Жест получился донельзя вульгарным, но, учитывая ее эмоциональное состояние, это было простительно. – А еще глазищи!
– Он так страшно рычит! – Мэри нервно содрогнулась, вспоминая, как именно.
«Большие глаза – это замечательно, точно в них не промахнусь».
– Любимая, ты что-нибудь вкусненькое принесла?
– Лео, как ты в такой момент вообще о еде можешь думать?
– В какой такой?
Словно на битву с чудовищем мне предстояло выйти через минуту.
– В такой, что ты с ним биться не будешь!
– А неустойку кто за меня заплатит?
Зачастую женщины куда практичнее мужчин, и потому напоминание о деньгах могло быть полезным.
– Пусть Блез вместо тебя и выходит. И неустойку платить не придется, и жизнь твоя спасена. Ему-то есть из-за чего рисковать! Да, посмотрела я на его воинство – сплошь бандитские рожи!
А какими они должны быть у настоящих солдат? Именно такие. В идеале – чтобы враги сразу же разбегались, едва только их увидев.
– Поесть бы не мешало.
– Не раньше чем ты поклянешься.
– А как же мы тогда восстановим справедливость в Гарданике?
– Пусть у Блеза голова и болит. Мы ему помогаем? Помогаем! И помощь наша существенна. Ну так что?
– Я подумаю.
– Думай, Лео, думай! А когда закончишь, дашь мне твердое слово. Уж лучше я буду женой труса, чем вдовой героя. Вернее, идиота, который сам полез в пасть этому исчадию, заведомо зная, что шансов у него нет.
– Рейчел, а шкура у него какая?
– Шкура? – Она на миг задумалась. – Шкура просто загляденье. Даже удивительно, что у такого чудовища и такая шкура. На брюхе самая обычная, но на спине красивый узор с пятнышками и полосками.
– Как ты думаешь, хватит ее оттуда на два плаща? Чтоб и тебе, и мне.
– Должно хватить! Еще и мне на муфточку останется! – оживилась Мэри. – Потрясающие выйдут плащи!
Рейчел взглянула на нее так, что служанка шарахнулась.
– Рисковать мужем не стану ради любого плаща! Заведи себе своего, им и рискуй. Муфточку ей захотелось.
– Я господина Леонарда знаю не хуже вас! – заявила служанка, после чего Рейчел тут же схватилась за грудь, где должен был висеть элекит, а на нее посмотрела с крайней подозрительностью.
Согласен, фраза у Мэри получилась самая что ни на есть двусмысленная.
– Ну-ка, ну-ка, как ты его знаешь?!
– Я просто хотела сказать, все равно вы его не уговорите. А я без муфточки могу остаться.
Рейчел вздохнула.
– Ладно, отложим разговор на потом. Лео, покушаешь? Смотри, как много я накупила, и все такое, что пальчики оближешь!
Пока я ел, Рейчел глядела на меня так, как будто заранее прощалась со мной навеки. Мэри абсолютно права – если я принял какое-то решение, поколебать меня не сумеет уже никто, даже любимая женщина. На том мы, настоящие мужчины, стояли и стоять будем.
Затем пришел Блез, красномордый и охрипший. Что и понятно – пока новобранцам хоть что-нибудь в голову вобьешь, и охрипнешь, и кучу нервов потратишь.
– Присоединяйся, – указывая на стол, предложил я.
– Спасибо, Лео, – мотнул головой он.
А затем заговорил таким смущенным тоном, который я только однажды от него и слышал, когда он отказывался отвечать, за что я ему свернул нос.
– Знаешь, горячку я спорол с лероксом. Неосуществимое это дело, с ним справиться. Ты бы видел, какой он из себя!
– Глаза как блюдца?
– Ну, может, и не такие большие, но заглянешь в них, и оторопь пробирает. А клыки у него!..
Блез вытянул обе руки перед собой, очевидно, чтобы показать их размер тем же жестом, что и Рейчел, но вовремя опомнился.
– Поговорил я с местными парнями – кто только против лерокса не выходил! Нет у тебя никак шансов. А значит, я предлагаю тебе верную смерть.
Рейчел заметно воспрянула духом. Мэри, напротив, грустно вздохнула: «Нет, не видать мне муфточки!»
– А как же деньги?
– А что деньги? Любые из них не стоят жизни лучшего друга!
– Господин Блез, может быть, вы сами вместо господина Леонарда выйдете? – смущаясь, предложила Мэри. – Видели же, какая у него шкура! На два плаща хватит, и еще мне на муфту и оторочку.
– Глупая ты девчонка, Мэри! – грустно вздохнул Блез. – Если уж у Лео не получится, то куда же лезть мне? Обойдемся как-нибудь. Глядишь, Головешка и нормальные руины унюхает. Кстати, знаете, что его в городскую каталажку забрали?
– Нет. И за что?
– Буянил, когда напился.
Есть у Головешки такая черта. Трусость трусостью, но во хмелю он бывает буйным.
– Надолго?
– Сказали, неделю ему сидеть.
– Как все удачно складывается-то, а?! – Я даже ладони потер одну о другую, в то время как Рейчел с Мэри посмотрели на меня с недоумением.
– Выкупить его можно? – спросила Рейчел.
Блез пожал плечами:
– Когда и где было нельзя? Пусть в ней проспится, утром и выкупим.
– Не надо его выкупать!
– Лео, и как ты только мог сказать такое! – возмутилась Рейчел. – Головешка будет сидеть голодный, холодный, в то время как сам ты всякие яства будешь есть.
– Передадим ему теплых вещей, продукты, и пусть сидит до самого конкурса, – заявил я тоном, не терпящим возражений.
Логика моя была проста. Искусство – это такая вещь, где все критерии относительны, и потому ни о какой объективности не может быть и речи, возьми из них любое. Встречался нам однажды певец по пути в Айсейнт. Голос у него – козлиное блеянье. Но высок, строен, с мужественным лицом, величавыми движениями, и одежда ловко сидит, отчего дамы таяли. Даже Рейчел сказала:
– Все-таки в нем что-то есть. И репертуар у него замечательный.
Еще бы нет, если он полностью состоит из страданий по неразделенной любви – а что еще женщинам нужно?
Так вот, на конкурсе скальдов соберется достаточное количество сказителей. Все как один убеленные сединами – кому еще петь о древних временах? У каждого из них имеется обширная аудитория поклонников. И тут появляется никому не знакомый, похожий на подростка Головешка. Ну разве что морда у него симпатичная, недаром же Олаф Твердобородый принял за смазливую девицу, пусть и шлюховатую. Голос у Теодора замечательный, но одного его будет мало – нужна изюминка. Отсидка в каталажке ее и даст.
– Отсидка в каталажке придаст чертам лица Головешки мужественность? – попробовала догадаться Рейчел. – Так он и раньше в них частенько сиживал.