– Считаете?
– Да взять хотя бы в пример противостояние Ангвара Красноглазого и Драгмира Телячья Шерсть.
– И что там произошло? – заинтересованно спросил Блез.
– Как и в нашем случае, Ангвар послал парламентеров, затем они с Драгмиром встретились, но переговоры незаметно переросли в недельную пьянку. А когда она закончилась, выяснилось – их дружины разбежались и воевать им обоим было уже и некем.
– И в чем схожесть ситуации? – озадачился дю Эскальзер.
– Тут не то чтобы схожесть, в другом дело. Переговоры категорически нельзя затягивать, вот что хотел сказать.
Переговорщик Анандра, устав размахивать флагом в очередной раз, повернулся лицом к своим и начал что-то орать.
– Ну так мы и не собираемся затягивать, – сказал Блез. – Леннарт, даем знак к атаке?
– Господин Простоблез, куда именно прикажете атаковать? – зачастил Казимир, как будто я уже дал согласие. – Нахожу целесообразным ударить по центру, чтобы рассечь их на две части, а затем повернуть влево. Там пригорок, и бежать вниз легче, чем наступать на тех, кто окажется справа. Да и ставка Анандра расположена в том направлении, а следовательно, и его казна.
Меж тем парламентер своего добился, и к нему на берег реки вышло несколько барабанщиков. Они выстроились в шеренгу, застучали в свои барабаны, а сам он вновь начал размахивать белым флагом.
– Не факт, что казна Анандра находится именно слева, – покачал головой Орм Волчья Пасть. – Вот вам пример, которому нет и полвека. Когда Обурам Высокий Сапог воевал с Энтонилом Горбатым, случилось следующее…
Договорить Орм не смог, поскольку Казимир внезапно возмутился:
– Да кто же так барабанит! Сейчас я им покажу, как это делается в порядочном войске!
И он умчался в наше расположение.
– Барабанят они действительно скверно, – согласился с Казимиром Блез. – Да и слабо как-то, едва до нас долетает. Волчья Пасть, так что же там произошло с Обурамом и Энтонилом?
– Высокий Сапог как раз возвращался с удачного набега, – охотно продолжил Орм. – И в тот самый момент, когда его корабли проплывали мимо земель Горбатого, на море случился шторм. Сильный, настоящий ураган. Старики рассказывали, что давненько такого не было. Разметало, значит, корабли Обурама, а один даже утопило. И тут…
Что случилось после, Волчья Пасть рассказать не успел: Казимир выстроил наших собственных барабанщиков. Отличие между ними и вражескими было существенным. Работали они палочками куда слаженнее и барабанили намного громче. Поначалу Орм пытался их перекричать, но затем плюнул и махнул рукой. Барабанный бой продолжался около четверти часа. А когда они наконец умолкли, тишина показалась мне, по поэтическому выражению виконта дю Эскальзера, – звенящей. Еще бы нет, если в голове действительно позванивало.
– Ну так что, Леннарт? – уже в третий раз обратился ко мне Блез.
– Вначале переговоры, – твердо сказал я.
Хотя, положа руку на сердце, теперь я был согласен на что угодно, только бы снова не слышать барабанный бой. Иначе тишина вполне может стать и могильной, поскольку оглохнешь.
– Парламентер Анандра куда-то делся, – сказал Орм Волчья Пасть.
– Возможно, ему стало стыдно за своих музыкантов, и он ушел, – предположил виконт. – Но в любом случае, чтобы провести переговоры с господином Угольной Ногой, вначале послать нужно своего.
– Вот уж чему не бывать! – У Блеза взыграла гордость. – Анандру надо, так пусть он их и посылает. Унижаться перед ним не буду ни за что!
Ситуация действительно сложилась самая что ни на есть дурацкая. Анандр по какой-то причине отправил парламентера, но, пока мы судили-рядили, что нам предпринять, тот, не дождавшись нашего ответного шага, посчитал, что мы попросту его не увидели. Тогда, стараясь, привлечь к себе внимание, он призвал музыкантов. Дальше Казимир решил, что ему бросили вызов, и привел наших. Немудрено, что глашатай после такого плюнул. В какой-то мере Блез был прав, посылать собственного теперь глупо – что мы можем ему наказать?
Громыхая железом, примчался в своих ослепительных доспехах Казимир.
– Ну и как вам, господа? Почувствовали разницу?!
– Почувствовали, – массируя уши, буркнул Блез.
– Эх, мне бы еще сотню барабанщиков! – печально вздохнул Казимир. – Они бы у меня и без всякого боя разбежались.
– Смотрите-ка, сам Анандр на берег пожаловал! – сообщил Орм Волчья Пасть. – Каковы наши действия будут теперь?
– Надо идти, – сделав голос требовательным, заявил я. – Наверняка у него уважительная причина, коль скоро он так настойчив.
Шум бегущей воды теперь не мешал, сама река сузилась до длины копья, и потому мы стояли почти вплотную.
– Я так полагаю, Анандр, у тебя ко мне срочное дело.
Блез говорил и выглядел так, как будто его оторвали от чего-то действительно важного, в сравнении с чем его кровный враг со значительно превосходящей дружиной – сущие пустяки.
