– Ладно, теперь, когда недоразумение выяснилось, – торл потряс сразу тремя посланиями, – можно приступать к существу дела, обсудить которое и пригласил. Кстати, барабанщики у вас всему Айсейнту на зависть.
Теперь зарделся Казимир. Это хорошо было видно, поскольку он, подчеркивая значимость такого события, как переговоры, стоял с открытым забралом.
– С нетерпением жду, – сказал Блез, по-прежнему не сводя с Анандра ненавидящего взгляда.
– Если передать сразу суть, отметая в сторону все ненужные условности, предлагаю вам выступить на моей стороне.
– Чего?!
Нетрудно теперь представить нашу реакцию. А мне в тот момент вспомнилось однажды услышанное от виконта дю Эскальзера: «Судьба – это путь от неведомого к неведомому».
– Вы не ошиблись – выступить на моей стороне против нашего общего врага, – повторил торл.
– А какой у нас общий враг?
Блез, да и все остальные, выглядели воплощением недоумения.
– Тот, который грозит Гарданике с востока, – туманно объяснил Анандр.
– И кто ей оттуда грозит?
– Простоблез, ладно другие, за исключением Волчьей Пасти, но тебе-то стыдно не знать! Или ты настолько далек от интересов своей родины?
Когда Блез начинает усиленно думать, по лицу у него время от времени пробегают нервные судороги, давно обратил внимание. Анандр таких тонкостей не знал и потому отступил назад, оказавшись за спинами своих берсеркеров. Миг, и нечто подобное случилось на лицах и у них – явно они поняли мимику Блеза превратно и теперь вызывали в себе неистовство. Что произойдет дальше, нетрудно было представить, и потому пришлось вмешаться. Я свистнул, а затем щелкнул пальцами, подняв руку высоко над головой. Троборы находились от нас намного дальше, чем Барри, но оказались рядом куда быстрее пса. Предосторожность была ненапрасной, к тому же Блез успел родить сначала мычание, а затем и вполне осмысленную фразу.
– На востоке от Гарданики отделенная от нее горным хребтом пустыня.
– А за пустыней?
– Неужто Гамбала хочет напасть?! – пораженно ахнул Блез.
– Войска Охариса уже на подходе, – тяжело вздохнул Анандр. – Мне этой ночью весть пришла. И вместо того чтобы двигаться им навстречу, я проявляю милосердие, разговаривая с тобой. Чего уж было проще – быстро тебя разметать и со спокойной совестью устремиться на бой с врагом, а не устраивать переговоры.
– Ты так в этом уверен?
Блеза как будто подменили. Он грозно нахмурил брови, положив руку на рукоять меча. Теперь не хватало только услышать от него – ну что, как настоящие мужчины, один на один, здесь и сейчас?! Чтобы в случае необходимости вовремя это пресечь, я на всякий случай шагнул поближе к нему.
– Да как тебе сказать? – пожал плечами Анандр. – Конечно же битва была бы тяжелой, и, несомненно, мы пусть и с трудом, но победили бы. Но Охарису только на радость наша с тобой вражда.
Затем он сделал голос проникновенным:
– Простоблез, я знаю точно, как ты переживаешь за судьбу Гарданики. Болеешь за нее душой, спишь и видишь ее счастливой. И теперь у тебя есть шанс не дать ей корчиться под пятой захватчиков! Поэтому ты должен сейчас сделать выбор – личное или для блага своей родины. Одолеем Охариса, тогда и начнем разбираться, кто должен сидеть на троне. Хотя есть у тебя и другая возможность.
– Какая именно?
– Подождать. А когда я агрессора прогоню, если мне это удастся в одиночку, ты нападешь на меня обескровленного, ибо противостояние с Гамбалой предстоит страшное. Или на Охариса, если победу одержит он. Значит, так, Простоблез, на все у тебя час. Ну а мы снимаем лагерь и немедленно выдвигаемся навстречу врагу. Да, вот что еще хочу тебе сказать. Я, конечно, виноват в гибели твоей семьи, но только в какой-то мере. Знаешь ли ты или догадываешься, но смерть она приняла не от моих рук, и даже не по моему приказу. Видишь, я перед тобой честен. Думай, Простоблез, думай!
Перед тем как уйти, Анандр посмотрел на троборов:
– Говорят, у Охариса против этих железных пауков есть какая-то штука, и потому он их не опасается.
– Лео, что обо всем этом думаешь ты?
Вероятно, Блез волновался настолько, что впервые за долгое время назвал меня моим настоящим именем.
– Головешка куда-то пропал.
И действительно, Теда не было видно со вчерашнего дня. С того самого момента, когда ему предложили стать «медовой ловушкой». Точнее, создать ее видимость.
– При чем здесь Головешка, когда на кону судьба моей родины?!
– Как будто бы и ни при чем, но жалко будет его потерять. Знаешь, Блез, прикипел я к нему несмотря ни на что. Что же касается твоего вопроса… Зачем тебе мое мнение, если ты сам для себя уже окончательно все решил? Только учти…
– Что именно?
– Анандр попытается использовать тебя так, чтобы после войны с Охарисом от твоей дружины мало что осталось. Поставить ее на самое острие вражеской атаки или принудить атаковать там, где вас ждет верная гибель. Я думаю, что это и есть наибольшая из проблем. Помимо той, что нам нечем кормить наших воинов, а также им платить. Кстати, кто такой Охарис?
