Отправлять действительно было некого. Своей женой я даже для такой благородной цели жертвовать не стану. Мэри? Несмотря на непрестанные влюбленности, в науке любви наверняка она – полный ноль, поскольку дальше поцелуев дело у нее никогда не заходит. Ну и какая из нее «медовая ловушка»? Тем паче Антуан прав – такие дела требуют долгой и тщательной подготовки, а времени у нас нет. Чтобы действовать наверняка, необходимо изучение объекта – что он любит или, наоборот, не приемлет в постели, и только уже затем подготовить агента. Вообще-то Мэри можно рассматривать в этом качестве, но только с большой натяжкой и после определенных уроков.
Существует правило – хочешь сделать что-то хорошо, сделай это сам. Но Рейчел вряд ли меня поймет, если я займусь Мэри лично, хотя она не меньше других желает, чтобы Блез занял трон Гарданики. Получалось, Мэри отпадает тоже. Ну и где взять другие «ловушки»?
Справедливости ради, дружина Блеза, впрочем, как и любая другая армия в похожих условиях, за время пути к границам Гарданики обросла немалым числом маркитанток. Так вот, некоторые из них пользуются особенным спросом, иногда доходящим до ажиотажа, и, вполне может быть, какая-нибудь из них – прирожденный агент. Но повторюсь – времени у нас нет. Ко всему прочему с маркитантками у Анандра может быть точно такая же ситуация, и без тщательного изучения объекта – торла Гарданики, чтобы их переиграть, у нас ничего не получится.
– Головешку нужно отправить, – заявил Казимир, который метался между строителями укреплений и нами, тщетно пытаясь быть сразу везде.
– Головешку? – удивился Блез.
– Ну конечно же!
Вообще-то я ожидал услышать от Казимира нечто скабрезное. Например – «ну недаром же его прозвали Медовым Языком!» И уже приготовился съездить ему по защищенной шлемом физиономии, благо что мой собственный кулак был в кольчужной перчатке. Но нет, он попытался прибегнуть к логике.
– Тед – лазутчик опытный, недаром же, когда мы вошли в замок Твердобородого, почва была подготовлена полностью. Так вот, нам следует снова переодеть его в женскую одежду, накрасить должным образом и отправить. Судя по реакции того же Твердобородого, убежден, Анандр обязательно клюнет. Ну а дальше останутся сущие пустяки!
– Какие именно? – заинтересованно спросил Блез.
Ситуация складывалась далеко не в нашу пользу. Уровень воды в реке продолжал стремительно падать, вот-вот последует атака Анандра, а воинство Блеза по-прежнему пребывало далеко не в полной боеготовности. Часть воинов страдала с похмелья, а другая никак не могла преодолеть последствия вчерашнего обильного ужина.
– Подсыпать Анандру в кубок яд, – пояснил Казимир.
– Лео? – Блез посмотрел на меня.
– План чересчур зыбок, – давая мне время на размышления, покачал головой Антуан. – Судите сами. Анандр Угольная Нога – торл, и, как следствие, он привык ни в чем себе не отказывать. И если Головешка в женском обличье его заинтересует, Анандр непременно даст волю рукам. И что он тогда найдет у него за пазухой? Ваши запасные подштанники, Казимир?
– Согласен, этот момент самый рискованный, – звякнув забралом о зерцало, кивнул тот. – Но существует категория мужчин, которым нравятся отнюдь не пышногрудые девицы, а наоборот. Будем надеяться, что Анандр именно из них.
– А если Угольная Нога даст волю сразу обеим рукам? – Орм Волчья Пасть тоже искал и успешно находил уязвимые места в плане Казимира. – Так вот, вряд ли Головешка позволит себя оскопить добровольно. Даже ради того, чтобы стать торлом одного из городов Гарданики, как он об этом мечтает.
– И все-таки попытаться стоит, – продолжал упорствовать Казимир. – Позвать его?
Раздумывал Блез недолго.
– Зови.
Казимир, гремя доспехами, стремительно унесся, по дороге успев дать разнос строителям укреплений.
Когда он привел Головешку, Блез начал разговор издалека:
– Тед, не так давно ты говорил, что отныне являешься убежденным приверженцем безбрачия.
– Ну, было такое, – согласился он.
Что я находил особенно забавным, Казимир нашел Теодора, когда тот с довольной мордой показался из маркитантской палатки, которые были расположены в ряд на противоположном от врага краю нашего лагеря. То ли Головешка полностью пересмотрел свое мировоззрение, то ли его психика дала сбой в очередной раз. О чем, кстати, Рейчел меня предупреждала.
– После наших многочисленных вмешательств, – сказала она, – гарантий ее стабильности нет никаких. Она теперь как погода – по несколько раз на дню может меняться.
– Кстати, а торлом какого именно города ты хотел стать? – Блез продолжал подготавливать почву.
– Пока не решил, их вначале еще посмотреть нужно. Главное, чтобы в нем было много симпатичных женщин.
Возможно, Блез подумал, что почва удобрена достаточно, возможно, по какой-то другой причине, но следующий вопрос он задал уже напрямую:
– Теодор, а что ты думаешь насчет того, если мы тебя оскопим?
– Чего?!