Выслушав его, Угольная Нога лишь покривился. Затем начал говорить сам, и голос его креп все больше:
– Ты бесконечно прав, Простоблез, дело безотлагательное. И важное. Причем настолько, что в сравнении с ним твои попытки, как ты сам выражаешься, навести в Гарданике справедливость попросту смешны. Стоп, – сделал он знак рукой, заметив, что Блез пытается ему возразить, – сначала выслушай.
– Ну так говори!
– Оно настолько серьезное, что я решил забыть о вчерашней попытке покушения на мою персону. Возможно, на время, а возможно, и навсегда: тут уж все зависит от того, к чему мы сейчас придем.
– Никто на тебя не покушался, Анандр. Да и вообще, это был лерокс.
– Лерокс трижды стрелял в меня из арбалета и даже сбил шлем с моей головы?! Очень смешно! Это было именно покушение, и мне известно, чьими руками ты пытался меня устранить! Что им – рукам, сжимавшим арбалет, совсем не делает чести. Впрочем, как и их владельцу!
Анандр Угольная Нога упрямо не глядел на меня, но и без того все было предельно ясно. Орм Волчья Пасть напрягся – уж не кроется ли за словами Анандра невольное признание в том, что в нашем стане имеется его осведомитель? Когда я стремился передать послание, все мы прятались в кустах, и потому враг наши попытки видеть не мог.
Блез почему-то начал горячо защищать мое искусство стрельбы из арбалета.
– Да если бы Леннарт захотел тебя убить, думаешь, ему не хватило бы единственного выстрела?! Будь уверен, он поразил бы тебя первым болтом! Уж кому знать, как не мне, его искусство в обращении с ним! Да у самого Громовержца не получится лучше!
– Да как бы Леннарт с ним ни обращался, но ведь и дистанция была о-го-го! И потому немудрено было промахнуться!
– Ну не умеет он промахиваться!
– После того что ваши лазутчики сотворили с моим обеденным шатром, имею ли я право верить твоим пусть даже самым клятвенным обещаниям?!
Ругаясь, Блез и Анандр настолько вошли в раж, что орали – уши закладывало.
– Ты можешь мне верить или нет, но искусство стрельбы из арбалета у Леннарта от этого нисколько не изменится! Пожелай он, и из твоего лба давно бы уже торчал железный рог! – Блез почему-то внезапно замолчал и задумался. Затем вполголоса, явно только для себя сказал: – Железный Рог. А ведь в принципе неплохое имя!
И все-таки Анандр его услышал.
– У меня уже есть имя. Славное имя, которое известно всему Айсейнту, и мне совершенно нет нужды его менять.
– Да не мешай ты! – отмахнулся от Анандра Блез. – Дай минуточку подумать.
Удивительно, но Угольная Нога действительно заткнулся.
– Господа, – пользуясь временным затишьем, смог влезть в их разговор на повышенных тонах виконт дю Эскальзер. – А не проще ли найти один из болтов, прочитать прикрепленное к нему послание, и тогда все встанет на свои места. – Немного подумав, он добавил: – Желательно первое, где часть его написана красными чернилами.
– Что, лерокс к тому же и писать умеет? – Голос Анандра был преисполнен сарказма.
– Писал ваш покорный слуга, – учтиво кивнул Антуан. – А передать его пытался действительно господин Счастливчик Леонард. К несчастью, неудачно. Господин Угольная Нога, найдите болты, и недоразумение сразу исчезнет. И порукой тому – моя честь!
Довод, вероятно, убийственный, поскольку Анандр тут же послал людей на поиски болтов. Они надолго не задержались, и вскоре Угольная Нога силился прочитать послание. Вернее, все три, потому что каждое из них повредилось при доставке, когда болты глубоко вонзались в стволы деревьев. И еще – из-за прошедшего ночью проливного дождя.
Виконт предлагал процитировать его по памяти, гарантируя, что не ошибется и в запятых, не говоря уже про слова, но каждый раз Анандр категорически отказывался. Наконец он расшифровал послание полностью и, размышляя, надолго замолк. А когда открыл рот, я готов был услышать все что угодно, кроме того, что услышал.
– Нет, какой же у вас замечательный слог, господин дю Эскальзер, снимаю шляпу! – заявил он, вынудив виконта по-девичьи зардеться. – И еще хочу сказать вот что. Чем бы все ни закончилось, я сделаю вам такое предложение, от которого вы попросту не сможете отказаться. И держись тогда, Стауден Коротконогий! – пригрозил он кому-то кулаком, глядя при этом на север.
Потом Анандр обратился ко мне, и здесь пришлось по-настоящему изворачиваться.
– Так, значит, Леннарт Фартовый, лерокс действовал по своей собственной инициативе?
Скажи я «да», и он сразу поймет – я не имею над зверем никакой власти, что может дорого нам обойтись в будущем. Отрицательный ответ станет означать – лерокс обгадил его обеденный шатер по моему прямому указанию. И все-таки мне удалось выкрутиться.
– Только отчасти. В задачу ему ставилось разведать, где находится казна, по возможности никого не убив.
Когда речь внезапно заходит о золоте и вообще о деньгах, многих это сбивает с мысли, о чем бы раньше ни говорилось. После моих слов Анандр посмотрел в противоположную сторону от той, куда предлагал атаковать Казимир. Хотя, возможно, все произошло случайно.