– Король Гамбалы. Выдающийся полководец, не проигравший ни одного сражения. Ты прав во всем сразу, Лео. Но как я смогу отказать Анандру?
«Плевенький из тебя получится торл, Блез, – размышлял я. – Никудышный. Угольная Нога был прав в своих рассуждениях, когда предлагал тебе просто выждать. Сам он, нисколько не сомневаюсь, так бы и поступил. И наверняка поступал прежде. Именно потому Гарданикой он и правит. Власть – это занятие не для тех, кто благороден душой».
– И не надо Анандру отказывать, Блез. Только учти все то, что я тебе сказал.
– Говоришь так, как будто не собираешься идти вместе со мной дальше.
– Собираюсь.
И потому моя мечта о домике на берегу теплого моря откладывается на неопределенное время.
Глава 21
– Что делать, Лео, что делать?! – Голос Блеза был полон отчаяния.
И если бы мы не находились в шатре, я обязательно бы сказал – он бегает из угла в угол, а так он просто по нему метался.
Мы который уже день скорым маршем пересекали Гарданику, чтобы встретить короля Охариса еще на подступах к ней. Гарданика мне понравилась тем, что отличается от всего остального Айсейнта куда более теплым климатом. А также великолепными видами неспешно куда-то несущих воды рек, бескрайними цветущими садами и селениями, которые смотрелись так, словно перенеслись сюда с идиллических картин а-ля пастораль. И даже небо поражало своей по-настоящему бездонной глубиной. Но здесь не было моря, и потому я по-прежнему не сомневался, что покину Гарданику тут же, как только станет возможно, и ни мгновением позже.
– Не знаю, Блез, честное слово, не знаю.
Положение у него действительно было чрезвычайно серьезным. Нет, Анандр относился к нему подчеркнуто учтиво, и каждый вечер мы ужинали в шатре Угольной Ноги, о котором он особо пояснил:
– Это другой, тот пришлось выкинуть.
Но во всем остальном у Блеза были проблемы. Основная из них, и наиглавнейшая – полное отсутствие золота. При последней выплате жалованья его воинам всем нам пришлось изрядно скрести карманы, и сейчас в них практически ничего не оставалось. Попросить деньги у Анандра? Он, несомненно, их даст. Но тогда получится, что и сам Блез, и его дружина находятся у него на службе.
Ко мне Анандр относился по-дружески, а виконта дю Эскальзера и Рейчел едва ли не боготворил. Антуана – за его превосходный эпистолярный жанр. Рейчел в первые дни нашего совместного пути вылечила Анандра от плексита плечевого сплетения, который в последнее время докучал ему настолько, что он практически не пользовался правой рукой. Но больше всех других была довольна Мэри. Несмотря на то что Анандр счастлив в браке уже в пятый или шестой раз, а еще его сопровождали четыре личные маркитантки, все как одна молоденькие и смазливые.
Мэри упросила Рейчел брать ее на ужины, в течение которых не сводила с Анандра затуманенного взора. Справедливости ради, из-за сильного макияжа выглядела она одной из маркитанток, которыми Анандр постоянно был окружен. Хотя, возможно, именно такую задачу Мэри себе и поставила.
Да, несколькими днями ранее в одном из городов повстречался нам Головешка. Он, ярко и богато одетый, шел куда-то под руку с двумя девицами и сделал вид, что не услышал радостный оклик Рейчел и не увидел ее саму. Хотя трудно не заметить вступившее в город многочисленное войско, где посреди всего прочего верхом на троборе едет прелестная женщина. В ответ на реакцию Теда я лишь пожал плечами, но на глазах самой Рейчел выступили слезы.
– Что, так жалеешь о его потере?
– Дело не в нем, Лео, а в том, что мы с ним сотворили, – со скорбным вздохом сказала она.
– Судя по его виду, он вполне счастлив.
– Это сейчас. Но кто может сказать, что случится с ним дальше?
– А что с ним может произойти?
– После наших многочисленных вмешательств в его психику – что угодно! Ведь даже умалишенные стойко придерживаются одной линии поведения, пусть они этого не осознают, а с ним что?
– Что?
– Вспомни, кем он только не успел у нас побывать! И трусом каких мало, и храбрецом до идиотизма, и снобом до противности, и праведником до брезгливости, и человеком, преисполненным гордыни до недоумения, и даже ненасытным инкубом! Но кто может быть уверен, что назавтра он не проснется кровавым маньяком-убийцей?! А послезавтра кем-то еще, но таким же страшным? И так раз за разом, раз за разом!
– Может, изловить его и надеть на палец перстень с тем узором, который возвращает в первоначальное состояние? – предложил я. – Сейчас распоряжусь.
– Нет-нет, Лео! Наверняка мы только усугубим, а так остается пусть небольшая, но надежда на исцеление. И еще на то, что нам удастся найти подлинный перстень Прежних. Тогда и наступит пора действовать, но ни мгновением раньше! Если будет кого спасать, – тяжело вздохнув, значительно тише добавила Рейчел.
– Лео, – вернул меня к действительности голос Блеза, который продолжал стенать, – не может быть такого, чтобы ты не знал, что нам делать дальше!