– Ситуация сложилась так, что без этого не обойтись, – печально вздохнул Блез, подчеркивая, что отлично понимает всю горечь будущей потери Головешки.
– Господин Простоблез, почему вы считаете, что не обойтись? – не согласился с ним виконт Антуан. – На мой скромный взгляд, при развитых навыках Теодора как лазутчика, он вполне способен выполнить возложенную на него задачу и без хирургического вмешательства. Достаточно переодеть его в женскую одежду и нанести макияж.
– Чего?! – в точности повторил свой вопрос Головешка. – Вы опять за свое?! Нет, и каким же я был болваном, что не остался в корсарах! Друг друга оскопляйте на здоровье, а я вообще вас покидаю, причем навсегда.
После чего повернулся и пошел прочь независимой походкой, насвистывая лихую пиратскую песню. В ней говорилось о том, что настоящий флибустьер боится не смерти от урагана, шторма, абордажа, сабли, пики или болта, а презрения богов, если он проявит себя как трус.
– Чего это Головешка так бурно отреагировал? – глядя ему вслед, недоуменно спросил Казимир. – Как будто не знает, что на войне все средства хороши, а сама она требует жертв.
И тут же умчался к строителям, громко крича на ходу проклятия их безмозглости.
Глава 20
Однажды виконт дю Эскальзер, не помню уже по какому именно поводу, глубокомысленно произнес: «Судьба – это путь от неведомого к неведомому». Уж не знаю, самому ли Антуану изречение принадлежит, прочел ли он его у какого-нибудь мудреца древности либо услышал от современного философа, ценности мысли это нисколько не умаляет. Потому что наш следующий день стал отличной ее иллюстрацией.
Река обмелела еще вечером, и всю ночь мы безрезультатно прождали атаки Анандра Угольная Нога. Уже утром, когда окончательно рассвело, Анандр снова прислал к нам переговорщика. Несмотря на мое зрение, которое смело можно назвать даром богов, первым его увидел Казимир. Вероятно, из-за того что в тот самый момент, когда он появился, я протяжно, до хруста в челюстях зевнул – дала о себе знать бессонная ночь.
– Парламентер, – сообщил Казимир. – Машет нам белым флагом.
– Что ему опять нужно, проклятому Угольному Ноге? – зло сплюнул себе под ноги Блез.
Он был не в настроении сразу по многим причинам. Главная из них – мы никак не могли сойтись в решающей битве, когда должна определиться его дальнейшая судьба – станет ли он торлом Гарданики или с позором покинет ее пределы. Хотя последнее вряд ли. Зная его, смело можно предполагать – Блез будет биться до последнего издыхания, предпочтя смерть позору или плену. Что вселяло в меня печаль – мне-то по каким причинам к нему присоединяться, и бросить его не могу.
Были у Блеза причины и второстепенные. Заканчивался провиант, а главное, золото. Воины в его дружине – сплошь наемники, а им вынь да положь жалованье дважды в неделю. Так вот, завтра очередной день оплаты. И если денег на раз с трудом, но хватало, что делать дальше?
Они разбегутся, и тогда Блеза покроет несмываемое пятно позора без всякой битвы.
«Ха-ха-ха! – узнав о случившемся, скажут люди. – И на что надеялся человек, который даже не смог заработать себе приличное имя? Простоблез – разве оно достойно трона торла Гарданики?»
Причем это не мои мысли – его собственные слова, сказанные им буквально сегодня ночью.
– Вероятно, торл Гарданики желает с нами о чем-то переговорить, – справедливо заметил виконт дю Эскальзер. – Иначе действия Анандра трактовать сложно.
– Да понимаю я, чего он хочет! – продолжал кипятиться Блез. – Но ведь он, трусливая тупая собака, явно пытается затянуть время. Практически наверняка в наших рядах имеются его осведомители, и потому он отлично знает положение вещей. Леннарт, может, нам пора действовать? Если мы нападем внезапно и прямо сейчас, они просто-напросто не успеют выстроиться в боевые порядки. Согласен, их намного больше, но удача всегда на стороне смелых.
Поначалу мне хотелось ответить: «Я к тебе что, в военачальники нанимался? Нет? Так почему ты без моего совета шагу ступить не можешь?» Но все-таки я сдержался: не самое удачное время для ругани.
– Ну так что, Леннарт? – продолжал настаивать Блез. – Приступим?
Казимир сделал стойку, подобную той, что бывает у охотничьих собак, когда они увидят дичь. Казалось, только взгляни на него, и он бросится выстраивать наше войско, чтобы незамедлительно отправить его в атаку. И наверняка, сверкая доспехами, побежит впереди всех.
– Господа, я плохо знаю законы Айсейнта, – вмешался в разговор виконт Антуан, – но не будет ли сие нарушением какого-нибудь из пунктов местного кодекса – атаковать в тот самый момент, когда противник выслал парламентеров? В дуэлях подобное недопустимо.
Парламентер, кстати, к тому времени устал размахивать белым флагом и взял передышку.
– Отнюдь, – успокоил его Волчья Пасть.
Орм был настоящим кладезем знаний о военных конфликтах в Айсейнте, пусть я всерьез подозревал – немалую их часть он почерпнул из древних саг в исполнении Головешки.